Ана Ховская – Адский сон 2. Невидимки (страница 10)
***
Стрелки на полу указывали на правый поворот. Отстав от группы, я свернула и оказалась в том самом коридоре у двери с матовым стеклом. Дверь тут же открылась, и я увидела сидящего на кушетке Макса. Рядом стоял доктор Альбинос.
Его я тоже ярко вспомнила. Он проводил тот самый медосмотр, на который нас послали из бюро. Вот почему меня так тщательно обследовали тогда.
Я переступила порог, морщась от боли во всём теле. Макс сразу поднялся и хмуро посмотрел на мою руку.
– Садись и давай посмотрим твои раны, – спокойно сказал доктор.
Буравя ненавистным взглядом то Макса, то Альбиноса, я села на кушетку и отвела ладонь от предплечья. Доктор осмотрел укусы, прыснул что-то на припухшую кожу и наложил широкий белый пластырь.
Всё это время Макс внимательно следил за действиями Альбиноса и молчал. А я гасила бурлящую ярость всеми возможными способами, чтобы не сорваться и не придушить его, вцепившись зубами в горло, как та змея.
– Ничего страшного, – отчитался врач Максу и сразу вышел в другую дверь.
«Да… Ничего страшного, пока я не добралась до тебя…» – мстительно подумала я, переводя дыхание, оттого что боль в руке утихла.
– У тебя неплохо получается справляться с интеллектуальными задачами и некоторыми непредвиденными трудностями, но физически ты слабая, – произнёс Макс, сменив строгий изучающий взгляд на беспокойный, и неожиданно взял меня за плечи и бесцеремонно ощупал. – Нужна тренировка на физическую выдержку. Бег с препятствиями три раза в день и развитие мышц рук…
Я брезгливо отмахнулась от его пальцев, посмотрела в глаза со всем презрением, на которое была способна, и сдавленно прошептала:
– Что же вы за звери такие?! Зачем такие извращённые пытки?
– Мы ищем слабые звенья…
– Натравливая нас друг на друга?
– Вы не друзья и не команда. У каждого будет своя задача. А все провалы случаются только из-за слабой воли или наличия моральных зажимов. С последними у тебя тоже слабовато. Это твоё слабое звено.
– Вы что, делаете из нас киллеров? – фыркнула я.
– Нисколько. Но мы должны быть уверены, что вы сможете защитить себя и то, что добудете для нас любым способом. И здесь моральные принципы только мешают. У нас важная цель. А эти жертвы во благо миллионов людей.
– Террористы и маньяки всегда прикрываются высокими целями! – выплюнула я.
Макс рассмеялся. И от этого моё положение стало казаться не просто безвыходным, а абсолютно определённым: шансов на спасение нет – вокруг сумасшедшие люди.
Я уронила плечи и уткнулась подбородком в грудь. Закрыв глаза, подышала несколько секунд, собираясь с мыслями, а потом посмотрела на мучителя исподлобья и выдохнула:
– Я здесь умру?
– Ну что ты? Смотри на всё оптимистичнее, – снисходительно улыбнулся тот. – Мы не убиваем без необходимости. Не доставляй нам хлопот, выложись по полной, и ты получишь то, чего так сильно желаешь.
– Трудно сохранять оптимизм там, где тебя хотят уничтожить. И ещё труднее, когда уничтожить хочешь ты, – подняла голову и вперилась в Макса решительным взглядом. Кажется, я уже готова была убивать только за то, что кто-то стоял на пути к свободе.
– Тебя никто не хочет убить. Ты здесь, потому что нужна, – склонился Макс, и на секунду показалось, что в его глазах мелькнуло нечто тоскливое. Как тогда, в ресторане, когда он «умирал» на моих коленях…
– Для чего? – отклонилась в сторону, ощутив его дыхание на коже. – Хватит говорить загадками…
– Об этом ты тоже скоро узнаешь. Если не будешь бунтовать, я стану оказывать тебе поддержку. В конце концов, ты здесь, чтобы помочь нам…
– Искалеченная?! – и ткнула ему в лицо рукой в пластыре.
Но он сочувственно улыбнулся, поставил ладони на край кушетки по обе стороны от меня и неожиданно поцеловал в локоть.
Я брезгливо поморщилась и, как бы ни болели мышцы, прогнулась под его рукой и спрыгнула с кушетки.
– Не преувеличивай, – тихо засмеялся он и оглянулся. А потом достал из кармана какие-то белые капсулы и протянул мне. – Это бонус за единственное испытание, которое ты прошла.
Я скептически глянула на его раскрытую ладонь.
– И что это?
– Обезболивающее.
Я сделала шаг навстречу и, сдерживаясь из последних сил, процедила:
– Скажи, сколько это продлится?
Макс замер на мне задумчивым взглядом, а потом отошёл за спину и распахнул дверь.
– От тебя неприятно пахнет. Иди в душ, и на завтрак. Ещё увидимся.
– Садист хренов! – прошипела я и, проходя мимо него, ударила по протянутой ладони так, что капсулы отлетели в стену.
Глава 8
Я так вымоталась, что под холодными струями воды почти ничего не чувствовала. К концу семи минут, выделенных на процедуру, еле смыла гель с тела одной рукой, чтобы не намочить раненую, на мытьё головы ни времени, ни сил уже не осталось.
«Может, и нужно было взять те таблетки… Даже если это наркотики… Хочется просто умереть…» – отчаянно думала, кое-как обтираясь полотенцем.
В одноразовых пижамах мы прошли в стерильный и всё же тюремный барак. В шкафу ожидала свежая одежда, идентичная предыдущей.
Все были разбиты, и никто не смотрел друг другу в глаза. Никто и словом не обмолвился до самой столовой. И нас действительно больше никто не сопровождал.
Мы молча расселись на негласно закреплённые места. Еды было уже не так много. Перед каждым стоял порционный поднос с дымящейся кашей, напоминающей клейстер с комочками, кусочек хлеба с маслом, какие-то орехи и напиток. Снова загорелся таймер.
– Неужели опять голодовка? – проговорила Первая, переливая кашу ложкой и шумно вздыхая. – Жрать охота, аж живот скручивает… А каши я ненавижу!
– А я после этих червей… есть не могу, – скривилась Вторая и отодвинула поднос. – До сих пор во рту этот мерзкий привкус…
«Её заставляли есть червей?!» – округлила глаза я, но положила в рот орехи и стала жевать, чтобы хоть как-то отвлечься. Был только завтрак, а казалось, прошла целая жизнь с того момента, как я проснулась сегодня.
На стене-экране включили вестерн с Клином Иствудом.
«Издевательство какое-то!» – вздохнула я и положила в рот ложку каши. Но снова не почувствовала вкуса еды. Поморщилась. Не могла принять её, будто не заслуживала. Я здесь. Мои дети где-то там. Погиб Арес… Мелькали голодные лица парней…
«Что будет, когда вернусь? Что скажу людям, которые спросят о них? – задумалась я и тут же горько усмехнулась: – А вернусь ли?.. – поморщилась и выплюнула кашу на поднос. – Нет! Всё не так! Всё враньё! И это тоже… Я скоро проснусь…» – закрыв глаза, старалась дышать ровно, а сердце болезненно трепыхалось, заставляя кровь бушевать.
Я поставила локти на стол и, закрыв уши ладонями, пыталась собраться с духом, чтобы не разреветься. Несколько минут тишины, и вдруг пронзительный голос Ламары прогремел:
– Дополнительные тридцать минут отдыха тому, кто скажет, сколько выстрелов сделал главный герой в последней сцене?
Я вскинула голову, растерянно посмотрела на экран, где появилась Ламара, а затем на лица сидящих. Не все сразу включились в смысл происходящего и недоумённо переглядывались.
– Э-э… шесть! – выкрикнула Четвёртая.
– Тридцать минут твои после завтрака, – строго прищурилась Ламара, и её лицо рассыпалось пикселями по экрану.
Я даже не поняла, что это было. Другие возмущённо зашептались.
Азиатка довольно села и быстро доела всё, что было на подносе.
Как только время вышло, все стали подниматься и выстраиваться у выхода с тревожным ожиданием в глазах. Никто не знал, что нас ждёт дальше.
– Убрать за всеми со стола и догнать группу! – раздался приказ моего координатора.
Все двинулись к выходу, а я осталась стоять у стола.
Шестая оглянулась, не понимая, почему я не иду, и тревожно кивнула, чтобы следовала за ней. Но я тут же вернулась к столу, собрала все подносы, одноразовые приборы и выбросила их в мусорный карман в стене. Стереть крошки со стола было нечем, но я аккуратно собрала их ладонью и высыпала в тот же карман. Оглядевшись, всё ли убрала, была прикована к полу голосом в передатчике:
– Следующий раз, когда Сейнара прикажет кого-то скинуть с дистанции, делай это не раздумывая и без разговоров.
На сей раз это был голос Макса.
– Откуда мне знать, как именно выполнять эти издевательские указания? – процедила я, выпрямляясь и оглядывая потолок в поиске видеокамер. Но тщетно.
– Общение между вами было запрещено…