Ана Хуанг – Король уныния (страница 58)

— Ты пыталась трахнуть его. Ты позвонила ему, притворилась, что у тебя есть что-то важное, что ему нужно знать, и попросила его встретиться с тобой в то же время, что и на ежегодном женском обеде «Общества розы» Виндзора после Дня благодарения, потому что ты знала, что я буду занята в этот день. — Ее голубые глаза вспыхнули враждебностью. — Пытаться соблазнить мужа своей беременной сестры? Это низко даже для тебя.

— Не ниже, чем трахнуть жениха сестры в их гостиной в канун Нового года.

Рот Джорджии сжался.

— О, да ради бога. Это было много лет назад, и у Бентли был хороший…

— Избавь меня от подробностей, Джорджи. — Она ненавидела, когда люди называли ее так, поэтому я делала это как можно чаще. — Я не буду повторять тот же самый разговор, который мы в прошлом вели уже много раз, но вот что я тебе скажу: мы уже не те люди, что были тогда, и я бы не тронула Бентли снова, даже если бы ты заплатила мне миллион долларов. — Я вернулась к своему компьютеру. — Ты так сильно хочешь его? Можешь оставить его себе.

— Ты много чего умеешь, Слоан, но я не думала, что ты лгунья. — Джорджия бросила свой телефон на мой стол. — Ты встречалась с ним в воскресенье. Не отрицай этого.

Я опустила взгляд. Вот ублюдок. Бентли каким-то образом сфотографировал меня в баре, когда я заказывала напиток и отвлеклась. В кадр попала и его рука, на которой красовался его любимый Ролекс.

Не знаю, что заставило его сделать это — может быть, страховка или шантаж, но этот человек действительно был глупее кучки камней. Фотография была для него еще более убийственной, чем для меня.

— Я встретилась с ним после того, как он позвонил мне и сказал, что хочет поговорить. — Я положила телефон обратно на стол. — Это он сделал мне предложение, Джорджи. — Я не стала вдаваться в подробности того, что он сказал.

Все произошло так быстро, что я чуть не пропустила. На лице Джорджии мелькнуло выражение, достаточное для того, чтобы я подумала, что в раю были проблемы еще до того, как мы с Бентли встретились.

— Ты лжешь.

— Вру ли о вазе Lalique, которую ты бросила ему в голову? — она застыла как вкопаная.

Ваза была маленькой, специфической деталью, о которой я никогда бы не догадалась сама, если бы Бентли не рассказал мне — Джорджия не имела привычки швыряться дорогой домашней утварью в детстве.

— Это ничего не значит, — сказала она, ее цвет лица стал на несколько оттенков бледнее, чем когда она вошла. — Это могло просто всплыть во время вашего разговора.

— Верь мне, или нет. Это не моя работа — убеждать тебя в неверности твоего мужа. — Мой голос похолодел еще сильнее. — Но есть старая поговорка, Джорджи: если он изменяет с тобой, значит, он может изменять и тебе. — Я сделала паузу, позволяя мелочности взять верх. — А еще есть другая поговорка: Карма — сука.

Воспоминания прошлого вернулись на лицо и шею Джорджии в виде красных пятен.

— Вот почему никто не хочет быть рядом с тобой, Слоан, — шипела она. Когда она чувствовала угрозу, то выпускала когти, и сейчас они сверкали в свете фонарей, острые и смертоносные. — Ты — бессердечная змея, и всегда ею была. Ты даже не заплакала, когда умерла мама. Что за больное, бессердечное чудовище не прольет ни слезинки, когда его матери не станет?

Лед наполнил мои вены, заморозив меня изнутри.

Я могла вынести все, что она говорила о нас, о Бентли или об отчуждении, но, как и подобает Джорджии, она зацепилась за единственную слабость, которая у меня осталась, — мысль о том, что со мной что-то не так, что я сломлена, потому что не чувствую того, что должны чувствовать «нормальные» люди. Страх, что я чудовище в человеческой одежде, лишенное сострадания и неспособное устанавливать подлинные связи.

Я знала, что это не совсем так. В конце концов, я любила своих друзей и Пен, а с Ксавьером я общалась больше, чем с любым другим мужчиной в прошлом, включая Бентли. Но страх часто побеждал факты, а Джорджия с пугающей быстротой срывала швы с моих ран.

Я стояла, утешаясь тем, что возвышаюсь над ней. Моя сестра обладала удивительной способностью заставлять меня чувствовать себя маленькой, но я скорее умру, чем позволю ей это увидеть.

— Убирайся из моего кабинета. — Тихий приказ прозвучал один раз в качестве предупреждения.

Джорджия проигнорировала его.

— Слава Богу, мы избавились от Реи. — Когда она почувствовала слабость, то стала похожа на акулу, охотящуюся за кровью. — Она была ужасной няней, и мне бы не хотелось, чтобы Пенни росла с лживой предательницей в доме. Сколько денег ты ей дала?

— Убирайся. Вон. Из. Моего. Офиса.

— Говоря об избавлении от людей, ты знаешь, что Ксавьер собирается бросить тебя. — Джорджия с безошибочной точностью переключилась на другое слабое место. — Уверена, что поначалу встречаться с тобой — в новинку. Каждый хочет растопить так называемую ледяную королеву; Бентли говорит, что только поэтому сделал предложение. Ему нравилось осознавать, что именно он приручил тебя, но он быстро понял свою ошибку, не так ли? — она наклонила голову, ее красивое лицо стало злым. — Теперь возьмем Ксавьера. Богат, красив, привык развлекаться. Как думаешь, как долго такой парень будет оставаться с такой, как ты, прежде чем ему станет скучно? Он не…

— С тех пор как мы увидели тебя в больнице, она стала еще более параноидальной. Она обвинила меня в том, что я проверяю тебя, и сказала, что у меня все еще есть к тебе чувства. — Голос Бентли звучал из записи на моем телефоне. Джорджия замерла, ее ухмылка увяла при звуке слов мужа. — Она сказала, что была моим вторым выбором и что я всегда сравниваю ее с тобой. Дело в том, что… она не ошибается. — Я не отрывала взгляда от стремительно бледнеющего лица сестры по мере продолжения воспроизведения записи моего разговора с Бентли. Не зря я не отправила ей аудиозапись сразу после выхода из бара; я хотела увидеть ее реакцию, и она оказалась столь же великолепной, как я и предполагала.

В кои-то веки Джорджия потеряла дар речи.

Часть меня подумывала о том, чтобы оставить аудиозапись при себе, но это было до того, как она ворвалась в мой кабинет, бросая в мою сторону обвинения и игнорируя мои просьбы уйти.

Если она так сильно хотела остаться, то пусть делает это на моих гребаных условиях.

Ее прежние слова все еще причиняли боль, но удовлетворения от того, что она дрожит от возмущения, было достаточно, чтобы временно заглушить эти раны.

— Меньше беспокойся о моих отношениях с Ксавьером и больше о своем собственном браке, — сказала я, мой голос был холоден и спокоен. — Бентли хватило одной случайной встречи, чтобы попытаться вернуться ко мне. Конечно, он мне больше не нужен и никогда не будет. В отличие от других людей, я предпочитаю партнеров, которые понимают, что такое верность, но я могу легко уйти и никогда больше не вспоминать об этом человеке. А вот ты, напротив, застряла с ним. — Я небрежно пожала плечами. — Может быть, попробуй обратиться к брачному консультанту или психотерапевту. Я представляю, как трудно быть чьим-то вторым выбором, но ты уже должна к этому привыкнуть. Похоже, ты хочешь только того, что уже побывало у меня.

Кожа Джорджии становилась все более пунцовой. Это был самый худший сценарий для нее — не только слышать гадости, которые Бентли говорил за ее спиной, но и знать, что я, в частности, знала о ее унижении. Она ненавидела терять лицо перед своими «конкурентами», и как бы они с подругами ни старались регулярно превзойти друг друга, в ее понимании я всегда была главным конкурентом.

Если было чего Джорджия Кенсингтон не терпела, так это второго места.

— А теперь, если больше ничего нет, мне нужно поработать. — Я откинулась в кресле. — У нас с Ксавьером запланирован ужин в «Монархе», и я не хочу его пропустить.

«Монарх» был одним из самых эксклюзивных ресторанов в городе.

Даже моему отцу было сложно заказать столик.

— Неважно, — огрызнулась Джорджия. — С «Монархом» все равно покончено. Никто там больше не ест.

Это был такой слабый ответ, какого я еще не слышала от сестры, и я просто смотрела на нее, пока она не развернулась на каблуках и не ушла, не сказав больше ни слова.

Я подождала, пока дверь закроется и пройдет несколько ударов сердца, прежде чем позволила презрению соскользнуть с моего лица.

Что за больное, бессердечное чудовище не прольет ни слезинки, когда его матери не станет?

Слава Богу, мы избавились от Реи.

Ты знаешь, что Ксавьер собирается бросить тебя.

В ее отсутствие Джорджии пустоту поспешно заполнили ее насмешки, и без гордости, держащей меня на ногах, я вдруг так устала.

Я закрыла глаза и попыталась отдышаться, несмотря на учащенный стук сердца. Я ненавидела то, как клюнула на ее приманку, прежде чем прервала ее с помощью записи Бентли. Я ненавидела то, насколько прозрачной я была для нее и как глубоко ранили ее слова, когда я должна была быть неуязвимой.

Я знала, что она пытается причинить мне боль, и все равно позволила ей это сделать.

Мои руки сомкнулись на краю стола. Это напомнило мне о Ксавьере, а это напомнило мне о том, что сказала Джорджия.

Каждый хочет растопить так называемую ледяную королеву.

Как думаешь, как долго такой парень будет оставаться с такой, как ты, прежде чем ему надоест?

В конце месяца истекал срок нашего двухмесячного пробного периода. Я избегала мысли об этом, потому что не была уверена, что буду делать — останусь в отношениях, которые делали меня ужасно счастливой и рисковали тем, что однажды они закончатся, или вернусь в уют своего одиночества? Конечно, это при условии, что у меня будет выбор и Ксавьер захочет быть со мной после окончания испытательного срока.