Ана Эм – Это был конец Августа (страница 10)
Почему сейчас?
Бегу к машине. Как в тумане завожу двигатель и срываюсь с места.
В голове кричат мысли. Одна за другой.
Они с братом не общались много лет. Потому что полюбили одну девушку. Потому что эта девушка изменила Рафаэлю с Тристаном.
Капли начинают бить по лобовому стеклу. Мои руки начинают дрожать.
Два года назад история повторилась. Нет. Не совсем так. Дана была между ними. А Рафаэль лишил ее выбора. Он уехал. Тристан с Даной стали друзьями. Я знаю его. Но неужели ошиблась? Неужели он хочет ее? Хочет любимую своего брата? Снова?
Почему я не могу перестать об этом думать?
Почему это кажется таким неправильным?
Я не осуждаю.
Я никогда не осуждаю.
Я не хочу быть сукой.
Не хочу быть дерьмовой подругой.
Снова гром.
Врубаю музыку так громко, как могу. Кровь стучит в висках. Дворники размывают воду по стеклу. Сердце колотится. Делаю глубокий вдох.
Все из-за грозы.
Слезы подкатывают к горлу.
Все из-за грозы.
Спустя целую вечность добираюсь до дома. А дождь все не останавливается. Бегу к зданию. Поднимаюсь по лестнице. Замираю на площадке перед его квартирой. Рафаэль жил прямо подо мной. Дана какое-то время жила у меня. До сих пор помню, как застукала их на полу своей ванной. Помню, как мы вместе ели китайскую еду на моей кухне.
– Почему ты уехал? – выдыхаю в пространство и поднимаюсь к себе.
Как только дверь за мной закрывается, слезы вырываются из глаз. На кухне хватаю бутылку вина. Делаю внушительный глоток прямо из горлышка. Гроза. Каждый раз с раскатом грома я вздрагиваю. Уже не совсем понимаю, от чего именно. От шума или воспоминаний?
Музыка. Нужна музыка.
Ищу наушники с бутылкой вина в руках. Но никак не могу их найти. Переворачиваю всю гостиную. И ничего. Поэтому включаю колонку дрожащими пальцами. Но телефон сел. Где моя зарядка? Снова гром. Затыкаю уши. Опускаюсь на пол. Пью. Снова. И снова. Пью, пока мысли не превращаются в сплошной туман. Пока бутылка не заканчивается. А дождь продолжает идти. И вот я снова ребенок. Ребенок, но мамы больше нет, чтобы обнять меня. Ее нет, чтобы отогнать страх. Ее нет, чтобы успокоить. Как и нет его.
Поднимаюсь на ноги, слегка пошатываясь. Перед глазами плывет моя собственная гостиная. Добираюсь до спальни. Под одеяло. Забираюсь под одеяло и затыкаю подушкой уши. Чтобы не слышать. Чтобы не бояться.
Его нет.
Он не пришел.
Он не придет.
3
Гром. Тело против воли вздрагивает, и тарелка летит на плитку, разбиваясь на крошечные осколки. Слышу негодование и ворчание со всех сторон. Неудивительно. Это уже третья тарелка. Еще было два стакана.
Опускаюсь на корточки, в очередной раз собирая осколки. Пот неприятно скатывается по позвоночнику.
Чувствую, как кто-то стоит рядом, затем опускается. Мне не нужно поднимать глаза, чтобы понять, кто это. Я узнаю его по запаху.
– Что-то случилось? – с беспокойством спрашивает Тристан, помогая собирать осколки. – Ты в порядке?
Нет. Я не в порядке.
– Да. – киваю, не поднимая взгляд.
– Эмма. – раздосадованный голос отца заставляет меня зажмурится. –
Но я не хочу домой. Там будет только хуже. Там я буду одна.
Выбрасываю осколки в ближайшую урну и разворачиваюсь к отцу. Тристан делает то же самое. Чувствую его взгляд на себе, но не смотрю в ответ. Ему точно удастся выпытать правду. А я не хочу делиться.
Отец кричит кому-то на кухне, бросая приказы, пробует соус, затем возвращается ко мне.
–
–
Он снова обращает все свое внимание на кухню. Не тратя времени, проталкиваюсь мимо раскаленных сковородок, подальше от боевых действий. Снова вздрагиваю вместе с раскатом грома. Дыхание учащается. Прикладываю руку к груди, чтобы унять сердце, но не выходит. Хватаю сумку из подсобки и выбегаю на улицу через забитый зал ресторана.
Ливень бьет по асфальту стеной.
Гром.
Небо гремит.
Я вздрагиваю, зажмурившись.
Не бойся.
Это всего лишь гроза. Всего лишь дождь.
Делаю глубокий вдох. Выдох. Открываю глаза и срываюсь с места. Бегу так быстро, словно за мной гонятся монстры. Одежда намокает за доли секунды. Волосы прилипают к лицу.
Я бегу и бегу. Может физическая усталость заберет с собой страх. Не знаю. Просто бегу, благодаря вселенную, что живу рядом с рестораном.
Как только оказываюсь дома, замираю на месте. Приваливаюсь к двери. Сердце выбивает дробь в груди вместе с каплями дождя снаружи. Перед глазами плывет мой диван. Слишком быстро бежала. Опускаюсь на пол и зажимаю уши руками. Если надавить сильнее, то будто бы можешь услышать свой внутренний голос. Сердце. Тук-Тук. Дыхание. Вдох-выдох. Гром. Вздрагиваю. Не помогает. Стягиваю с себя топ, затем кое-как поднимаюсь на ноги и снимаю мокрые джинсы. Сваливаю все в мокрую кучу у дивана, распускаю влажные волосы. Они тут же начинают виться. Плетусь в свою маленькую спальню и снова вздрагиваю. Черт. Как же достало.
Соберись, Эмма. Ты взрослая девушка, мать твою.
Достаю из шкафа пижаму. На мокрое тело неприятно. Но мне плевать. Может выпить? Но у меня ничего нет. Дожди в Риме редкость. Ливни в особенности. Молчу уже про грозы. Все должно закончится. Скоро закончится.
Забираюсь под одеяло и накрываюсь с головой. Нужно просто подождать.
Дышу. Глубоко. Но тело все равно отказывается слушаться. Оно не расслабляется.
Вместе с громом слышу что-то еще. Отбрасываю одеяло и прислушиваюсь.
Звонок. В дверь.
Черт, не знаю, кто это, но надеюсь меня не пришли убивать.
Плетусь к двери и смотрю в глазок.
Сердце пропускает удар от неожиданности.
Открываю дверь и смотрю в синие глаза, на мокрую рубашку, которая прилипает к сильному телу, смотрю на немного кудрявые от дождя волосы.
– Тристан? Что ты тут делаешь?
Его взгляд пробегает по моему телу словно хочет убедиться, что все в порядке.
– У меня несварение. – прочищает горло, слегка улыбаясь. – Серьезное. Карлос сказал, что мне лучше пойти домой.
Только мои губы растягиваются в улыбке, как снова гремит гром, и я вздрагиваю так, будто кто-то влепил мне пощечину.
– А еще я беспокоился.
Медленно открываю глаза и вижу это беспокойство на его лице. Шире открываю дверь и впускаю его.