Ана Хуанг – Король уныния (страница 12)

Лука пожал плечами.

— Она горячая штучка. Она одна. Мне бы не помешало отвлечься от ситуации с Лиф.

Жжение переросло в дикий пожар, и я оскалил зубы.

— Она не из тех, кто пойдет на секс сразу после расставания.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю, — я поставил пустой бокал на стол. — Найди близняшек Догерти. Они явно не прочь весело провести время.

— Не могу. Их семья занимается текстилем, а это напоминает мне о козах, а это напоминает о Лиф.

Черт возьми.

— А что насчет Эвелин? Она только что рассталась со своим парнем. Вы можете переспать.

— Нет. У нас была интрижка много лет назад. — Лука уставился в небо с пьяным, мечтательным выражением лица. — Я думаю, Слоан подходит лучше всего. Она такая… черт! — Он резко поднялся, когда я опрокинул на его грудь ведерко со льдом для шампанского. — Какого хрена, чувак?

— Извини. Наверное, выпил больше, чем думал. — Я поднялся. Не знаю, почему мысль о нем и Слоан так беспокоит меня, но я знал, что мне нужно убираться отсюда, пока я не сделал что-то более непростительное, чем высыпал на друга лед. — Думаю, мне уже пора сворачиваться.

— Подожди! А как же…

Толпа заглушила остальные слова Луки, когда я выбежал из пляжного клуба и направился к вилле.

Я уговорил Слоан приехать в Испанию, надеясь, что это выведет ее из зоны комфорта, но оказалось, что это я влип по уши.

К тому времени, как проснулась, я уже отмахнулась от вчерашней слабости, но у меня не было настроения встречаться с Ксавьером или его друзьями, которые, к счастью, оставались на своей вилле, а не на нашей, поэтому я активно избегала их весь день.

Я проснулась на рассвете, чтобы отправиться на прогулку, затаилась в конференц-зале на обед и дождалась, пока Ксавьер уйдет в пляжный клуб, а затем пробралась обратно на виллу.

Был ранний вечер, так что до его возвращения у меня в запасе было несколько часов. У меня было искушение поработать, но я обещала ему этого не делать, и назойливое чувство чести не позволило мне отказаться от своих слов.

Вместо этого я свернулась калачиком под одеялом в гостиной и с нарастающим отвращением смотрела испанский ромком.

— Te amo, — прошептал актер на испанском. Английские субтитры переводили его слова. — Nunca te dejaré. — Я люблю тебя. Я никогда тебя не брошу.

— Фу. — Яростно написала я в своем блокноте для рецензий. — Снимите фильм после фильма и посмотрите, окажется ли это правдой.

Романтическая комедия была самым нереалистичным жанром в Голливуде. Падение с балкона седьмого этажа и подъем через минуту, чтобы погнаться за плохим парнем, было более правдоподобным, чем противостояние на рабочем месте, которое внезапно «открывает», что у них есть чувства друг к другу, и они живут долго и счастливо.

Концепция «долго и счастливо» была самым большим обманом с момента появления индустрии учебников для колледжей по завышенным ценам.

— Это не «Холостяк», Луна. После фильма актеры просто уйдут со съемочной площадки.

Я вскинула голову.

Ксавьер прислонился к стене, на нем были льняные брюки, забавное выражение лица и больше ничего.

— Невежливо так подкрадываться к кому-то, — сказала я, мой пульс заколотился от его неожиданного вмешательства. Почему бы ему не довести меня до сердечного приступа? — И ради Бога, надень рубашку. Ты же не Мэттью Макконахи.

Его смех ничуть не смягчил мое раздражение.

Через две минуты Ксавьер сел рядом со мной, полностью одетый.

— Счастлива? Теперь ты не будешь отвлекаться на мое невероятное телосложение.

— Нет, я просто задохнусь под тяжестью твоего раздутого эго.

— Бывает и хуже.

Я вздохнула, мои надежды на тихий, спокойный вечер пошли прахом.

— Разве в пляжном клубе не вечеринка? Почему ты здесь? — Наш договор не позволял ему устраивать вечеринки без моего согласия, но не запрещал их посещать. Это было еще одно упущение с моей стороны. Я теряю хватку. Что-то в Испании спутало мои обычно острые инстинкты, и это вывело меня из равновесия.

— Я весь день был в клубе, и мне захотелось сменить обстановку. — Ксавьер взглянул на мой блокнот. — Чем занималась?

— Расслаблялась, — ответила я.

— Точняк, — он провел рукой по губам, выражение его лица стало противоречивым. — Слушай, насчет прошлой ночи… Прости, если я задел твои чувства. Ты не так уж плохо танцуешь.

Я бы посмеялась над мыслью, что расстроилась из-за своих танцевальных способностей, если бы не была так обескуражена его извинениями. Так мало людей извинялись всерьез, что простое «прости» лишало меня способности к рефлекторной защите.

— Спасибо, — жестко сказала я. Я не стала исправлять его предположение о причине моего расстройства.

— Не за что, — от улыбки, когда я не стала добавлять язвительный ответ, глаза Ксавьера в уголках сморщились. — Подожди, у нас что, момент сближения? Это начало новой эры Ксавьер и Слоан?

— Не перегибай. — Я постучала ручкой по своему блокноту. — Кстати, как там Лука? — Я написала Вивиан сообщение о том, что видела его в Испании, и она упомянула, как они с Данте беспокоятся о нем. Я пообещала сообщать ей о его самочувствии, если и когда смогу.

Ямочки Ксавьера исчезли.

— Отлично, — он подвинулся, и его нога коснулась моей. Я была так поражена этим прикосновением, что чуть не отдернула колено прежде, чем остановила себя. — Не знал, что вы так близки.

— Нет. Мне просто было любопытно. — Жжение распространилось от колена до живота. Хм. Я знала, что во время прогулок нужно было чаще пользоваться солнцезащитным кремом. Это ненормально.

— Хм… — по лицу Ксавьера пробежала тень. Он открыл рот, потом слегка помотал головой, словно передумал, что бы он ни собирался сказать. — Так о чем фильм?

— Офисные соперники, которые влюбляются. Обычный ромком. — Я вдохнула аромат его одеколона, и мне захотелось, чтобы он не пах так хорошо. От таких людей, как Ксавьер, должно пахнуть только вчерашней пиццей и пивом. Это было бы более точным отражением его образа жизни, чем его чистый, лесной запах.

— Не думал, что ты любительница ромкомов. — Его нога снова коснулась моей, и я на секунду уставилась на нее, прежде чем ответить.

Заметка для себя: Как можно скорее купить больше солнцезащитного крема. Продолжающееся жжение на моей коже было ненормальным.

— Нет. Я их ненавижу. — Об этом свидетельствовал мой ящик с рукописными рецензиями на фильмы дома.

— Точно. И сколько ты уже успела посмотреть? — Сотни, но ему не нужно было это знать.

— Заткнись и смотри фильм.

Однако, когда я перематывала пропущенные при его появлении фрагменты, какая-то крошечная часть меня была рада его компании, нежелательным прикосновениям ног и всему подобному.

Смотреть ромкомы в одиночестве во время отпуска в Испании было немного грустно даже для меня.

Я никогда не устраивала киновечера с кем-то, кроме своих друзей, но Ксавьер, на удивление, оказался веселым компаньоном. В основном он вел себя тихо, но время от времени бросал какое-нибудь ехидное замечание по поводу сюжета или актерской игры, что вызывало у меня ухмылку.

Клиентом он был сложным, но человеком вполне хорошим. За все время нашей совместной работы я ни разу не слышала, чтобы он повысил голос. Когда Ксавьер узнал о том, что его отец болен раком, он не заплакал, а когда бывшая слила в прессу их сенсационные фотографии, он не стал мстить так, как это сделала бы я. Он был непоколебим, что бы ни подкидывала ему жизнь.

Но, возможно, его сверхъестественное спокойствие не было чем-то хорошим. Может, это было другое проявление тех же проблем, которые заставляли меня держаться в стороне от всех, кто не входил в круг моих близких.

Уф. Единственное, что было печальнее, чем смотреть романтический фильм в одиночестве на каникулах, — это психоанализ Ксавьера во время просмотра этого романтического фильма.

— Что ты продолжаешь писать в своем блокноте? — спросил он во время обязательной для ромкома монтажной склейки отношений пары после их разрыва.

Чувство стеснения укололо меня. Я хотела солгать, но в итоге выбрала правду.

— Я пишу рецензии на все романтические фильмы, которые смотрю.

В этом не было ничего постыдного. Если Роджер Эберт смог это сделать, то и я смогу, но я занервничала, когда Ксавьер наклонился, чтобы прочитать мои заметки.

— Фильм стремится к очарованию, но не достигает цели, — прочитал он вслух. — Хотя фантастика обычно требует некоторого отстранения от неверия, нелепость сцены на балконе вызывает у меня такое чувство неловкости, что хочется стереть себе память, чтобы никогда больше об этом не вспоминать. У меня больше химии с моей лампой в спальне, чем у исполнителей главных ролей друг с другом, а диалоги звучат как пародия на ромком. Если бы ИИ писал и снимал фильм, он бы выглядел именно так. — Он замолчал на секунду, прежде чем посмотреть на меня. — Какого черта ты делала со своей лампой в спальне?

Я так резко и неожиданно рассмеялась, что только через секунду поняла, что звук исходит от меня.

На лице Ксавьера промелькнул шок, а затем медленно расцвело удовольствие. У меня в животе разлилось ответное тепло.

— Дурачилась с ней, — сказала я в ответ на его вопрос. Я вздрогнула, прежде чем слова полностью покинули мой рот. — О Боже. Это было ужасно. — Его смех заглушил мои следующие слова. — Никогда никому не говори, что я это сказала. Я… перестань смеяться.