Ана Эм – Просто дыши (страница 2)

– Кто он? – спрашивает она, выгнув бровь, и делает глоток мятного чая.

– Фотограф. – обхватываю свою чашку пальцами. – Сегодня у нас должна была быть фотосессия, но я сбежала.

– Он настолько хорош?

Я вздыхаю, поджав губы.

– Он выглядит как ребенок Генри Кавилла и Сэма Клафлина.

Тетя присвистывает, и я снова вздыхаю. Очевидно эти годы слегка размыли притягательность Элиота Бастьена в моей голове. Будучи подростком я не видела в нем объект сексуального влечения. Смешно, да? Разве не все подростки думают о сексе? Очевидно, не все. Лично я просто смотрела на него тогда и думала, вау, хочу быть как он. В том смысле, что было бы неплохо иметь в друзьях всю школу. Быть популярным, интересным, смешным, дерзким. Общаться. Хоть с кем-то. Для меня он было своего рода поп-звездой. А теперь, будучи взрослой половозрелой женщиной я думаю только о том, как бы хотела стать той, кто извивается под ним, выкрикивая его имя. Какие они, эти женщины, которые привлекают таких мужчин, как он?

Уверенные? Прямолинейные? Смелые? Кокетливые?

Беру чашку в руки и делаю глоток. Есть ли что-то лучше мятного чая? Сомневаюсь.

Есть ли кто-то несчастнее меня? Да, дети в Африке.

Как бы ужасно это ни звучало, но пока в мире есть голод, войны и мировые кризисы, я не чувствую себя так уж дерьмово. На фоне глобальных проблем, мои кажутся ничтожными. Ну повела я себя сегодня как прыщавый подросток в пубертат, ну и что? Вон, у кого-то даже крыши над головой нет. Я в порядке.

Тетя как-то странно смотрит на меня. Ее иссиня черные, как и мои, волосы слегка выбиваются из пучка на голове. Если бы не знала, сколько ей лет на самом деле, решила бы, что не больше тридцати пяти. Надеюсь, что хотя бы с генетикой мне повезло, и я еще минимум лет десять буду выглядеть на двадцать с небольшим. Хотя какая вообще разница, если весь остаток своей жизни я проведу одна в своей квартире? Правильно. Никакой.

– Почему ты так смотришь на меня? – спрашиваю, откинувшись на спинку стула.

Ее брови взлетают вверх, она пожимает плечами и говорит так, будто в этом нет ничего особенного:

– Я горжусь тобой, вот и все.

По всему телу тут же растекается тепло. Всегда приятно слышать подобные слова от близкого человека, но немного странно, учитывая, что тетя, как две капли воды, похожа на мою маму. Вот от той я никогда такого не слышала.

– Думаешь, у меня получится когда-нибудь стать нормальной? – тихо произношу, уткнувшись взглядом в свою чашку.

– С чего ты взяла, что ты ненормальная?

– Ты знаешь, о чем я. – возвращаю чашку на столик.

Амелия наклоняется ближе и кладет свою теплую руку поверх моей.

– Эва, детка, – мягко говорит, поймав мой взгляд. – Я скажу это только один раз, так что тебе лучше хорошенько запомнить мои слова.

– Ты заслуживаешь всего счастья в этом мире. И в тебе есть силы, чтобы справиться со всем. Достаточно взглянуть на то, через что ты уже прошла.

Моя рука сжимает ее в ответ.

– Спасибо. –  отвечаю, подавляя ком в горле.

Вот так она всегда. Только я начинаю в себе сомневаться, как она наливает мне мятного чая и говорит что-то в этом роде. Все вокруг тут же становится намного лучше. Иногда достаточно всего пары нужных слов, чтобы мир снова начал вращаться в правильном направлении.

– Обращайся. – улыбается она, от чего в уголках губ образуются милые морщинки. – Я всегда здесь на случай, если нужно напомнить тебе о том, какая ты на самом деле.

Мои губы растягиваются в улыбке. Тетя Амелия убирает руку и откидывается на спинку своего стула.

– Думаю, решение переехать в Париж к тебе было лучшим в моей жизни. – вдруг признаюсь я.

– Я в этом даже не сомневаюсь. – фыркает она. – Сколько ты уже здесь?

В моей голове начинается парад цифр. Четыре года университета, год стажировки…

– Семь лет.

Ее губы вытягиваются в форму буквы «о», словно она не может поверить, что прошло уже так много времени. Я и сама порой не могу в это поверить. Время – странная штуковина. Бежит не зависимо от того, насколько сильно ты хочешь, чтобы оно остановилось. Но в моем случае, я даже рада, что оно так быстро пролетело. Совсем недавно я только научилась по-настоящему ощущать жизнь, наслаждаться ее взлетами и падениями. А анализируя прошлое, понимаю, что не пройди я через все то дерьмо, не сидела бы сейчас здесь.

Допиваю чай залпом и оставляю чашку на столе, беру свой блокнот с ручкой и сумку.

– Ладно. –  бросаю я тете. – Пойду к себе, а то ко мне еще Аврора должна заскочить.

Амелия улыбается и кивает. Я встаю, и чмокнув ее в щеку, прохожу дальше, мимо холодильной комнатки с розами. Вообще ко мне домой можно попасть двумя способами, но я предпочитаю этот, потому что…да просто мне так нравится.

Выхожу через заднюю дверь и попадаю в закрытый двор. Слева от меня железная лестница. Поднимаюсь наверх через несколько пролетов и останавливаюсь на самой последней ступеньке, достаю ключ из сумки и открываю дверь. У большинства людей вместо нее окно, но я рада, что какой-то псих когда-то поставил здесь дверь. Захожу внутрь.

Мне навстречу тут же подбегает Милли, мой лучший друг – шоколадный лабрадор.

– Привет, малышка. – чешу ее за ухом и обнимаю, сев на корточки. – Ты голодна?

Она радостно виляет хвостом.

– Конечно, голодна.

Выпрямляюсь и прохожу в гостиную, включаю торшер рядом с диваном, кидаю сумку на пол, и плетусь на кухню, где насыпаю Милли корм. Затем включаю музыку через колонку, альбом Doja Cat – Hot Pink. Первый трек – Bottom Bitch.

По дороге в спальню снимаю футболку и топ, стягиваю джинсы вместе с трусиками и сразу же залезаю в ванную, игнорируя зеркала.

Прохладный душ приводит в чувства, смывает все следы моего липкого позора. Прикрываю глаза, стараясь оставить ту неловкую встречу с призраком прошлого позади. С каждым разом осадок становится меньше. Раньше после подобных попыток выйти в люди, я запиралась дома на месяцы. Теперь же я просто переступаю и стиснув кулаки, иду дальше. Маленькие шажочки.

Слегка отжимаю волосы, но даже не пытаюсь их высушить. Они слишком длинные и густые, а у меня нет желания тратить тридцать минут своей жизни на фен, так что просто завязываю их в тяжелый пучок на голове, потом натягиваю короткий топ и рабочий джинсовый комбинезон. Милли подбегает ко мне в гостиной.

– Черт. Надо же сначала погулять с тобой, да? – снова чешу ее за ухом и вздыхаю.

Переодеваться совсем не хочется. Топ слишком короткий для улицы, да и лифчик я не надела. А комбинезон весь в краске.

– Только быстро, ладно? – говорю я Милли.

Хватаю длинный черный плащ с крючка на стене и поводок с комода. Прицепляю поводок к ошейнику, беру ключи и выхожу, на этот раз через главный вход.

Мы выходим из проулка справа от цветочного тети и переходим улицу. Наличие парка через дорогу значительно облегчило мне жизнь с Милли. Плотнее закутываюсь в плащ, стараясь игнорировать взгляды прохожих. Наверное сейчас я напоминаю какого-нибудь эксгибициониста. Ничего. Не страшно. Утыкаюсь глазами в землю под ногами. Маленькие шажочки.

Милли делает свои дела, а я бросаю взгляд на магазин тети. Ее квартира сразу над ним, я жила там пока училась в университете. И только год назад купила квартиру на самом последнем этаже, она словно ждала меня все это время. Прошел только год, а мне кажется, будто это было вчера. Так бывает, когда депрессия сжирает время твоей жизни…

Мысленно снова возвращаюсь к нему. Черт. Я же весь день провела, думая о том, что скажу и как буду себя вести. У меня буквально был заготовлен текст.

Привет, я Эва. Помнишь, мы вместе учились в школе? Нет? Не страшно. Вот решила попробовать что-то новенькое. Никогда раньше не снималась. Жутко волнуюсь. Прости, а где здесь уборная?

Все усилия насмарку.

Я даже не удосужилась написать, что не прийду. Надеюсь, он не понял, что я была клиенткой. А если понял? Неважно. Уже неважно. В конце концов я отвалила ему четыре тысячи евро за ту съемку. Это должно покрыть причиненный ущерб. Но что если он готовился? Опять же. Четыре тысячи. Все в порядке. Но ведь так не делается. Надо было написать. Но это было бы странно, разве нет? Вдруг он и правда понял, что я была не какой-то чокнутой, а его клиенткой?

Стоп.

Все.

Проехали.

Вряд ли мы еще хотя бы раз встретимся. Аврора договаривалась о съемке, она уладит, если возникнут проблемы. Да. Не буду больше об этом думать.

Не буду.

Не думай, Эва.

– Господи. – выдыхаю, стиснув пальцами переносицу.

Милли подбегает ко мне, довольно виляя хвостом.

– Все? Ты освободила место для еды.

Еще одно виляние. Класс.

Мы возвращаемся домой, и я наконец снимаю этот гребанный плащ. Хорошо, что хоть температура на улице к вечеру становится ниже. Осень уже на подходе. Это меня радует. Больше не нужно париться в длинных кофтах и джинсах.

На кухне завариваю себе мятный чай, музыка давно сменилась на современную классику. Надо бы поесть, но желание выплеснуть этот день на холст сильнее. Так что я подвигаю стул и мольберт ближе к дивану. Снимаю пленку с новенького холста и закрепляю его на мольберте. Затем придвигаю ближе столик на колесиках с красками и палитрой. Масло. В последний раз я писала маслом. Но какое-то чувство внутри подсказывает, что для этой картины масло не подойдет. Поэтому я откатываю столик к стеллажу с материалами и меняю все тюбики и кисти. Сегодня будет акрил. Наливаю воду в пару баночек на кухне и размещаюсь на стуле в полумраке. Лампа возле дивана – единственный источник света. Смешно, но кажется, что свет мне вообще не нужен. Я просто чувствую, что нужно делать. Идиотизм, конечно. Но меня ничего не смущает.