Ана Ховская – Рыжая (страница 127)
Я всегда умела заставить факты работать на себя. И Милхаин, хоть и заносчивый, но не тупой, сразу сложил одно к одному и понял, насколько я предприимчива.
Бесстрастным взглядом мазнув по лицу Наджед, я поднялась, взяла карту памяти с программой и сказала:
– Давно ли ты возвысил себя над людьми? Мне казалось, что вы с Ригом боретесь за новые права и свободы? Но, похоже, вы и сами не прочь ущемить права слабых. Вот ваши ложные идеалы…
Милхаин только поморщил нос и потупился. Наджед неверяще смотрела в одну точку перед собой и едва заметно качала головой в стороны.
– О выполнении задачи сообщу,– сухо бросила я.
– Я и сам узнаю, что ты ее запустила,– кивнул Милхаин на карту в моих руках.
– Ах, я и забыла, какой талант пропадает!– наигранно восхищенно воскликнула я и отвернулась.
Удаляясь от Кедаро, я больше не желала быть связанной со всем этим. Я дала Наджед выбор, если она предпочтет Рига, – это больше не моя проблема. Против глупости нет антидота. Она убьет ее рано или поздно…
* * *
Утром перед вылетом Ваина на Зорун, я встроила программу-шпион в его коммуникатор и назначила команду запуска при ответе на мое сообщение.
«Если бы ты знал, на что я в действительности способна, Риг, ты бы в ногах валялся, умоляя пошевелить хотя бы пальцем ради твоей заветной цели,– усмехнулась я.– Но если ты еще раз попадешься у меня на пути, ты не жилец».
А затем удобно устроилась перед головизором в кабинете мужа, надела наушники и подключилась к коммуникатору Данира, который уже сидел в зале и ожидал начала конференции.
Я видела, что, кроме него и пяти представителей разных рас межгалактической исследовательской станции, в зале были гибриды, хемани и гамони. Выступающими были только хомони, а конференцию вел сам Кард Гейшел Бон Сновард – член высшего совета, руководитель всего медицинского направления науки.
Большую часть времени ведущие генетики и руководители лабораторий говорили о мутации, которая передается из поколение в поколение хомони. О проблемах ее устранения для повышения рождаемости девочек. И что найдено одно средство, которое исключает ген мутации радужки у мужского пола уже при зачатии. Все это в подробностях мне было известно от Дари. Но когда речь зашла о некой сыворотке, влияющей на выживаемость девочек хомони после рождения, это оказалось внове.
– То есть с мутацией рождаемости девочек все-таки есть решение?– задал вопрос кто-то из гибридов, очевидно, ранее не изучавших эту проблему.
– С зачатием вопрос еще не решен. А смертность младенцев женского пола хомони после рождения намного снизилась,– заявил Кард Сновард.– Но это уже нестабильный показатель…
– Каким же образом?
– Вы удивитесь, но нас спасли люди,– усмехнулся тот.
Зал скептически зашептался.
– Вирус ЧВ привезли с Земли во время переселения людей. Мы его обнаружили совершенно случайно, исследовали и синтезировали сыворотку…
Услышав о знакомом вирусе, я превратилась в слух.
– Альянс не оказался в опасности из-за нового вируса?– тревожным голосом прервала Сноварда старая худая хемани.
– Все носители сразу были помещены в карантин. Но, как оказалось, вирус не выживает в нашей среде.
Я тут же задала интерактивный вопрос, который показался на экране зала:
«Какие симптомы были у носителей вируса ЧВ?»
– В свете нашей проблематики это не так важно.
Я досадливо сжала губы.
– Как же активный компонент синтезируется сейчас?
– Он добывается из костного мозга и гормональных желез, где вирус и сосредотачивается. Главное, что мы обнаружили его и поняли, как синтезировать сыворотку. Но возникли определенные проблемы, которые мы не в состоянии решить. Поэтому прибегли к организации малых групп генетиков по всему альянсу, для того чтобы ускорить поиск метода синтезировать более стабильный компонент сыворотки. Вашим группам будут направлены биологические образцы, которые надлежит исследовать и создать аналог вируса или изобрести новый, который даст лучший результат. Все это, помните, конфиденциально, о чем вы и подписывали соглашение, прибыв на конференцию.
– То есть нужно создать вирус ЧВ в чистом виде?– спросил молодой гамони.
– Несколько измененный вирус, но в целом верно.
– И он еще существует, раз мы получим образцы?– спросили на ломанном древнем, очевидно, кто-то с МИС.
– Пока нам удается его сохранить,– замялся Сновард.
– Нам не опасно его доставлять на МИС? Вы ведь исследовали только граждан альянса,– уточнил тот же мужчина.– На МИС множество других рас, как он повлияет на нас?
– Вирус не агрессивен,– усмехнулся Сновард.– Вы же не станете его намеренно вводить в своих коллег?
«Сколько было носителей?»– не выдержала я.
– Таких было трое… Мало, но что есть.
«На каких планетах?»
Сновард внимательно стал оглядывать зал. И я тут же добавила:
«Возможно, придется исследовать генетический материал потомков или родственников, хотелось бы понимать объем работ».
– Сразу отвечу, что вам это не понадобится. Медцентры сделали это за вас еще двадцать три года назад.
«Двадцать три года,– забилось в висках.– Мама была среди них, не иначе…»
– Их биологический материал забран с соблюдением всех требований?– спросила женщина гибрид, и я перевела немигающий взгляд на Сноварда, а в горле болезненно запульсировало.
Будучи микробиологом, я сразу поняла, что для синтеза сыворотки такое продолжительное время у носителей должны были изъять весь костный мозг и половину органов. А это значило только одно: хомони убили их всех, только чтобы дать возможность жить всем своим немногочисленным женщинам. От этой мысли меня замутило. Но в науке, и особенно при моральных ценностях хомони, – это норма.
– Мне нравится, что вы задаете правильные вопросы. Это говорит о том, что лучшие научные головы уже работают в нужном направлении,– похвалил тот и подтвердил мои выводы:– Конечно, материалы забраны у носителей, у которых на момент изъятия функционировали все системы. Но они все равно бы умерли. Для людей вирус в активной фазе смертелен.
Я замерла, ощущая, как внутри переворачиваются ледяные глыбы и уже прорезают путь наружу, не давая вздохнуть без боли.
«Они убили ее, даже не попытавшись вылечить!»– кольнула единственная мысль в голове.
Наверное, я прослушала половину, но не могла сосредоточиться ни на чем, только яростно впивалась ногтями в подлокотники кресла.
– Какая же основная проблема того, что сыворотка больше не эффективна?– вывел из ступора вопрос Данира.
– Как вы знаете, самая идеальная система питания органов – это живой организм. Костный мозг и железы невозможно поддерживать такой срок без должного питания. Мы, конечно, успешно клонируем материал, но вирус ЧВ снижает свою продуктивность с каждым разом. Соответственно, и сыворотка теряет эффективность.
– Хорд Сновард, позвольте организационный вопрос, будет ли определено кураторство и финансирование проектов?– спросил мужчина гибрид.
– Вскоре на Гане состоится прием медицинского сообщества. Там будут определены кураторы каждой из ваших групп. Они и будут вести с вами диалог. Напоминаю, что полученная вами информация секретна и не подлежит разглашению…
Через некоторое время я заметила, что Данир уже выходит из зала, и отключилась от его коммуникатора.
«Сноварды! Все связано с вами… Вы убили мою мать! Кард Сновард курирует все исследования, его жена просила прислать ей кровь. Зачем им нужна моя кровь? И ведь она так добивалась того, чтобы я отказалась от дипломатического статуса и вернулась на КНИС!..»
Ярость вспыхнула во мне с такой силой, что я забыла обо всем и хотела только одного: найти все, что связано с исследованиями Сновардов и со смертью мамы.
«Мне не жить спокойно в альянсе, пока я не пойму, зачем Саша Малых нужна была Сновардам!»
– Данир, ты можешь говорить?– тут же набрала я друга.
– Не могу, я уже лечу с группой в порт.
– Говори на арабском,– велела я и сама заговорила на нем:– Одним из носителей была моя мать. Аномалия у меня с детства. Значит, все то время, пока я росла, где-то мою кровь использовали? Для чего? Порцию всегда брали небольшую и один раз в полгода. Из нее могли делать сыворотку? Но как, если мой токсин убивает хомони, а не лечит их?
– На это мне нечего сказать. У тебя нет вируса ЧВ. Рекомбинация не является исходным показателем – этому тебя учить не надо. Чем могла быть интересна кровь? Возможно, токсином. Но мы уже определили, что он нестабилен вне твоего организма и быстро распадается…
– Данир, где могут храниться все исследования?
– Полагаю, на КНИС. Там их муравейник,– подтвердил он то, о чем я и сама догадывалась.– Но сама понимаешь, что к таким данным нет прямого доступа.
– Ты мне очень помог.
– Даже не знаю чем…
– Шукран*, Данир,– ответила я и отключилась.