Ана Хуанг – Король Алчности (страница 38)

— Какие имена для детей вы уже придумали?

— Могу ли я быть крестной матерью?

— Черт возьми, ты беременна!

Вивиан и Данте были женаты уже три года, так что рождение детей было лишь вопросом времени. Я искренне радовалась за нее, но не могла останови волну грусти, которая омрачила мое настроение, когда я думала о своей жизни по сравнению с ее.

Мы с Домиником оба хотели детей. В начале наших отношений мы договорились, что подождем, пока наши финансы и карьера не стабилизируются, прежде чем пытаться завести ребенка. К сожалению, к тому времени, когда это произошло, он был настолько одержим работой, что мы даже не пытались.

Однако я рада, что мы этого не сделали. Как бы мне ни хотелось иметь сына или дочь, я бы, по сути, воспитывала их одна, а я не хотела, чтобы кто-то из моих детей чувствовал себя обделенным вниманием.

Прозвенел дверной звонок.

— Я открою, — я встала и пошла к двери, а Слоан и Изабелла продолжали засыпать Вивиан вопросами.

Меня приветствовал парень лет двадцати с чем-то в белой рубашке-поло.

— Алессандра Феррейра? — в руках он нес небольшую коробочку в подарочной упаковке.

— Это я, — между моими бровями появилась линия недоумения. Я ничего не заказывала.

— Подпишите здесь, пожалуйста, — он протянул мне планшет.

Я поставила свою подпись и, не желая ждать, сразу после его ухода разорвала оберточную бумагу. В белой коробке внизу не было ни малейшего намека на то, что было внутри, но когда я открыла ее, мое сердце остановилось.

— Ты принес мне подарок на наше первое свидание? Должно быть, я тебе действительно нравлюсь, — подразнила я, забирая подарочный пакет из рук Доминика.

На его скулах появился румянец.

— Это не для свидания, а для учебы.

— Что… — мое предложение оборвалось, когда я достала предмет. На белой круглой чашке с золотой ручкой было изображено красное яблоко, на котором жирным черным шрифтом было написано «Лучшая в мире учительница».

Эмоции застряли у меня в горле.

Ни один ученик никогда не покупал мне ничего, кроме подарочной карты Starbucks. Это было настолько непохоже на Доминика, как по настроению, так и по подарку, что я потеряла дар речи.

Должно быть, он принял мое молчание за недовольство, отчего его лицо покраснело.

— Я знаю, что это глупо, и ты репетитор, а не учитель, — сухо сказал Доминик. — Но ты говорила, что твоя любимая кружка разбилась несколько недель назад и… черт. Неважно, — он потянулся к ней. — Я верну ее. Ты не…

— Нет! — я прижала кружку к груди. — Мне она нравится. Не смей пытаться забрать ее обратно, Доминик Дэвенпорт, потому что я оставлю ее у себя навсегда.

Это оказалось ложью. Оригинальная чашка сломалась во время нашего переезда в Нью-Йорк. Я была очень расстроена, но та, что я держала в руках, была точной копией, которую он подарил мне на нашем первом свидании, вплоть до яблока и надписи «Лучшая в мире учительница».

Наше первое свидание. 21 декабря, то есть сегодня. Это была наша первая годовщина, о которой я забыла. Меня слишком отвлекли беспорядок в магазине и сложности наших нынешних отношений.

Дрожащей рукой я взяла записку, спрятанную под кружкой.

Я всегда буду думать о тебе в этот день.

Подписи не было, но она и не требовалась. Неаккуратные, беспорядочные каракули безошибочно принадлежали Доминику.

У меня перед глазами все поплыло.

— Что это такое? — спросила Изабелла. Мои друзья замолчали и с любопытством смотрели на меня.

Я положила записку обратно в коробку и закрыла ее.

— Ничего, — ответила я. Затем я моргнула, пропуская помутнение в глазах, и заставила себя улыбнуться. — Совсем ничего.

ГЛАВА 30

После того как Изабелла и Вивиан ушли, а Слоан пошла спать, я закрылась в гардеробной, достала телефон и отправила сообщение парню, с которым познакомилась, в приложении для знакомств. Он сразу же ответил, и на следующий день у меня было назначено свидание на вечер вторника.

Это произошло так быстро, что у меня голова кружилась, а это именно то, чего я хотела. Если бы я слишком много думала, я то утонула бы в луже вины, которая скопилась у меня в животе. Я ясно дала понять, что хочу встречаться с другими людьми, и Доминик согласился. Поэтому у меня не было причин чувствовать себя виноватой, но было трудно отказаться от старого образа мышления.

Он больше не твой. Ты свободна.

Однажды мои чувства догонят мою логику. А пока я заставила себя дать предстоящему свиданию шанс.

Далтон был обаятельным, хорошо образованным и красивым, как модель Ральфа Лорена. Он только что переехал в Нью-Йорк из Австралии и работал в сфере «бизнеса» — расплывчатое описание, намекающее на возможное происхождение трастового фонда, но в остальном наши переписки были просто прекрасны.

— Ты выглядишь великолепно, — сказала Слоан во вторник. — Перестань волноваться и получай удовольствие.

— Это мое первое настоящее свидание за одиннадцать лет, — мой ужин с Эйденом не считался, поскольку он находился в серой зоне между платоническими и романтичными отношениями. — А что если я опозорюсь? Или нам не о чем будет поговорить? Целуются ли люди на первом свидании в наше время, или я должна ждать следующего?

Я возилась со своим ожерельем. Далтон пригласил меня на гала-концерт в центре города: гораздо приятнее, чем пить напитки в баре, — заверил он меня, — и я оделась по этому случаю в шелковое платье цвета полуночи и золотые украшения. Для нашего первого свидания это казалось излишним, но я полагаю, что это лучше, чем кричать, чтобы меня услышали под музыку в рождественском баре.

Слоан положила руки мне на плечи.

— Остановись. Дыши, — приказала она.

Я так и сделала, просто потому, что никто никогда не говорил «нет» Слоан Кенсингтон. Из нее получился бы отличный военный генерал, если бы она захотела.

— Все будет хорошо. Первые свидания должны быть немного неловкими. Просто иди, веселись, а если что-то пойдет не так, позвони мне.

— Верно. Хорошо, — я глубоко вздохнул. У меня все получится. Я уже взрослая и не собираюсь бежать к подруге при первых признаках неприятностей. — Подожди, куда ты собираешься сегодня вечером? Я думала, у тебя есть работа.

Большинство людей взяли рождественские выходные, но Слоан была не такой как все.

Она бы физически приклеила свой телефон к руке, если бы это не было так сложно с точки зрения логистики.

— Да, — она убрала руки с моих плеч и скрестила их на груди, слабый румянец окрасил ее щеки. Вместо своих обычных костюмов, юбок-карандаш и деловых платьев она одела блестящее золотое платье и туфли на каблуках, которые увеличили ее рост с пяти до шести футов. — Я встречаюсь с клиентом на… частной вечеринке.

Подозрения по поводу нехарактерного для Слоан поведения отпали, когда одновременно зазвонили ее телефон и дверной звонок. Мы быстро попрощались и поспешили ответить на свои звонки.

— Ух ты, вживую еще красивее, — темные глаза Далтона сверкнули одобрением, когда он внимательно осмотрел меня в лифте. — Я так рад, что ты написала мне.

Я улыбнулась, преодолев приступ дискомфорта.

— Я тоже рада.

Внизу нас ждала частная машина. Пока мы с Далтоном беседовали о его впечатлениях от Нью-Йорка и о различиях между жизнью в США и Австралии, наш автомобиль доставил нас в центр города.

— По крайней мере, здесь нет животных, готовых убить тебя за каждым углом, — поддразнила я, когда он пожаловался на американскую культуру чаевых.

— Правда, — он ухмыльнулся. — Но не каждая змея, которую ты видишь, ядовита…

Мне понравился наш разговор, но, как и в случае с Эйденом, с Далтоном я не чувствовала той искры. Тем не менее, ночь только начиналась и у нас было достаточно времени для общения.

— Тебе здесь понравится, — сказал он, когда машина подъехала к охраняемым воротам. — Я думаю, что отделение в Сиднее было хорошим, но отделение в Нью-Йорке его переплюнуло. Наверное, поэтому он и является главным, — он посмеялся. Я не присоединилась к нему.

Я узнала эти ворота, узнала длинную извилистую дорогу к главному зданию и величественный белый мрамор, возвышавшийся над нами. За последние пять лет я посещала здесь мероприятия много-много раз.

Ужас сжимался в моей груди, когда мы поднимались по лестнице, устланной красным ковром.

Может, его здесь не будет. Доминик ненавидел вечеринки и терпел их только ради налаживания связей. До Рождества оставалось два дня, и он мог быть в более подходящем месте.

Но все мои надежды избежать встречи с бывшим мужем, пока я была на свидании с другим мужчиной, исчезли, когда мы с Далтоном переступили порог бального зала клуба Вальгалла.

Я подняла глаза, и вот он. Широкие плечи, опустошенное лицо и горящие глаза, устремленные прямо на меня — и на прикосновение руки Далтона к моей талии.