Ана Ховская – Мой снежный роман (страница 16)

– О, Иван, присоединяйтесь к завтраку. Ваш кофе уже остыл, – растянула вежливую улыбку.

Иван вошёл свежий, с зачёсанными назад волосами в чистой футболке и джинсах. Теперь глаза точно определили, что Вадик, хоть и выше, но щуплый по сравнению с ним.

Хм, даже в этом он Ивану уступает.

– Когда вы успели постирать свою футболку? – удивилась я.

– Вчера ночью простирнул, Жень, в свитере жарко, – ответил Иван и протянул руку Парфёнову. – Доброе утро… Иван.

– Ага, Вадим, – не слишком-то церемонясь, ответил тот, пожал руку и демонстративно продолжил есть из общего блюда.

Иван спокойно взял чашку кофе, подпёр арку плечом и сделал глоток.

– Вкусно, Жень, спасибо, – улыбнулся вполне искренне.

Я дежурно растянула губы и, с трудом переводя дыхание, опустила глаза.

Неловко как: его-то кофе был с сахаром.

Покосилась на Вадика.

И этот ещё ведёт себя, как Мамай.

– Так ты, значит, сантехник? – Вадик отхлебнул кофе, не сводя с Ивана взгляда. – И как это – чинить трубы в такую погоду, да ещё в праздники? Наверное, дома ждут не дождутся?

Иван на секунду переглянулся со мной, явно не ожидав такого «доброжелательного» тона, и спокойно кивнул:

– Работа есть работа. Без нас никуда.

Вадик хмыкнул, покрутил в пальцах вилку:

– Ну, так всё починил?

– Вадь, тебе хлеба подать? – вставила я, пристально глядя на Парфёнова с намёком прекратить хамство.

– Лучше чай налей, – ответил тот вроде и вежливо, но как послал.

– Да. Жду возможности вызвать такси, – ответил Иван, не меняя выражения лица.

– А что сразу не уехал? – Вадик приподнял бровь. – Или у тебя тут не только трубные дела?

Я молча отвернулась, сердце колотилось так, что пульсировало в горле, и сердито разорвала чайный пакетик над чашкой. Вся труха высыпалась на дно.

– Жене понадобилась мужская помощь, – уверенно ответил Иван.

А он может дать отпор! Окей, полёт проходит нормально, можно отстегнуть ремни.

Я мстительно прищурилась, залила труху кипятком и с приторной улыбкой подала нерадивцу:

– Чай, пожалуйста!

Вадик недовольно покосился на меня, на Ивана, потом на чашку.

– А сладкое есть что? – процедил сквозь зубы.

Умыли парня, ай-яй, прищемили пипетку!

Я поднялась и открыла банку варенья. Любимые шоколадные конфеты не достала принципиально.

Вадик откинулся на спинку стула, скрестил руки на голой груди и поджал губы, хотел что‑то сказать, но я пресекла его новую попытку нахамить и слишком громко поставила перед ним вазочку с вареньем:

– Сладкое! Ты, кажется, любишь вишнёвое?

Взгляды парней – один колючий, другой спокойный – так и остались скрещёнными над столом. Я мило улыбнулась и потянулась к стулу рядом с собой.

– Иван, сядьте уже и поешьте. Такси не приедет прямо сейчас.

Взгляд Ивана смягчился. Он прошёл к столу, отодвинул стул и спокойно сел. Однако тут же напряжённо вытянулся и замер с таким лицом, будто ему кол в спину вогнали.

– Что случилось? – насторожилась я, пытаясь понять, что с ним происходит: спину схватило или ногу свело.

Иван сузил глаза и медленно, в каком-то напряге в скрюченном положении приподнялся, как будто ему не просто неприятно, а крайне мерзко.

– Что? Обожглись? Вроде кофе остыл… – снова вопросила я и сама поднялась.

– А-а… – в каком-то странном замешательстве протянул Иван и оглянулся на стул. – Кажется, тут что-то…

Я с недоумением заглянула ему за спину. Но со стулом всё было в порядке, а вот с джинсами – сквозь задний карман проступало мерзкое коричневое пятно.

– Э-э… – протянула я, даже не зная, как реагировать.

– Да что там? – нетерпеливо вскинул брови Вадик, видя, как я уставилась на задницу Ивана.

– Похоже, кто-то наделал мне в джинсы, – сморщился тот.

Я не смогла сдержаться и прыснула от смеха. Но, видя его возмущённо-недоумённый взгляд, сжала губы и свела брови.

Иван провёл рукой по заднему карману и настороженно поднёс пальцы к носу, а потом моргнул и уставился на меня.

Я растянула губы в брезгливой гримасе и застыла, хлопая глазами.

Неожиданно Вадик расхохотался на всю кухню. Я поморщилась от такой несдержанности.

В кухню вбежал Жуля и звонко разлаялся на Вадика.

– А вот и пакостник, – почесал затылок чистой рукой Иван и беззлобно посмотрел на пса.

И тут на меня снизошло озарение: то-то манюни давно не было слышно – мелкий дьяволёнок устраивал бомбочку.

– Я думала, что вы его вывели погулять, а он что, сходил вам в джинсы? – поразилась я и снова посмотрела на Жульку.

Да быть такого не может!

– Это не то, что вы подумали, – натянуто улыбнулся Иван, косясь на всё ещё хохочущего Парфёнова. – Это его жидкий корм.

И я вспомнила, что в миске рядом с его подушкой лежали остатки корма.

– Ах ты проказник! – возмущённо обернулась к манюне. – Ну кто такое делает?

Тот замолк и попятился, а потом пулей забился под диван.

– Ну, погоди! Диван тебя не спасёт! – пригрозила я и виновато оглянулась на Ивана.

– О, это в порядке вещей. Лучше вообще ничего своего не разбрасывать, – хохотнул Вадик. – Он тебе в тапки ещё не наделал?

– Да нет, мы сразу с ним подружились, – пожал плечами Иван, отходя от стола.

– Угу, это был обманный манёвр, – прищурился Вадик. – Сначала он и меня принял дружелюбно, а теперь я прячу свои ботинки и всё, что этот Жулик может достать. Вот странно, Женькины вещи он не трогает, – и, будто вспомнив все обиды, покосился на меня.

Я растянула неловкую улыбку.

Аллилуйя, хоть распогодилось! Теперь обе жертвы подружатся и настанет мир во всём мире.

– Идите в кладовку. Снимайте джинсы, снова придётся их застирать: еда у Жульки термоядерная, – предложила я. – А я вам шаровары принесу.

– Да, я с ними уже сроднился, – усмехнулся Иван и вышел из кухни.

– Что-то ты очень любезна с этим сантехником, – язвительно заметил Парфёнов. – Может, выпроводишь его?