Ана Хуанг – Если бы солнце никогда не садилось (страница 29)
Блейк внимательно наблюдал за ней, словно ожидая, что Фарра сорвется с места в любую секунду. И ей следовало бы. Она знала, что он изменил ей на тех зимних каникулах — он сам так сказал — но было мучительно слышать пошаговое описание того, как это произошло, даже если он сделал это непреднамеренно.
Тем не менее, что-то удерживало Фарру на месте.
— Продолжай, — глухо сказала она.
— Я вернулся в Шанхай и чувствовал себя таким виноватым за то, что изменил тебе и лгал. Я хотел сказать тебе правду, но я так сильно тебя любил, что не мог вынести мысли о твоей потере. — Голос Блейка дрогнул. — Я знаю, что это не оправдание, но я правда не помню ту ночь. Я понятия не имею, что произошло и как я оказался в постели с Клео. Я просто знаю, что эта тайна убивала меня изнутри. Вот почему я вел себя так странно первые недели после возвращения. Я не горжусь этим, но я думал, что смогу скрыть это от тебя. А потом позвонила Клео и… — Челюсть Блейка сжалась.
Пульс Фарры застучал, предупреждая об опасности. — И?
— Она сказала, что беременна. От меня.
Кислота в ее желудке превратилась в лед. Фарра начала часто и прерывисто дышать, пытаясь переварить информацию. Блейк обрюхатил свою бывшую, пока они с Фаррой встречались,
Она вскочила на ноги, испытывая потребность сделать что-нибудь, что угодно, чтобы выплеснуть ярость и беспокойную энергию, бурлящую в ней.
— Почему ты не сказал мне правду вместо того, чтобы кормить меня дерьмом про то, что все еще любишь бывшую?
Боль застыла на лице Блейка.
— Потому что я не хотел, чтобы ты знала, как сильно я облажался. Потому что я хотел, чтобы наш разрыв был окончательным. Моя жизнь была в руинах, Фарра. Я вот-вот должен был выпуститься, не имея никаких карьерных перспектив, кроме безумной мечты о собственном баре, и у меня должен был родиться ребенок от женщины, которую я не любил. Я не хотел втягивать тебя в этот кошмар. Я был молод и глуп и думал, что поступаю правильно. Ты бы наверняка все равно со мной рассталась, но, зная твое доброе сердце и сострадание, я не мог быть уверен, что ты не попытаешься меня спасти. А я не заслуживал спасения.
Фарра уперлась кулаками в столешницу и закрыла глаза, пытаясь представить, что сделала бы она двадцатилетняя. Она ненавидела изменщиков. Если бы Блейк тогда сказал ей правду, она бы вполне могла дать ему пинка под зад и убежать. Но она также знала, что здравый смысл отступает, когда дело касается Блейка Райана. Она была влюблена в него настолько сильно, что не смогла бы уйти так легко, если бы знала, что он все еще питает к ней чувства.
— Где ребенок? — спросила она.
С тех пор как они воссоединились, Блейк ни слова не сказал о том, что он отец. Ни фотографий детей, ничего.
Тревога закралась в ее сознание.
— Мы потеряли ребенка. — Голос Блейка стал ровным. — У Клео случился выкидыш на позднем сроке.
Фарра резко обернулась. Блейк все еще сидел на полу, его черты лица были напряжены от вины и горя.
— Мне очень жаль, — прошептала она. На этот раз именно Фарра опустилась рядом с ним и обняла его за плечо.
Со стороны это выглядело дико: она утешает бывшего из-за потери ребенка, которого он зачал с женщиной, с которой ей изменил. Но люди есть люди, и Фарра не пожелала бы боли от потери ребенка даже злейшему врагу.
— После этого мы не смогли быть вместе. — Мышцы Блейка напряглись под ее рукой. — Мы и сошлись-то снова только ради ребенка, и было слишком больно смотреть друг на друга и помнить о том, что мы потеряли. Она уехала в Атланту, а я с головой ушел в бизнес. Я никогда не оглядывался назад. Кроме тех ночей, когда я… — Его голос затих. — В общем, такова правда. Одна ошибка, которую я не помню, разрушила жизни всех, кто мне был дорог, включая тебя. — Блейк опустил голову. — Если хочешь уйти, я тебя не виню.
Обнаженные тайны впитывались в стены, в пол, в самые кости Фарры. За последний час на нее обрушилось столько информации, что понадобился бы мощный суперкомпьютер, чтобы все это переварить.
— Поцелуй меня.
Голова Блейка резко вскинулась. Шок застыл на его лице.
— Что?
Вместо того чтобы повторить, Фарра обхватила его лицо руками и прижалась своими губами к его. Признание Блейка потрясло ее и разозлило, и да, ей следовало бы ненавидеть его за то, что он скрыл от нее нечто столь важное, как чертову беременность. Но она также чувствовала его боль, и из всех эмоций, что она испытывала к нему за эти годы, ненависти никогда не было среди них.
Невозможно ненавидеть того, кто зарылся так глубоко в твою психику, что стал частью тебя.
— Это правда то, чего ты хочешь? — Голос Блейка хриплым эхом отозвался в ее позвоночнике.
Фарра кивнула. Ее мозг коротило от событий этой ночи, и она не могла соображать здраво.
Хорошо.
Она не хотела думать. Она не хотела чувствовать. Она хотела забыть. Она разберется с последствиями сегодняшней ночи завтра, но сейчас ей нужно было то, что мог дать только Блейк.
Забвение.
Блейк и Фарра, не разрывая поцелуя, ввалились в его спальню. Их одежда полетела на пол, их руки блуждали, а рты исследовали друг друга, голодные и отчаянно стремящиеся сбежать от демонов прошлого.
Речь шла не о любви или похоти; речь шла о том, чтобы потерять себя там, где ничто плохое не сможет их коснуться, хотя бы на время.
Блейк ворвался в нее, и крик сорвался с ее губ. Ощущения вспыхнули внутри нее, сжигая все решения, которые ей нужно было принять, и воспоминания, которые она хотела оставить позади, пока не остался один пепел.
— Обещай мне одну вещь, — сказал Блейк. — Обещай, что будешь здесь утром.
Фарра снова притянула его губы к своим и сжалась вокруг него так сильно, что он застонал и возобновил толчки.
Она ничего не ответила на просьбу Блейка.
Фарра не любила давать обещания, которые не могла сдержать.
Глава 24
Солнечный свет. Тепло и мягкость. Цветы апельсина и ваниль.
Представление Блейка о рае — если бы не чертов будильник, визжащий на тумбочке, как монахиня, случайно зашедшая на оргию.
По выходным он заводил будильник на семь утра, на пару часов позже, чем в будни, потому что раннее утро было самым продуктивным временем дня. Блейк обожал переделывать все дела до того, как остальные сползут с кроватей. Меньше отвлекающих факторов, больше концентрации, хотя сегодня он с радостью провалялся бы в постели весь день.
Вчерашний день вымотал его сильнее, чем пятичасовая тренировка под дождем в те времена, когда он играл в футбол. Обнаженные эмоции — та еще сука; они сбивают с ног быстрее и жестче, чем любой трехсотфунтовый лайнмен.
Блейк приоткрыл один глаз и с силой хлопнул ладонью по кнопке выключения будильника.
Он внутренне напрягся, прежде чем повернуть голову. Подушка рядом с ним была пуста.
Он ожидал этого, учитывая, что Фарра так и не ответила, когда он просил ее остаться до утра. И все же в животе закипело разочарование. Блейк уже готов был разразиться проклятием, за которое мать заставила бы его вымыть рот с мылом, когда дверь спальни скрипнула, и Фарра вошла на цыпочках, держа в руках две чашки ароматного кофе.
И вот она здесь, словно видение прямо из его снов, с растрепанными после секса волосами и в одной из его белых рубашек, едва прикрывающей бедра.
У Блейка все перевернулось внутри. Прежнее разочарование отступило перед желанием прижать ее к груди и никогда не отпускать.
— Ты проснулся. — Фарра протянула ему кофе, который он принял с благодарным кивком.
— Ты здесь.
Она повела плечом, выглядя почти такой же удивленной, как и он.
— Я подумала, что нам нужно о кое-чем поговорить.
— Это еще мягко сказано, — сухо заметил Блейк. Он сделал глоток своего утреннего эликсира — крепкого, черного, без сливок и сахара, именно такого, как он любил, — и поставил чашку на тумбочку. — Давай поговорим.
Их вчерашний разговор закончился вопросительным знаком. Блейк полагал — и надеялся, — что присутствие Фарры этим утром означает ее готовность дать им еще один шанс, несмотря на то, как сильно он облажался в первый раз.
Конечно, Блейк рассказал ей не всю правду. Она не знала, как именно у Клео случился выкидыш, или каким эгоистом он себя чувствовал, снова втираясь в ее жизнь, когда она заслуживала кого-то гораздо лучшего, чем он. Но она знала все части истории, которые касались ее самой, и Блейк готов был на что угодно, лишь бы защитить ее от самой темной стороны своей личности.
— Буду честной. — Фарра вцепилась в кружку, словно та была ее щитом и спасением. — Я верю, что твой поступок был ошибкой — что ты не хотел причинить мне боль, — но ты ее причинил. И я чертовски в ярости от того, что ты лгал мне о такой серьезной вещи, как беременность бывшей. — Она сглотнула. — Мне также очень, очень жаль из-за того, что случилось с твоим ребенком, и я ценю, что ты рассказал мне правду вчера, но я не могу лгать и говорить, что снова тебе доверяю.
Сердце Блейка сжалось в груди.
— В то же время… — она сдула выбившуюся прядь волос с глаз, на ее прекрасном лице застыла нерешительность. — Мне надоело жить прошлым, и что-то внутри меня не может тебя отпустить, как бы сильно я ни старалась.
Сердце отпустило.