Ана Ховская – Рыжая (страница 26)
Я перевела мертвый взгляд на Велара и сжала кулаки еще сильнее, до боли, до хруста в костяшках.
Игнат хмыкнул что-то, а рядом показалась Джада и окинула меня самодовольным взглядом, мол, ты никто и всегда будешь уступать таким, как я.
«И платье на ней сидит отвратительно!»
– Привет, Джада,– натянуто улыбнулся Велар.
– Добрый день, нори Хезсо,– с внутренним сопротивлением проронила я.
Но гамони не ответила ни парню, ни мне. Лишь выдавила подобие вежливой улыбки. Скорее, ее перекосило.
– Джада, пойдем в другую чайную,– сказал Игнат и кивнул на выход.– Эта уже занята…
«Какой елейный тон!»
Ему Джада охотно улыбнулась и отошла. А Игнат так быстро наклонился, что от неожиданности я влепилась спиной в спинку дивана, и прошипел на ухо:
– Скажешь хоть слово Джаде, и горб на твоем носу увеличится!
Вкрадчивый тон был, как удар под дых: от воспоминаний о хрусте в черепе дыхание перехватило. И я поняла: Джада не знала, что это мое платье.
Я даже не возразила, просто опустила глаза. Игнат довольно усмехнулся моему молчанию, в очередной раз почувствовав себя победителем. Но я уверена, что он когда-нибудь рухнет со своего пьедестала, а за ним рухнет и его дворец вместе с отцом…
После ухода брата, любопытный Велар попытался выспросить, что между нами не так, но я непринужденно улыбнулась и ответила:
– Спасибо за угощение, ты меня всегда так радуешь! Но мне пора бежать за покупками для отца. Увидимся завтра на занятиях…
Бежать никуда не требовалось: я купила все необходимое для мастерской еще утром по пути из лаборатории в колледж, но мне нужно было подумать о том, что происходит.
Похоже, отношения Игната и Джады бурно развивались. В том году я пару раз видела их вместе, случайно, из окна аэробуса, когда ехала из Тазира в Кан, но никогда ничего явно указывающего на то, что они встречаются, не наблюдала. Но платье! Оно выдало причину их встреч.
Иногда я слышала тихие разговоры брата с кем-то ночью, и все чаще он отсутствовал дома, что не могло не радовать, а иной раз так был занят своими мыслями, что даже не обращал на меня внимания, забывая поддеть или унизить, как обычно. Теперь такое поведение обрело конкретную причину в лице сестры Кьени.
«Выходит, и она увлечена Игнатом, раз приняла подарок от него?– размышляла я уже на подоконнике своей комнаты.– Только как отнесется отец к его чувствам к чужачке или, как он любит выражаться при дяде, «проклятому ублюдку»? Ведь он ненавидит не только хомони. Знает ли он? Могу ли я выдать брата?..»
Мои мысли прервало уведомление на коммуникатор о том, что нужно явиться на очередное медицинское обследование.
– Сколько можно? Я ведь здорова!– недовольно проворчала я.
И вдруг в открытое окно услышала странные шорохи. Высунув голову, я увидела внизу за высоким густым кустом двоих. Это были Игнат и Джада. Они шептались и прижимались друг к другу, словно терпения не хватило найти подходящее место для такого откровенного прощания. Семья Хезсо жила на параллельной улице.
Как бы ни было противно наблюдать за ними, но удивило, что между этими двумя буквально искрили чувства. Это было в жестах, во взгляде, даже в дыхании, которые они оба задерживали, когда обращались друг к другу. Их нескромные ласки руками, жадные поцелуи, пламенные взгляды – всё говорило о страстной влюбленности. А между шумными поцелуями, я услышала и еще кое-что: они говорили о торгах.
Джаде уже двадцать три. За все время ее ни разу не выбрали на торгах. Уже второй раз, когда ее мог выиграть первый, кто подаст заявку. И теперь, похоже, это будет Игнат.
«Неужели Игнат способен любить кого-то?– изумленно вздохнула я.– Я не верю в это! Он ненавидит собственную сестру, как же может любить совершенно чужую женщину – гамони?!»
Не от любопытства, а чтобы быть во всеоружии, я пробралась в комнату Игната, когда тот вернулся в дом и пошел в душ. Я влезла в его коммуникатор. Войдя в чаты, увидела переписку с Джадой Бер Хезсо. И обнаружила, что их отношения не ограничивались поцелуями в кустах: переписка была слишком откровенной.
«Как она могла влюбиться в Игната?– не могла понять я.– Он-то понятно, такой же самец, как и все мужчины, среагировал на мордашку… Но Джада?.. Неужели и впрямь настолько слепа?»
Видимо, я все же недостаточно понимала отношения мужчин и женщин, несмотря на то, что основательно изучала эту тему в закрытой базе А-сети.
«Не хватало мне еще одной мерзавки!– устало уронила голову на подушку я после того, как проанализировала все варианты событий.– Жаль, что обоим уже за двадцать один: за секс не накажут».
Мысль о раскрытии отцу с кем встречается Игнат, я отбросила как бесполезную: только разозлю обоих. Но если брат заключит брачное соглашение – ведь все равно придется следовать закону смешанных браков, – тут уж и отец не указ. Игнату предоставят свое жилье. Это может, наконец, избавить меня от одного диктатора в доме. С другим будет полегче…
* * *
Красивого платья я не взяла, а то, что предусмотрительно сохранила у Лииры Саманти с восемнадцатилетия, оставила на бал невест (ведь никто не собирался покупать мне нового), но на прием научного совета надела скромное прямое темно-синее платье длиной до колен и единственные туфли на маленьком каблучке. И все равно получила массу заинтересованных взглядов ото всех. Даже некоторые хомони неотрывно следили за мной. Стройных и хрупких девушек было не мало, но я с густыми рыжими волосами, шелковой гладью покрывающих спину до поясницы, и большими зелеными глазами – буквально притягивала взгляды. Едва успевала опускать глаза, чтобы не натыкаться на любопытных мужчин.
Все это льстило, но главное, что мою работу с наставником, ту, что касалась приобретенной пигментации кожи, посчитали интересной и перспективной.
– Значит, меня утвердят стажером на КНИС?– осторожно полюбопытствовала я у Адриано, когда мы выходили из зала научного совета после защиты своих работ.
– Окончательный список утвердят после результатов итогового теста.
Наставник казался уверенным, но каким-то задумчивым и отстраненным. Он весь прием смотрел на меня издалека, но так и не подошел. Я старательно делала вид, что интересуюсь исследованиями своих будущих коллег из других колледжей и не смотрела в его сторону. Однако, только заметив рядом с Адриано пышногрудую русоволосую женщину – человека, с которой он разговаривал очень дружелюбно и слишком долго задерживал взгляд на ее глазах, я перестала улавливать, что говорят коллеги и стала перемещаться по залу от одного к другому, чтобы оказаться ближе к паре. Они смеялись и шутили…
На челнок я садилась раздраженная, но молчаливая. Адриано завел с группой научную беседу на какую-то спорную тему, звучало много новых гипотез и смеха, он и от меня ждал участия, но я лишь равнодушно отводила взгляд к иллюминатору.
«Ненавижу космос… Пустой, холодный, бездонный… Как можно в нем жить и работать? Когда-нибудь у меня будет маленький уютный дом и тидовый сад… И никого лишнего вокруг».
* * *
– Ну и как слетали на Зорун? Всех очаровала?– колко прозвучало в мой адрес, когда я появилась на занятиях.
Счастливо улыбнувшись вечной завистнице Кьени, я не удержалась, чтобы не подразнить ее:
– Сам хорд Кард Гейшел Бон Сновард был поражен результатами всей группы наставника Адриано…
А Велар добавил яда:
– А еще он восхищался твоими роскошным волосами, Саша,– затем повернулся к мерзавке и непринужденно заметил:– Жаль, тебя там не было. Ах да, тебя же не пригласили… Ты бы не отлипала от Ходоро, а то и экзамены не сдашь…
Кьени чуть не вспыхнула от ненависти к нам обоим.
– Велар, как ты можешь так говорить?– возмутилась я.– Кьени старается…
– Угу, все соки из меня выжимает,– беззлобно заметил проходящий мимо Ходоро и театрально горестно вздохнул:– Почему ты меня бросила, Саша? Мы идеальные партнеры на лабораторных…
– Разве не ты сам запросил смену партнера у администратора курса?– удивленно ответила я.
Ходоро скептически скосил глаза на краснеющую девчонку и выдохнул с едва сдерживаемым мучением:
– Ты хоть готовилась к лабораторной по генетике?
– Я… я… лекции потеряла,– растерялась та и сжала свой визор пальцами, будто желая его «придушить».
Несчастные глаза Ходоро были красноречивее слов. Я едва подавила ухмылку, но сухо кашлянула и села рядом с Веларом за другой стол.
«Думаешь, избавилась от веснушек и стала красавицей?»– написала мне Кьени через минуту, как началось занятие.
«Как же ты мне надоела, мошка назойливая»,– но злиться на нее уже не могла – смешно. И написала в ответ:
«Честное слово, Кьени, я не понимаю, почему мы с тобой не подруги?»– а обернувшись к ней, выдавила сожалеющий вздох.
Что-то вспыхнуло в ее глазах, но я не придала этому значения.
* * *
Период экзаменов для меня оказался напряженным, но не потому, что были сложности с материалом: Джада улетела куда-то с родителями, и Игнат в свободные от смен вечера проводил дома. У меня практически не было личного времени, только когда работала курьером.
Лекции и лабораторные меня уже не беспокоили. Я лениво повторяла и без того от зубов отскакивающие формулы, спокойно сдала кодекс и основные законы хомони, историю альянса, генетику и все больше занималась изучением новых способов программирования. Но не хватало свободного пространства, где мне в затылок не дышали бы ни отец, ни брат.