Ана Ховская – Потерянная душа. Том 2 (страница 24)

Не отводя глаз, Марк протянул руку к высоким спиральным свечам и сделал движение пальцами, напоминающее щелчок зажигалкой, и в тот же момент на концах свеч загорелись голубые огоньки. Они были, как натуральные, но не живым пламенем.

– Это голограмма,– пояснил Марк.

– Конечно, я и не дома,– ответила, вполне удовлетворенная и таким эффектом.

– Если не возражаешь, я сделаю заказ для нас обоих?– когда согласно кивнула, Марк, выполняя нехитрые манипуляции с интерактивным меню, продолжил:– Какая именно ситуация вызывает у тебя категоричное мнение, что чувства на Тэсании под запретом?

– Я запуталась. Гиэ рассказывал, и другие неоднократно повторяли, что проявления симпатии и чувств запрещены.

Марк прищурился и слишком внимательно посмотрел в глаза. Чтобы не выдать смущения, я протянула руку к середине стола и осторожно провела подушечками пальцев по нежным лепесткам розовых и белых соцветий, очень напоминающих по форме анютины глазки.

– Прямое проявление – да,– подтвердил Марк.– Но мы не хуже человеческих мужчин ощущаем влечение и страсть. Разница во внешнем проявлении этих чувств.

Я вспомнила про Грэйна. До сих пор было любопытно, что испытывал ко мне он. И у кого, как не у Марка, могла прямо выяснить разницу между дружеским и любовным увлечением. Однако раскрывать интерес к другому мужчине не собиралась. К тому же сейчас не была уверена, кто из них нравился больше, да и готова ли всерьез увлечься инопланетным мужчиной.

– А как расценивать, если мужчина шутит, смеется с тобой? Подмигивает? Долго смотрит в глаза… Это ли не проявление откровенных эмоций? Какая-то противоречивая информация,– поглаживая рукоятку посеребренной вилки, поинтересовалась непринужденно.

– Нисколько. Ведь непозволительно демонстрировать откровенные чувства симпатии, страсти и любви, что вы связаны… Ты ведь различаешь эти понятия?– Марк лукаво прищурился и улыбнулся уголками губ.– А проявлять дружескую симпатию, шутить с тобой, улыбаться может кто угодно. Дружелюбие и чувство юмора никто не отменял.

И тут окончательно засомневалась в том, что Грэйн проявлял ко мне ту симпатию, на которую подспудно надеялась, а не просто дружеское расположение. Захлестнуло какое-то досадное разочарование. И собственные противоречивые чувства вызвали недовольство.

Марк отвлекся на прибывший контейнер с обедом, накинул на руку белую матерчатую салфетку, словно официант, и как истинный джентльмен выставил передо мной все заказанные блюда. Но даже такой нестандартный для тэсанийца жест не вывел меня из замешательства. Я не могла разобраться в том, что чувствую к Грэйну, когда и к Марку испытывала отнюдь не скромный интерес. Я ощущала и вину, и недоумение, симпатию к обоим и сомнения в ее адекватности, желание внимания и от одного, и от другого. Оба притягивали мощной мужской энергетикой, заставляющей млеть перед ними и ощущать себя более значимой женщиной, чем на Земле. Подспудно я улавливала разницу между ними, но под влиянием слишком бурных эмоций не могла определиться. Марк был ближе, потому что по всем своим реакциям и поведению ассоциировался с привычным, знакомым образом мужчины, а Грэйн интриговал загадочной тэсанийской натурой и, тем не менее, тоже был невероятно привлекателен.

«Не могла же я увлечься обоими?!»– от собственной неопределенности напряженно вздохнула и получила от Марка проницательный взгляд.

– Кира, надеюсь, я не потерял очаровательную собеседницу из-за тэсанийской правды?

Я рассеянно улыбнулась и постепенно вернула мысли к реальному моменту.

– Извини, ваша правда периодически выбивает из колеи,– передразнила его тон и коротко усмехнулась.

– Попробуй воспринимать это как некую игру. Это всегда интригует и придает отношениям остроту,– загадочно улыбаясь и держа перед собой бокал с густо-красным напитком, словно собираясь чокнуться со мной, проговорил Марк.

Я медленно подняла бокал с той же рубиновой жидкостью и, мельком предположив, какой бы это мог быть напиток, протянула руку над столом, чтобы коснуться бокала Марка.

– А кто учил тебя быть таким откровенным, как земные мужчины?– вновь усмехнулась, когда раздался мелодичный звон наших бокалов.– Ведь здесь этому не учат.

– Не учат,– беззвучно смеясь, согласился тот и отпил из своего бокала.

Он так аппетитно проглотил жидкость, что я, не раздумывая, сделала большой глоток и… приятно поразилась вкусу напитка. Но это не было красным вином. Алкоголем и не пахло. А я была бы не против.

– Неужели роль сыграло ментальное сканирование людей?

– Это был нелегкий процесс обучения.

– Расскажи, а мужчин ты тоже сканировал?– вспомнив, что Марк тоже основного уровня, слегка напряглась. А вдруг и он мог сканировать абсолютно всех?

– У меня специфическая для тэсанийцев область применения профессиональных навыков. Был долгий процесс обучения сканированию мужчин. На Тэсании это пока невозможно. Но твой вид легко поддается сканированию,– открылся Марк.

– Умоляю, не называй меня «видом»! Я же не крыса какая-нибудь!– взмолилась беззлобно и взялась за вилку.

– Кира, не реагируй так остро,– улыбнулся он,– я называю вещи своими именами. Ведь для меня вы – другой вид. Точно так же, как мы для тебя.

Я и не злилась. Просто хотелось более деликатного подхода. Но, несмотря на это, ощущала себя с ним свободной и легкой, будто мы знакомы давно.

Я вздохнула, несколько раз проткнула вилкой то, что лежало в тарелке, и окинула Марка изучающим взглядом.

– Боже, не знаю, что бы я отдала лет десять назад, чтобы понять, что было в голове у тех мужчин, что бросали меня?– проговорила задумчиво.

– Тебе это не нужно,– загадочно ответил Марк, с откровенным интересом рассматривая меня.

– Говоришь так, будто знаешь, что мне нужно,– и закатила глаза.

Марк прищурился и с улыбкой чеширского кота выдал:

– Как и любой женщине – внимание и уважение.

– О-о,– засмеялась и откинулась на спинку стула.– Начитался женских мыслей. Тебе меня не пронять своими приемчиками.

– А чем пронять?– неожиданно посерьезнел он, и появившаяся в его голосе хрипотца взволновала.

Я напряженно сглотнула, опустила глаза и стала теребить кончик салфетки, упавшей на колени. Смущение не заставило себя ждать. Кажется, я позволила нам слишком глубоко заплыть. Но, не проявив слабости, непринужденным движением руки откинула густую челку со лба и спросила:

– Марк, расскажи мне по-человечески о том, что здесь для женщины дурной тон? То, что нам нельзя проявлять инициативу в приглашении мужчин в свой дом – это я уже поняла. Но как же дружба и теплые отношения? Как понять, что вы проявляете именно такие эмоции, а не какие-либо другие?

– Тебе недостаточно видеть то, как проявляет себя сиер Грэйн?– усмехнулся Марк, но мне не понравился этот намек или прямое указание на отсутствие у Грэйна серьезных намерений в мою сторону.

– Откуда тебе известно, какие отношения нас связывают?– недовольно прищурилась я.

– Я наблюдателен,– лукаво улыбнулся тот.

Скрестив руки на груди, некоторое время сурово рассматривала Марка. Наши отношения с самого начала были похожи на перец чили, от них всегда разыгрывался аппетит. Острота и возбуждающая ирония подстегивали женское самолюбие. Кроме того, Марк притягивал веселой и непринужденной манерой общения. И то, что он не был таким правильным тэсанийцем, подогревало интерес, а ему дарило прощение. Возможно, он был прав, и я слишком увлеклась идеей отношений с Грэйном и вообразила между нами то, на что не имела никаких оснований.

– Несмотря на то, что ты проявляешь недопустимую бестактность для вашего вида,– сделав акцент на последних словах, улыбнулась и непринужденно пожала плечами,– радует, что ты так откровенен. Мне не хватает простого человеческого общения.

– Человеческого?– озорно поиграв бровью, произнес Марк.

– Я бы сделала акцент на слове «простого»,– иронично поправила, не сводя с него прищуренных глаз.– Итак, ты станешь гидом в области отношений между мужчиной и женщиной? Или так и будешь увиливать?

– Деликатная тема,– засмеялся Марк.

Конечно, он все понимал и не собирался играть в скромного мальчика.

– Мне нужна абсолютная откровенность!– заявила решительно, придвигаясь к столу и снова берясь за приборы.– Все!– предупредительно выставила указательный палец вверх.– Начиная от взгляда до значения определенных слов, поступков, выбора одежды… не знаю… может быть, специального «боевого» окраса.

Марк рассмеялся еще громче, я бы тоже расхохоталась, но должна была оставаться собранной, чтобы у него не осталось сомнений, что настроена решительно. Под моим взглядом он посерьезнел и согласно кивнул. А в глазах по-прежнему плясали чертята. Кто бы мог подумать, что он – тэсаниец?

Мы, наконец, приступили к обеду, и Марк поведал о нескольких тонкостях в поведении мужчин и женщин, которые относились к чувственной области отношений, хитрости, о которых вряд ли услышала бы от Гиэ или кого-то другого. Марк без особого сопротивления выдал приемы, которыми женщина может без внимания общественности заманить мужчину в «сети», а тот без осуждения поймет, чего она хочет, и откликнется при симпатии к ней.

Это было бы полезным уроком, если бы всерьез подумывала об отношениях с инопланетными мужчинами. Но пока загадочность тэсанийской натуры все больше поражала, и было гораздо интереснее понимать суть их взаимоотношений изнутри. Тут Марк стал кладезем сверхделикатной информации. Он говорил открыто, без лишней церемонности, словом, на человеческом языке, раскрывая всевозможные тайны отношений. Мы смеялись и шутили, говорили практически обо всем местами – остро, местами – слишком откровенно.