Ана Ховская – Потерянная душа. Том 2 (страница 18)

От новых впечатлений и сбывшейся мечты, усталость и недомогание отступили на второй план.

Парк был огромен. Воздух необычайно свеж. Я не чувствовала себя зажатой и напряженной, тэсанийцев вокруг было не так уж и много, чтобы переживать из-за лишнего внимания. А там, где мы проходили мимо большой группы, я надевала капюшон, опускала щит из воды на всякий случай и оставалась незамеченной. Но активно следила за всем, что происходило вокруг. Наблюдала, сравнивала, анализировала.

На одной из площадок девушки группой работали над живой скульптурой. Растения в их руках приобретали неожиданные формы, не будучи уничтоженными при этом. Они сообща трудились над своим замыслом, обсуждали варианты, шутили и смеялись, щекотали друг друга и визжали, как самые обычные девчонки. Было приятно на них смотреть. Возникало ощущение близости.

Неожиданным и приятным открытием стало то, что, несмотря на преобладание рационального мышления и наличие высоких технологий, тэсанийцы чтили близость с природой. Все их развлечения и отдых были неразрывно связаны с ней: полеты в горы, игры на природе, проходы по местным джунглям, морские прогулки (на которую мне тоже когда-нибудь хотелось отправиться) и единение с природой в медитативных занятиях.

Они не обсуждали отношения друг друга – они обсуждали жизнь, они купались в ней, они проникали в самые ее глубины и наслаждались ею, беря все необходимое для гармоничного существования и делясь благодарностью в виде уважения к своей природе и природе планеты.

Я наблюдала, как они пользуются привычными для них вещами, выполняют профессиональные обязанности, служа общему делу, занимаются личной жизнью: развлекаются, отдыхают, и понимала, что их быт и жизнь, в конечном счете, кардинально не отличается от жизни обычного городского жителя Земли. Обычаи и традиции имели свои тонкости, как и у любого народа на Земле, не могу сказать, что мне приглянулся бы менталитет африканских племен. Пожалуй, там было еще больше странностей и категорически неприемлемых для меня обязательств. Что тут сравнивать? По крайней мере, здесь не выпячивали свои инстинкты, в наличии которых я иногда сомневалась. С эмоциональной стороной у тэсанийцев, конечно, был какой-то перебор, а точнее – недобор. Но это было куда лучше зависти, жажды власти, агрессии. Это был удивительный народ с уникальной системой ценностей, потрясающей самоорганизованностью и завидным самоконтролем.

У них разновидности эмоций сдвигались к середине шкалы: легкая грусть или легкое разочарование, а не печаль или уныние; радость, но не эйфория или безудержный восторг; строгость, суровость, но не враждебность или ярость. В то время как в нас – людях – бушевали разные эмоции и порой, не находя выхода, сбивали с толку и расшатывали нервную систему.

Сначала думала, что сдерживание эмоций и чувств однажды подорвут порядок и ритм жизни тэсанийцев, как этот феномен многократно представлен в утопических фантастических фильмах. Однако, анализируя ту малую часть знаний многовековой истории тэсанийцев, пришла к выводу, что это не было подавлением своей природы, так похожей на человеческую, но все же ею не являющейся, и не было каким-либо механизмом защиты, а являлось именно осознанностью своего существования и грамотным управлением ресурсами своего организма. И к этой мысли нужно было привыкнуть. Стоило бы поучиться у этого народа силой разума стабилизировать свой внутренний эмоциональный беспорядок.

И все же позитивных, светлых эмоций у них было больше. И это хоть и не освобождало от периодически возникающих досады или раздражения в их сторону, но осознание бесполезности такого поведения понемногу обтачивало характер.

Вскоре мы вышли к ущелью с водопадами. Вода срывалась с большой высоты плотным занавесом и образовывала маленькое озеро у подножия. Место было красивым и отчасти напоминало земную природу.

– Кира, помнишь, я хотел показать тебе, как цветут водопады?– окликнул Вэлн.

– Да, должно быть, это что-то необычное,– кивнула и стала с любопытством разглядывать водопад, чтобы обнаружить это странное явление самой, но даже не знала, на что смотреть.

– Смотри,– улыбнулся Вэлн и протянул руку в ту сторону скалы, где вода стекала более умеренно.

Приглядевшись, заметила, что за водным полотном каменные стены обильно покрывают какие-то цветы, словно ковер. Они были белые и из-за пузырящейся воды не сразу заметны. Вид цветущей скалы очаровал.

– Они цветут, когда водопад набирает силу из-за дождей в третий цикл Тэя, затем снова исчезают.

– Круто!– выдохнула я, но Вэлн не оценил этого эпитета.

Рядом оказалось еще одно необычное развлечение – проход по лабиринту. Но это не был простой проход. Парни и мужчины постарше выстраивали замысловатые лабиринты из голубых камней – кирпичиков. Камни имели какое-то необычное свойство отсвечивать и создавать иллюзию стен. Через какой-то промежуток времени следом за «строителями» шли участники игры, другие тэсанийцы и малыши по земным меркам от пяти до десяти лет. Они с такой сноровкой преодолевали путь, что я им позавидовала.

Отдохнув на берегу озера и поплескавшись босыми ногами в теплой воде, мы тоже с группой вовлеклись в игру. Со стороны казалось легко: что там пробежаться по километровому лабиринту, когда он весь как на ладони и его стены всего-то около полутора метров высотой, но только ступив в один из входов в лабиринт, я тут же потерялась, несмотря на то, что прекрасно видела Киэру, Бикену Раи, Вэлна и Грэйна.

Края невысоких стен лабиринта сливались, отбрасывали блики, а эффект 3D не давал возможности сфокусировать зрение и выстроить маршрут. Камни создавали столько оптических иллюзий, что логическое мышление отключалось. Я бы могла сжульничать: переступить камни и постепенно оказаться в конце лабиринта, но на меня смотрели и другие тэсанийцы, к тому же чувство собственного достоинства не могло позволить совершить даже такую мелкую пакость.

Через полчаса блуждания в таком лабиринте голова заболела от перенапряжения. Мозг «подзавис», как устаревший компьютер. Пока Грэйн, только минуту назад бывший в ста метрах, не оказался рядом, и предположить не могла, куда двигаться. Теперь не понимала, где и сам край лабиринта.

Заметив мою растерянность и разочарование, он улыбнулся такой окрыляющей улыбкой и так трогательно склонил голову, что смутилась и от слабости в ногах опустилась на колени, а затем села на икры. Грэйн, испугавшись, мгновенно протянул руки и, легко касаясь моих локтей, сел рядом. Но я улыбнулась, покачиванием головы показывая, что со мной все в порядке, что просто утомлена. И он нехотя медленно опустил руки, кладя ладони на свои колени. Я продолжала смотреть на него, не в силах не любоваться им. Как только мы оказались вне видимости остальных, его взгляд изменился, стал более глубоким, жарким.

– Это ничего, что не получилось с первого раза,– весело сказал он, но в его голосе было столько нежности и ободрения. Так захотелось прижаться к нему и, закрыв глаза, окунуться в эту пленительную ауру, что пульсировала волнами вокруг него.

Он тоже не отрывал глаз от меня, а я усилием воли сдерживалась, чтобы не опустить взгляд на его красивые губы. Я не могла быть первой: если бы все, что ощущала от него, оказалось фантазией – это разочаровало бы меня, а если нет, то, наверное, разочаровало бы его. Ведь женщины не должны проявлять чувств так прямолинейно. Но, похоже, что моя увлеченность Грэйном светилась ярче, чем Брэйнус в этот день. Он первый опустил взгляд на мои губы. От смущения среагировала мгновенно: тут же отвернулась на чей-то растерянный возглас.

– Ой, кажется, еще кто-то заблудился,– засмеялась как можно звонче, чувствуя, как дрожь из груди поднимается к горлу.– Пойдем помогать?

Мы легко поднялись с колен, я отряхнула мелкие соринки с подола, отмечая, что головная боль прошла. Грэйн снова непринужденно улыбался, но его сногсшибательный магнетизм не давал расслабиться ни на секунду. Он пошел первым, указывая дорогу, оглядываясь через каждые несколько шагов, чтобы не потерять меня из виду, – заботился обо мне. А я торопливо следовала за ним по пятам, восхищенно разглядывая его спину, обтянутую тонкой светло-зеленой туникой, узкие бедра, стройные ноги в свободных брюках и кисти рук. Хотелось просунуть свою ладошку в его, обхватить красивые пальцы и ощутить приятное тепло и давление его пальцев. Было бы приятно взяться за руки и идти вместе. Но такого себе уж точно не могла позволить после многократных заявлений моих учителей о запрете на прикосновения. И все же наперекор всем доводам рассудка, казалось, что Грэйну тоже было бы приятно.

Утолив жажду, Грэйн позаботился о комфортном отдыхе под навесом из цветущих зеленых роз. А мне все время хотелось что-нибудь пожевать, пока мы бродили на свежем воздухе, но здесь не было минимаркетов, чтобы купить сухарики или печенье, или тележек со сладкими булочками или вафлями, как в обычном парке развлечений. Я выпила всю воду и с досадой заглянула на дно капсулы.

– Проголодалась?– догадливо улыбнулся Грэйн.

– О-очень,– протянула шепотом, отчего-то чувствуя себя неловко.

– Думаю, что мы уже можем отправляться на полуденный обед,– решительно сообщил он и взглянул на мои часы.– Твои часы согласны с этим?