- Иди туда со своей сестрой и мамой и не издавай ни звука. Все будет хорошо… Люси, что ты делаешь?
Мама замахнулась закрыть проход, а мы с Ниной уставились на нее широко раскрытыми глазами.
- Я не оставлю тебя здесь одного, - яростно сказала она.
- Черт возьми, Люси. Ты должна…
Звук разбившейся вазы об пол прервал папу и испугал Смаджеса, который зарычал и вырвался из рук Нины. Он бросился в сужающуюся щель между стеной и дверным проходом.
- Смаджес - крикнула Нина, бросаясь за ним.
Я попытался схватить ее, но она вырвалась из моей хватки и побежала за ним.
- Нина, нет, - прошептал я, но было уже слишком поздно. Она ушла, и дверь захлопнулась, окутав меня темнотой. Я сидел там, кровь шумела в ушах, а глаза пытались привыкнуть к темноте.
Мама и папа поместили меня сюда не просто так, и я не хотел тревожить их своим уходом. Но мне также нужно было знать, что происходит, хотя что-то кричало мне отвернуться, закрыть глаза и спрятаться.
Я прятался, но не закрывал глаза.
В каминном проходе был глазок, замаскированный под глаза на картине, висевшей над камином. Я был слишком маленького роста, но если встать на цыпочки и сильно потянуться, то можно было заглянуть в гостиную.
То, что я увидел, заставило мою кровь похолодеть.
В гостиной находились двое незнакомых мужчин. Они были в лыжных масках и с пистолетами - большими, чем тот, что был у папы, и который теперь лежал у его ног. Один из этих пистолетов был направлен на папу, другой - на маму и Нину. Мама защищала Нину, а моя сестра плакала и крепко обнимала Смаджеса. Кот испугался и завыл во всю мощь своих легких.
- Заткни эту чертову штуку, - прорычал один из мужчин. - Или я сделаю это за тебя.
Нина заплакала сильнее.
- Берите все, что хотите, - сказал папа, его лицо побледнело. - Только не трогайте мою семью.
- О, мы возьмем все, что захотим, - сказал второй мужчина. - К сожалению, я не могу гарантировать вторую часть. На самом деле, давайте сделаем это быстро, хорошо? Нет смысла затягивать неизбежное. Нам не платят по часам, знаете ли.
Раздался выстрел. Где-то закричали мама и Нина. Я тоже должен был закричать, но не закричал. Я мог только смотреть, широко раскрыв глаза и застыв, с горящими ногами от того, как долго и упорно я стоял на цыпочках, как на груди папы расцветает ярко-красное пятно. Он пошатывался, его рот двигался, но не мог произнести ни слова. Возможно, он пережил бы один выстрел, но потом раздался еще один выстрел, и еще, и еще, пока большое, сильное тело папы не рухнуло на землю. Оно лежало не двигаясь.
"Оно", а не "он". Потому что труп не был моим папой. У него было его лицо, волосы и кожа, но папы больше не было. Я видел, как он уходил, как свет исчезал из его глаз.
- Нет! - завопила мама. Она поползла к папе, но прошла только половину пути, прежде чем ее тело дернулось, а рот открылся. Она тоже упала, ее кровь залила пол.
- Черт, зачем ты это сделал?- пожаловался первый мужчина. - Я хотел сначала немного поразвлечься с ней.
- Сука действовала мне на нервы. Не могу выдержать всех воплей, и мы здесь ради работы, а не твоего члена - прорычал второй.
Первый нахмурился, но спорить не стал.
Напарники уставились на Нину, которая плакала так сильно, что ее лицо стало ярко-красным, а тело сотрясалось от рыданий. Смаджес шипел на мужчин, его глаза свирепо сверкали на маленькой мордочке. Это был котенок, но в этот момент в нем были все признаки льва.
- Слишком молода, - с отвращением сказал первый мужчина.
Второй мужчина проигнорировал его.
- Извини, малышка, - сказал он Нине. - Ничего личного. Тебе не повезло, что ты родилась в этой семье.
Моя кровь ревела и ревела. Жидкость стекала по запястью, и я поняла, что впилась ногтями в ладони так сильно, что пошла кровь.
Кап.Кап.Кап.
Каждая капля звучала как звуковой удар в темном, тесном помещении. Могли ли они это слышать? Могли ли они слышать меня, скрючившегося за камином, как трус, пока они убивали мою семью?
Я хотел выбежать. Я хотел наброситься на мужчин, пинать и царапать. Я хотел пробить их головы тяжелой скульптурой на камине и сдирать плоть с их костей по кусочку, пока они не взмолятся о смерти.
Это был первый раз, когда у меня были такие жестокие мысли. Мама была милой и любящей, а папа - жестким, но справедливым. Честным. Они воспитали Нину и меня такими же.
Но после того, как я увидел, что сделали эти люди, мне захотелось мучить их медленно. Бесконечно.
Но я не мог. Если бы я вышел, они бы убили и меня, и не было бы никакой мести. Никакой справедливости.
Кап. Кап. Капкапкап.
Кровь пошла быстрее. Я не мог отвести взгляд, когда второй мужчина снова поднял пистолет и выстрелил.
Один выстрел. Это было все, что требовалось.
Смаджес впал в бешенство. Он набросился на мужчин, шипя и царапаясь. Один из них выругался и попытался ударить его ногой, но он вовремя увернулся.
- Забудь об этой чертовой кошке, - огрызнулся второй мужчина. - Давай закончим работу и уберемся отсюда.
- Я чертовски ненавижу животных, - с отвращением пробормотал первый мужчина. - Эй, разве он не сказал, что есть еще один ребенок? Где этот сопляк?
- Не здесь. - Его собеседник огляделся вокруг, его взгляд скользнул мимо камина и остановился на маленькой, причудливой нефритовой статуэтке на приставном столике. - В лагере или что-то в этом роде.
- Черт, я никогда не был в лагере. Ты когда-нибудь был в лагере? Я всегда хотел...
- Заткнись.
Они пронеслись по гостиной, растащили самые ценные вещи и засунули свои грязные руки в мои семейные вещи, прежде чем они наконец ушли, и наступила тишина.
Мое дыхание хрипело в тишине. Я ждал и ждал. Когда я убедился, что они не вернутся, я толкнул тяжелую дверь прохода, лицо покраснело от усилий, и, спотыкаясь, направился к телам в гостиной.
Мама. Папа. Нина.
Я должен позвонить в полицию. Я также знал, что не должен нарушать место преступления, но это была моя семья. Это был последний шанс обнять их.
Так я и сделал.
Мое дыхание замедлилось, голова прояснилась.
Я должен чувствовать злость.
Я должен чувствовать грусть.
Я должен что-то почувствовать.
Но я не чувствовал. Я вообще ничего не чувствовал.
Давление когтей на мою шею усилилось. Я не смог защитить их. Люди, которых я любил больше всего на свете, я был бесполезен. Беспомощным. Трусом.
Я мог мстить сколько угодно, но это не изменит того факта, что их больше нет, а я здесь. Я был испорченный. Если и было доказательство того, что у Вселенной больное чувство юмора, то это было именно оно.
- Мне нужно идти, - сказал мой дядя, приглаживая рукой галстук. - Я встречаюсь со старым другом. Ты останешься на выходные?
Я отмахнулась от воспоминаний и кивнул.
- Отлично. Сыграем в шахматы, когда я вернусь, а?
Мой дядя был единственным человеком, который мог потягаться со мной в шахматах.
- Конечно. - Я потер большим пальцем рану на руке. - С нетерпением жду этого.
***
После ухода дяди я провел час в домашнем спортзале, отрабатывая свое разочарование, но что-то не давало мне покоя.
Что-то, что сказал Иван, и то, как он это сказал...
Я генеральный директор, так что у нее не было особого выбора.
Какого черта дядя проверял меня, и почему он так сильно хотел знать мое расписание, что угрожал Каролине за информацию? Она была хорошей помощницей и не разгласила бы информацию, если бы не было необходимости.
