Ана Ховская – Потерянная душа. Том 1 (страница 27)

Гиэ добродушно склонился в мою сторону, заглядывая в глаза, чем остановил рассуждения или уже начавшийся спор.

– Нет нужды тебя в чем-то разубеждать. Тем более что какая-то часть из этого – истина. Сейчас я открываю тебе наши знания. Знания человечества же больше являются теориями и верой, а не конкретными фактами.

– Допустим,– согласилась я.– И почему же ваша Тэса оказалась так далеко от дома, если вы говорите, что она привязана к планете?

– Давай сделаем паузу?

– Паузу?!

– Это огромный пласт информации, который не рассказать за пару минут беседы. Пусть уложится сначала то, что ты уже услышала.

В чем-то он прав. Находясь под впечатлением сегодняшних открытий, я уже с трудом ловила собственные мысли. Они сплелись в такой научно-фантастический клубок, что впору было сделать перерыв.

– Хорошо,– кивнула я, но любопытство не унималось.– И все-таки ответьте: откуда узнали, что именно я носитель Тэсы?

– Во-первых, это излучения, а чтобы не ошибиться, детально рассматривались обстоятельства жизни и особенности носителя.

– Возможны ошибки?– оживилась я.– Вы говорили девяносто четыре процента соответствия, а как же остальные шесть? То есть это может быть ошибкой?

Гиэ, видимо, заметил надежду в голосе и внимательно посмотрел в глаза, и я тут же почувствовала, будто по позвоночнику прошлись иглами. Мысли вернулись к ужину с Марком…

– Кира, вернуться на Землю не получится,– услышала я, но не придала важности словам Гиэ, продолжив вспоминать, будто приближаясь к разгадке чего-то важного.

«Как я могла забыть? Ведь Марк тоже знал, о чем я думаю! Он знал, что я пью, отвечал на мои мысли… И это странное ощущение электромагнитной волны, напряжение в позвоночнике и боли в голове… Мне нужно научиться контролировать мысли. А как это делать? Не думать о том, о чем нельзя? А о чем нельзя? Как вообще понять, что я думаю на переднем плане, а что на заднем, и какой уровень им доступен. Может, они вообще читают все, что у меня в голове?! А что, если он читает меня прямо сейчас, и мне ничего не утаить?! Боже, как сводит затылок!»

Я прищурилась и отстранилась от мужчины, чуть не упав с белого пня, будто дистанция могла бы ему помешать прочесть меня. Гиэ потянулся, чтобы удержать меня на сиденье, продолжая смотреть проницательным взглядом, но я остановила его ладонью.

Поднявшись, снова отошла к краю подвесной площадки. Еще не осознавая, что делаю, чисто интуитивно, я красочно вообразила перед собой кирпичную стену, в деталях выписывая каждый кирпичик и серые цементные швы между ними. В то же мгновение боль в голове и позвоночнике ощутимо снизилась, мурашки растворились и, чем больше я держала образ стены между собой и Гиэ, чем подробнее представляла фактуру кирпичей, тем легче становилось в теле. В голове прояснилось.

Гиэ хмурился и с любопытством рассматривал меня.

– Кира, что ты сейчас делаешь?– через некоторое время спросил он и поднялся мне навстречу.

– Не знаю,– пожала плечами.– А что я делаю?

– Я не могу тебя сканировать. Вижу только маленькие красные прямоугольные блоки, соединенные в определенном порядке.

Брови поползли вверх.

«Ух, ничего себе!»

Губы медленно расплылись в восторженной улыбке, а потом и вовсе рассмеялась в голос. Это было похоже на истерию.

– Это кирпичи!– выговорила сквозь смех и от слабости в ногах прислонилась спиной к перилам.

– Кирпичи?– Гиэ и правда был озадачен.– Удивительно! И крайне любопытно!

Я перестала улыбаться и с осторожностью покосилась на Гиэ.

– Что не так?

– Ты меня полностью блокируешь! Как ты это делаешь?

– Когда начинается боль, я представляю себе твердое, мощное и непрозрачное…

– Как просто!– поразился он, вглядываясь в меня.

Я сглотнула и испуганно прошептала:

– Вы меня запрете в палате?

– Что ты, Кира? Ты должна выбраться оттуда как можно скорее. Ты прекрасно прошла первый этап, думаю, что через пару дней тебе можно выйти в город.

– В город?!– замерла на вдохе.– Я бы хотела…

– Я это знаю,– улыбнулся Гиэ.– А сейчас нам пора возвращаться. Мне нужно сделать кое-какие пометки…

Последнее он уже говорил сам себе с какой-то восторженной взвинченностью, как ученый, обнаруживший что-то невероятное.

Гиэ указал рукой, чтобы следовала за ним, и я медленно пошла, оглядываясь на город внизу и густую растительность.

«Странно, но почему-то незаметно ничего живого. У них не водятся птицы? Но ведь Нэйя говорила о каких-то птицах, которые несут яйца мерзкого болотного цвета…»

Мы вошли в белый холл с колоннами. Там ожидала Нэйя. Она так внимательно посмотрела в мои глаза, наверное, желая понять, в каком я вернулась настроении. Приветливо улыбнувшись ей и не успев заговорить, услышала вопрос от Гиэ:

– Кира, что такое «лапша»?

Оглянувшись на него, я недоуменно ответила:

– Это съедобный продукт…

– И зачем его вешать на уши?

Сжав губы на секунду, чтобы не рассмеяться, я прочистила горло сухим кашлем и насколько могла серьезно сказала:

– Слово используют в метафоре, означающей вводить в заблуждение.

Гиэ и Нэйя переглянулись, а затем мужчина растерянно сделал тот самый приветственный жест, видимо, являвшийся и прощальным, и широкими шагами покинул холл.

Я не сдержала улыбки. Нэйя взяла под руку и медленно повела вдоль круглых окон к моей палате.

– Как ощущения?

– Я рада, что увидела это,– и махнула рукой на вид за окнами.– Вы говорили, что у вас есть птицы?

– Есть, но они в это время не летают часто.

– Время,– грустно вздохнула я.– Нэйя, а сколько времени я уже здесь нахожусь?

– Если скажу, что здесь ты один Тэй, ты не поймешь меня?

Я поморщилась, отрицательно покачала головой и попросила:

– Хочется что-нибудь выпить.

– Тебе понравился цветочный чай?

– Очень.

– Ладно, а по дороге попробуем посчитать время вместе. Расскажу, как исчисляется время на Тэсании. Ты готова?

– У меня нет выбора,– усмехнулась я.

– Ты здесь уже один Тэй. Один Тэй – это шестьдесят суток. В наших сутках тридцать два часа…

Не дослушав последнее предложение, я резко остановилась и с тревогой воскликнула:

– Я здесь почти три месяца?!

Нэйя с искренней заботой погладила по плечу.

– Кира, ты дома. Тебе не о чем тревожиться.

Я раздраженно посмотрела на нее и замотала головой.

– Вы что – совсем бессердечные?

Женщина удивленно отпрянула и опустила руки. Я сердито окинула ее с головы до ног и, потирая лоб ладонью, ускорила шаг в направлении своей палаты.