Ана Ховская – Потерянная душа. Том 1 (страница 7)
«Как всегда – человек без фантазии и излишков воспитания!»
– Как, как – таз оливье, отбивные, мандарины, застольные песни и пьяные гости под елкой,– рассмеялась Мария Петровна.– Это незыблемая традиция семьи Карловых.
Я невольно улыбнулась прозаичности жизни и перевела ожидающий взгляд на еще одну коллегу, преподавателя зарубежной литературы Гертруду Кузьминичну, которая будто и не замечала нас всех с самого прихода.
«Боже, и кто назвал эту бедную женщину таким именем?»
– А по-моему, этот новый год будет таким же, как и все предыдущие,– откликнулась она тихим, каким-то бесцветным голосом.
Утомленно сомкнув веки, Гертруда Кузьминична откинулась на спинку кресла и ровно задышала, как если бы пыталась сдержать слезы. Ей было уже пятьдесят восемь. Она жила совсем одна где-то на краю города в коммуналке.
Я почувствовала знакомые нотки одиночества и представила, как было холодно и тоскливо в ее доме. И даже ее питомцы, красовавшиеся в рамке на рабочем столе – кошка Мелена и кобель Дионис – не могли дать ей того тепла и радости от жизни, в которых она так нуждалась. Я посочувствовала ей, отбрасывая леденящие мысли о том, что вижу перед собой свое будущее… Только вот питомцев я тоже завести не могла… Но подумала о том, что обязательно навещу коллегу первого января с корзинкой пушистых сдобных булок, ее любимых, французских.
Пауза затянулась. Когда все обернулись в молчаливом ожидании моего ответа, у меня засосало под ложечкой: не хотелось даже мысленно касаться представлений на эту тему. Я буду с родными. Все мы будем радоваться новым блюдам на столе, смотреть новогодние телепередачи, вспоминать прошлое… А под радостной оболочкой меня будет снедать тоска.
Я знала, чем закончится новогодняя ночь. Тем же, чем и всегда: крахом надежд. Только в этот раз все ощущения будут сильнее в несколько раз. Ведь последний полученный урок на тему «Любовь и мужчины в жизни Киры Балагоевой», который дал окончательное представление о безнадежности моего бытия, незабываем, особенно при «безобидных» напоминаниях мамы. Сомнений в этом нет.
– Этот новый год будет особенным!– произнесла несколько громче, чем хотелось.– Все будет иначе! Абсолютно!
Не знаю, кого я убеждала больше: себя или коллег, которым, по сути, было глубоко все равно что и у кого изменится в следующем году. Наверное, просто хотелось казаться более счастливой.
– Как загадочно!– отметила Гертруда Кузьминична, приоткрыв глаза.
– У тебя что-то намечается?!– хитро прищурившись, воскликнула Ася.– Вот эти тюльпаны… Ты что-то скрываешь? Ты же нам потом расскажешь?
Веселый смех Аси наполнил кабинет. Вот уж, у кого вместо мозгов были одни «позитивно заряженные ионы»!
– Конечно, Асенька!– притворно оптимистично улыбнулась я и так же озорно крутнулась вокруг оси в своем кресле.– Ася, я сегодня уйду пораньше. Сразу после трех пар. Если будет искать декан, скажешь, что я на дополнительных занятиях в другом корпусе.
– Хорошо, Кирочка. Я прикрою.
– Отлично! Всем плодотворного дня…
И, прежде чем выйти из кабинета, я оглянулась на окно перед своим столом.
– И, Асенька, можешь забрать королевские голубые тюльпаны себе.
Восторженные восклицания и благодарности дослушивать не стала и отправилась на первую пару.
«Чаю мне так и не дали выпить!»
Глава 5. Крысиные бега
На последнем занятии один из студентов в очень некорректной форме высмеял мой литературный анализ произведений братьев Стругацких. И ведь понимала, что сделал он это, скорее, из-за вредности, чем из идейных соображений, но меня задело. Я впервые поставила студента на место в грубой форме с изрядной долей сарказма и выказала пренебрежение к его человеческой сущности. Остальная группа была в недоумении. Юноша прикусил язык и уже вряд ли когда-нибудь осмелится мне противостоять.
В момент, когда я покидала аудиторию с затихшей публикой, моя совесть потчевала на лаврах самодовольства. Но когда вернулась на кафедру – одолели досада и грусть. И не потому, что я была не права и перешла на личности, и не потому, что этот выскочка задел самолюбие или усомнился в моей грамотности, и не потому, что догадывалась о последствиях своего поведения, а потому, что во мне накопились отчаяние и злость и выхода в достойной форме еще не нашли. Такой способ был неприемлем. Нельзя решать свои проблемы за счет других, даже если те вели себя, как последние негодяи.
Хотелось убежать из университета и не возвращаться. И не возвращаться вообще туда, где я уже была и знала каждый уголок. Отчего-то стало так плохо, будто вывернули наизнанку всем ветрам на откуп. Больно, холодно, одиноко…
Какими только усилиями я сдержала слезы и не выбежала сломя голову куда глаза глядят, но все же каменной статуей покинула стены университета.
Вьюга сбивала с ног. Холод внутри вторил погоде и замораживал все мое существо до глубины души.
– Только бы не погибнуть от обморожения души! Только бы не было так больно! Держись!– шептала себе, вытирая щеки колючей варежкой.
Так хотелось прийти куда-нибудь, где тепло и согреют. Но куда? К родителям – не лучший вариант: в таком состоянии портить настроение отцу и вызывать лишние вопросы матери? Тома – коллега, в декретном отпуске с больным ребенком сидит, да и ее муж дома. Лариса – единственная однокурсница, с которой сложились хоть какие-то приятельские отношения, последнее время стала совсем чужой. Не могу сказать, что в этом не было моей вины. В какой-то момент я просто перестала отвечать согласием на приглашения в гости и на прогулки с ее компанией. Просто моя жизнь замкнулась на работе, дороге домой и четырех стенах.
– Ник,– безжизненным голосом, почти срывающимся на рыдания, проговорила в трубку брату,– приезжай за мной…
– Кира? А что там у тебя?– тоном человека, которому всегда некогда, спросил Николай.
– Мне плохо!
– Тебе скорую вызвать? Или сама справишься?– и ведь вроде беззлобно, но сейчас этот тон вызвал такое глубокое отчаяние, что стало тяжело дышать.
– У меня нет приступа, Ник. Это другое…
Молчание в трубке, как еще одна горсть на крышку гроба. Брат… не поймет… Он совсем другой. Да и свои у него интересы – я ему не нужна.
– Возьми такси, я сейчас очень занят. Давай позже заскочу?
Я остановилась посреди пешеходного перехода в бессилии и почувствовала, как очередная слеза обжигает щеку, тут же превращаясь в ледяную дорожку.
– Конечно, я справлюсь,– выдохнула в трубку и заторможенно оглянулась на сигнал машины.– Отбой.
Помедлив несколько секунд, пока раздраженный водитель не высунулся в окно и не пригрозил матом, я двинулась вперед и снова остановилась, но уже на тротуаре.
«Боже! А ведь мне некуда пойти… Не к кому!»
Я впервые так четко осознала эту ужасающую правду. Меня никто не ждет. Я никому не нужна! Бесцельно бродить по улице по такой погоде совсем одной – горько. Еще одна удручающая мысль, еще одно подавляющее обстоятельство моей жизни.
Вот истинное одиночество, а не то, что я возомнила себе. Нет, я люблю быть наедине с собой, но не одиночество! Мне ни с кем не интересно, я чувствую себя чужой, ненужной и странной. Последнее, пожалуй, чаще всего звучит от людей, имеющих со мной хоть какое-то дело. И получается, что я вижу во многих лишь негативное, занудное, пустое… Хоть бы раз посмотреть на мир сквозь розовые очки!
У меня начинали мерзнуть руки. Но, как только спрятала руки в спасительное тепло варежек, из сумки раздался звук СМС из телефона незнакомца, и руки пришлось вновь оголить.
«Кира, вы заблудились?»
И тут вспомнила, что меня ждал странный незнакомец на каком-то крысином мероприятии. Пушистые зверьки из сна заполнили мысли, и меня неожиданно затопило теплом.
Я взглянула на часы: 17:33 и не раздумывая взяла такси к Островскому переулку.
***
Крысиные бега впервые проходили в нашем городе, и сегодня последний день, когда можно было увидеть это шоу. Островский переулок был заставлен автомобилями самых разных марок и, что примечательно, только класса «Люкс».
При входе попросили пригласительный билет, который я, разумеется, не могла предоставить. Но служба безопасности тут же предложила назвать имя и фамилию, чтобы найти в списке приглашенных.
– Кира Балагоева,– назвалась я, но вряд ли там была моя фамилия.
Крупный мужчина приветливо улыбнулся и открыл входную дверь.
– Прошу вас, Кира.
– Я в списке?!
Откуда Марк знал мою фамилию? Человек очень хорошо поработал над изучением моей личности. Похоже, он знал обо мне многое. Что ж, ладно!
Как только вошла в большой квадратный зал, стены которого были покрыты темным полотном, а с потолка вниз били яркие прожекторы, раздался звонок из телефона Марка.
– Вы все-таки прибыли?– улыбнулся он.
– Да, задержалась,– ответила, не собираясь извиняться.– Как мне вручить вам ваш телефон?
– Вы деловой человек,– рассмеялся Марк.– Но шоу уже идет. Посмотрите! Уверен, такого вы не видели.
Мне стало все равно, что мужчина оборвал связь. Я пришла не к нему. Я пришла туда, где никогда не была и не знала ни одного уголка. Кажется, в такое место хотела попасть.
Я огляделась. Людей было много, все они толпились у нескольких столов, расставленных по залу. В помещении было достаточно тепло, пахло кошачьим кормом. Из динамиков с потолка звучал медленный джаз.
«Обожаю!..»
Я расстегнула полушубок и прошла к первому столу, где оказалось свободное место для наблюдения. Мужчины расступились, чтобы пропустить меня ближе, и представшая перед глазами картина сразу же захватила все внимание.