Ана Хуанг – Король уныния (страница 30)

Он был моим клиентом, и мы обсуждали дела. Вот и все.

Я сделала крошечный шаг назад и натянула холодную улыбку.

— Говоришь как выпускник бизнес-школы, — я снова просмотрела список, надеясь, что он не заметил моей временной потери контроля. — У тебя есть идея места и бизнес-план?

В глазах Ксавьера на секунду читалось игривое понимание, но он не стал меня донимать.

— Да. Место будет трудно найти, но Кай дал мне несколько полезных контактов, — он взял со стола еще один лист бумаги.

При виде списка мое сердце заколотилось.

В нем было всего восемь имен, но только они имели значение для его целей.

— Это… впечатляет, — сказала я, не найдя лучшего слова. — Ты уже говорил с кем-нибудь из них?

— Только с первым. У нас запланирована встреча через две недели.

Первый и, пожалуй, самый пугающий. Боже. Каждый предприниматель в стране убил бы за такую команду. Я знаю, Кай справится.

Он скептически относился к Ксавьеру, но я убедила его, указав на то, что это будет отличным дополнением для ежегодного рейтинга «Развивающихся и меняющих» журнала Mode de Vie.

— И еще, спасибо, что замолвила словечко перед Каем за меня, — лицо Ксавьера смягчилось. — Тебе не нужно было этого делать.

И тут же в моих венах снова зажужжал тихий гул.

— Не стоит благодарностей. — Я намеренно избегала его взгляда, откладывая бумаги на стол. — Это была самая легкая часть. Открыть клуб за шесть месяцев на Манхэттене? Это самое сложное.

— А то я не знаю, — сказал он с ехидной усмешкой. — Но у меня есть план, и это больше, чем у меня было неделю назад.

— Я рада, — улыбка на мне появилась сама собой. Отец заставил его взяться за дело, но Ксавьер, похоже, был искренне предвкушал проект. Может, предвкушение — это сильно сказано, но он явно был полон решимости.

— В любом случае, я хотел показать тебе, ведь это была твоя идея, — Ксавьер жестом указал на оставшиеся документы, в которых были заметки, каракули и идеи для клуба. — Если бы не ты… — его лицо еще больше смягчилось. — Не знаю, где бы я был.

Гул в моей крови усилился.

Я попыталась что-то остроумно ответить, но странная дымка пропитала воздух и лишила меня дара речи. Она отличалась от той, что была, когда он говорил о клубе. Она была более густой, более сильной, и я вдруг физическии почувствовала, насколько пустой стала библиотека.

Насколько близко стоял Ксавьер.

Насколько его тела проникает в мою кожу, побуждая меня подойти ближе, совсем чуть-чуть, чтобы моя грудь прижалась к его груди и я смогла убедиться, что его волосы на ощупь такие же мягкие.

Все дело в алкоголе. Неважно, что последний раз я пила два часа назад и что это стало моим стандартным оправданием. Это было единственное правдоподобное объяснение, почему я чувствовала себя так… рядом с Ксавьером Кастильо, как ни с кем другим.

— Слоан, — его тихий голос словно нежно коснулся моего имени.

— Да? — вырвавшийся шепот был совсем не похож на меня. Он принадлежал незнакомке, той, кто западает на ямочки, широкие плечи и глаза цвета, скорее напоминающие тающий шоколад.

— Тебе лучше уйти, — грубо предупредил он.

Он был прав. Я должна. Было уже поздно, и мне нужно было закончить писать рецензию на фильм, и… и… Мой разум затуманился.

— Почему?

Еще одна дрожь пробежала по моей шее, когда расстояние между нами сократилось еще на дюйм.

— Потому что уже поздно, — тихо сказал Ксавьер. — И потому что… — он замолчал, когда я непроизвольно облизнула губы.

Его взгляд задержался на моих губах, и мое горло пересохло еще больше.

Мир сузился до этого самого момента, под тусклым светом библиотеки, слушал, как наши учащающиеся дыхания синхронизируются друг с другом.

И когда он издал вымученное «черт» и наклонил голову, прижимаясь своим ртом к моему, мне в голову даже не пришло отстранитсья.

Это был рай, и я никогда не хотела его покидать.

Логика и рассуждения рассыпались в прах в обжигающем клубке губ и зубов. Одна рука схватила меня за затылок и притянула ближе, другая прошлась по спине, обжигая кашемир и кожу, во мне будто не оставалось костей.

Мой рот приоткрылся в стоне, и его язык проник внутрь, лаская мои губы такими ленивыми и чувственными движениями, что я не могла понять, где заканчивается он и начинаюсь я. Вкус его языка напоминал сочетание обжигающих специй, а тепло его прикосновений проникало в мой живот, между бедер и доходило до кончиков пальцев.

Я не знаю, сколько мы так простояли, но этого хватило, чтобы я провела пальцами по его волосам и убедилась: да, они действительно такие мягкие, да, он действительно такой приятный на вкус, и нет, я никогда, никогда не была так близка к тому, чтобы окончательно потерять контроль.

Я бы с радостью утонула в его объятиях, но реальность вмешалась, как это всегда бывает, и мы, задыхаясь, отлепились друг от друга.

Мы уставились друг на друга, наши груди вздымались. Мои губы покалывало, а воздух после жаркого поцелуя казался ледяной водой.

На скулах Ксавьера проступили красные пятна. Я с некоторым смущением заметила, что его губы припухли, и…

Черт. Это сделала я. Мы сделали это. Я… Мы… Я позволила ему…

На этот раз реальность была отрезвляющей пощечиной.

Когда последствия произошедшего обрушились на меня, в мне напрягся каждый мускул.

Я только что поцеловала клиента. И не только клиента, но и человека, чьим наследством на одну пятую часть я распоряжалась благодаря какому-то дурацкому завещанию, о котором меня никто не просил.

Мое нутро сковал ужас.

Ксавьер, должно быть, уловил перемену моего настроения, потому что его плечи напряглись в ответ.

— Слоан…

— Мне нужно идти, — я схватила свою сумочку, которая упала на пол во время нашего поцелуя. — Мы обсудим твой бизнес-план позже.

Я развернулась и выскочила из библиотеки, прежде чем он успел что-то ответить.

Стук моего пульса преследовал меня до самой двери и ворот Вальгаллы.

Я только что сказала подругам, что Ксавьер не в моем вкусе, а потом пошла и поцеловалась с ним. О чем, черт возьми, я думала?

А я и не думала. В этом-то и была проблема. Я позволила своим гормонам взять управление, и они привели меня прямиком в Страну дураков.

— Это все из-за воздержания? — сказала я вслух. Или так, или Изабелла приобрела магическую способность воплощать в реальность все, что она скажет. Обычно я была бы в ужасе — она читала слишком много эротики про динозавров, чтобы обладание такой способностью было безопасным. Но я предпочту смириться с этим, чем рассматривать иные объяснения.

Меня, Слоан Кенсингтон, привлекал Ксавьер Кастильо.

Нет, не просто привлекал, а нравился. Настолько, что я забыла о своих строгих правилах не вступать в отношения с клиентами. Достаточно, чтобы позволить ему поцеловать меня и поцеловать его в ответ.

Я застонала и прижала ладони к глазам.

Я в полной заднице.

ГЛАВА 19

Это была ошибка — поцеловать Слоан. Не потому, что я жалею о содеянном, а потому, что, сделав это, я не могу представить, что не сделаю это снова.

Прошла уже неделя после случая в библиотеке, а я все еще не могу выбросить ее из головы. Тепло ее кожи, мягкость ее губ, то, как ее изгибы прилегали к моему телу, словно были созданы для меня. Слоан пахла свежестью и лавандой, а на вкус была как что-то райское, и я даже не могу пройти мимо чертовой булочной, не вспомнив, каким сладким был ее рот, когда он прижимался к моему.

На ближайшие две недели у меня была запланирована куча важных деловых встреч, но наш поцелуй взял мое внимание в заложники.

Физическое влечение было с момента нашего знакомства, но, кроме легкомысленного флирта, я так и не сделал ни одного шага навстречу, до Вальгаллы. Я говорил себе, что не хочу усложнять наши отношения или портить условия получения моего наследства, хотя на самом деле какая-то часть меня подозревала, что, поддавшись влечению, я не смогу остановиться.

Потом мы начали работать вместе, и я обнаружил, что под ее внешней сдержанности скрывается многослойность. Интеллект. Верность своим идеалам. Яростная преданность тем, кто ей дорог. И я уже не подозревал, а знал, особенно после того поцелуя, что Слоан Кенсингтон такой и была. Именно такой.

Единственная проблема лишь в том, что я сомневаюсь, что она чувствует то же самое, и даже если бы она чувствовала то же самое, ее защитные стены настолько крепки, что она никогда не признается в этом.

— Ты меня слушаешь? — отвлекла она меня от задумчивости, и вернула к текущей задаче.

— Конечно, — я слегка улыбнулся, что скорее было мышечной памятью, чем эмоцией.