Ана Ховская – Адский сон 1. Калейдоскоп (страница 3)

– Я думаю, мы найдём компромисс,– ответил Виктор и подмигнул.– Ну что, согласны?

– Но вы готовы к тому, что я всё же гуманитарий и не разбираюсь в инженерных вопросах?– решила уточнить.

– А что, вы не уверены в себе?– с хитрецой во взгляде спросил он.– По-моему, вы неглупая…

«Причём тут ум и тип мышления?»– недоумённо сглотнула я, но ответила другое:

– Хотелось бы надеяться, что задачи будут посильны…

– Всё, что тренируется, то развивается!– категорично выдал тот с абсолютной уверенностью, что его вопрос о согласии – всего лишь дань вежливости, а так – дело решённое.– Пора выбираться из скорлупы, Ева. Итак, каков ваш положительный ответ?

Но каким ещё мог быть мой ответ, если это добровольно-принудительное предложение? Сказать «нет» второму партнёру-собственнику архитектурного бюро, значило бы противопоставить себя ценностям фирмы, за которые тот так радел. А «да» грозило пением регулярных мантр по сохранению равновесия.

«О-м-м… О-м-м»,– помимо воли запело сознание.

– Что ж, давайте попробуем,– ответила с учтивой улыбкой и поставила жирную точку в своём ежедневнике. Грифель карандаша звучно щёлкнул, и длинный острый кусок графита покатился по столешнице.

– Тогда садитесь ближе, расскажу вам о проекте,– ухмыльнулся Виктор и развернул ко мне монитор.

Глава 2

Уходя домой, только и думала о том, как поменяется каждый мой день. Так не люблю резких перемен! Всё новое сковывает, и долго не могу войти в колею. А сейчас нужно привыкать к новым правилам поведения, постоянному контролю и критике, живо реагировать на нового шефа… вообще, реагировать, потому что я, скорее, слушатель, чем активный собеседник, а также к необычным заданиям и поручениям, к тому, что теперь мне должно быть впереди планеты всей и вовлекаться в общение с теми, с кем не слишком удаётся. Я боялась, что под влиянием небыстрой адаптации не смогу сразу быть эффективной, и это вскоре разочарует нового шефа. А его отношение напрямую отражается на бонусах – это в коллективе знают все.

На самом деле, мне довольно неплохо работалось в бюро уже почти год, хоть и по-прежнему посматривала на вакансии с режимом хоум-офис. В целом коллектив устраивал, отдельные его представители даже радовали. Нигде не бывает идеально. Я стараюсь не выделяться замкнутостью, даже острить умею, когда атмосфера и люди располагают, но интроверту всегда лучше работается наедине с монитором и клавиатурой.

Несмотря на то, что в определённый период жизни пришлось наточить зубы: могу не соблюсти общепринятых правил, отстаиваю своё, если объективно понимаю, за что борюсь, – в корпоративной среде я всегда соблюдала установленный порядок и не нарушала личного пространства других. Я стремлюсь избегать конфликтов. Однако, потому что ни с кем не общаюсь на личные темы, в застольях не участвую, не присутствую на корпоративах, не все коллеги воспринимают меня, как своего. Нелюдимой в глаза не называли, разве что кошкой, которая гуляет сама по себе… Теперь же понимаю, что удостоюсь массы новых прозвищ и насмешек: на меня возложили контроль сроков выполнения задач по новому проекту и дисциплины, которая как-то ослабла после ухода ГИПа3. А наши «креативные» сотрудники не выносят вмешательства в их работу вообще и некомпетентных коллег в частности. Я не инженер, даже не дизайнер. В бюро практически одни мужчины от двадцати семи до тридцати пяти лет, но ведут себя, как подростки в пубертатный период. Мне же придётся договариваться со всеми ними и вырабатывать терпение.

* * *

Я сбежала по ступеням к парадной двери и вышла на улицу. Взглянув на часы, поняла, что успеваю на свой троллейбус. Но, сделав первый шаг с крыльца, чуть не поскользнулась, вновь наступив на какой-то флаер.

Голова закружилась, мгновенно потемнело в глазах, не так, как обычно, а словно цветная воронка спиралью пошла. «Наверное, пора менять линзы»,– мелькнула мысль. Едва сохранив равновесие, разогнулась, тряхнула головой, поморгала и потянула плечи назад. И тут же ощутила чьи-то крепкие пальцы на локте, а следом раздалось:

– Всё нормально?

Я мигом отдёрнула руку и отшатнулась.

– Эй, ты чего?– удивлённо вскинул брови Филипп.

С детства не переношу, когда ко мне прикасаются без разрешения. Вообще не люблю рукопожатий, невинной поддержки за талию или за спину, лишних обнимашек, тем более от чужих… Но это был тот самый Корнеев, которого скоро выселят из кабинета Самоносова – простой дружелюбный парень. Пришлось растянуть губы в неловкой улыбке, чтобы разрядить атмосферу и скрыть раздражение, шипами полезшее из-под кожи.

– Напугал…

– Сорян… Увидел, что ты шатаешься, думал, щас грохнешься в обморок…

– Не дождёшься!– засмеялась, поправляя ремень сумки на плече.

– Давай довезу?– кивнул Корнеев на свой ярко-синий джип-пикап.

– Спасибо, Филипп, но я сама.

– Да ладно, мне не сложно. Посмотрю хоть, где ты живёшь…

– Нет, с тобой болтать надо, а я по дороге хочу над статьёй поработать,– шутливо отмахнулась я.

– Ты совсем зависла в сетях, на новогоднем корпоративе не была. Замкнулась в четырёх стенах. У тебя хоть друзья здесь появились?

«И откуда ты только знаешь?»– недовольная его проницательностью, подумала я и отвернулась к тротуару.

– До завтра, Филипп…

– Ева, пора что-то менять… Так нельзя…

«Может, ты и прав… но не прямо же сегодня…»

Хороший он был человечек, с юмором и душевный, пожалуй, единственный, с кем говорила с удовольствием и шутила, но мне не хотелось развивать дружеских отношений. С некоторых пор перестали интересовать связи с внешним миром: не до развлечений, не до посиделок за чашкой кофе, не до откровений…

И нет, я не была вещью в себе. Ведь и на журфак поступила осознанно. Но в какой-то момент поняла, что всем тусовкам предпочитаю уединение. Все самые лучшие проекты получались, когда работала одна. Я всегда была как бы наблюдателем со стороны, а после гибели родителей что-то перевернулось внутри – совсем закрылась. С трудом схожусь с новыми людьми. После переезда до сих пор не завела даже приятельских отношений, сидела в компьютере и корпела над контентом и платными статьями. И меня это устраивало. Просто некогда было подумать о другом…

Я остановилась у пешеходного перехода. Горел красный свет светофора. Отведя капюшон пальто в сторону, посмотрела налево: машин не было, а мой троллейбус как раз стоял на повороте к остановке, и, если пробегусь, как раз успею. Шагнула вперёд, и вдруг из-за проулка на огромной скорости, гудя движком, вынесся чёрный БМВ. Я ускорилась, но тот едва не зацепил меня бампером, а после, визжа тормозами, резко остановился.

Водительская дверца распахнулась, из машины вышел высокий впечатляющих по сравнению со мной размеров мужчина. Я машинально оглянулась и поджала губы. Ведь сейчас догонит, если не вытряхнет душу, то покроет матом – не отмоюсь. Но мужчина замер на месте и молча с возмущённо-испуганным выражением на лице смотрел на меня.

– Извините,– пробормотала виновато, надвинула капюшон и побежала к остановке.

Двери троллейбуса закрылись перед самым носом, и водитель принципиально не подождал меня, хотя видел в зеркало, что бегу. Я склонилась к коленям, выдохнула разгорячённый воздух и выпрямилась. «Ладно, сама виновата…»

Заправляя сбившиеся у лица волосы под капюшон и поворачиваясь к дороге, уткнулась взглядом прямо в чёрный БМВ. Стекло медленно опустилось, и раздался мужской ниже привычного голос:

– Девушка, я так понимаю, ваш троллейбус ушёл?

Сведя брови, настороженно покосилась на окно. Мужчина лет тридцати с густой тёмной шевелюрой и широкими бровями, но аккуратной бородой, широкоскулый, вполне себе симпатичный, даже несколько харизматичной славянской внешности приветливо смотрел на меня.

– Это не единственный,– сухо ответила, зная, что следующий будет примерно через тридцать минут, когда в своих кедах успею продрогнуть до мозга костей.

– Раз уж мы друг друга так напугали, давайте я хоть подвезу вас?– предложил он.

Из окна пахнуло теплом, а у меня, наверное, уже нос покраснел. Да и мужчина не вызывал неприятия, наоборот, впечатлил. И всё же я не решалась: «Ну зачем мне это? Чужой человек… Вдруг маньяк…»

– Не бойтесь, не укушу я вас,– вполне доброжелательно продолжил тот.

Я мельком окинула толпу на остановке, которая затихла и, казалось, ждала моего ответа, любопытно глазея то на меня, то на БМВ, и неожиданно для себя шагнула вперёд, открыла дверцу и села в машину.

– Ну… раз обещаете,– протянула я, снимая капюшон.

Водитель довольно улыбнулся, но не как маньяк, завлёкший жертву, а просто так, с пониманием и смущённо.

– Правил вы, похоже, не соблюдаете?– мягко трогаясь с места и встраиваясь в череду машин, усмехнулся мужчина.

– Вы про то, что нельзя садиться в машину к незнакомцам?– усмехнулась в ответ.

– Я про то, что нельзя переходить дорогу на красный.

– Все мы иногда балансируем на грани,– пожала плечами я.– А вы всегда такой лояльный к нарушителям? Я ведь вас чуть не подставила… За что ещё раз простите.

– Ерунда,– мягко ответил он и оглянулся.– Главное, что никто не пострадал.

Пока снимала перчатки, засовывала их в сумку, мужчина разглядывал меня. Я поскромничала и просто огляделась, чтобы не выглядеть напряжённой. Взгляд привлёк забавный брелок, висящий на зеркале заднего вида, – калейдоскоп из моего детства. Жутко захотелось в него поглядеть. Ведь мой разбился на второй день после покупки, и я не наигралась. Другого мне больше не купили, а неутолённое желание иметь такую игрушку так и осталось в памяти.