Ан Ма Тэ – Холодное Блюдо (страница 7)

Потом мы тетеревов подняли. Они заухали, захлопали крыльями и на деревьях расселись. Все в жёлтой листве попрятались, а один давай каркать, надрываться. Наши стоят, глаза на деревья пялят и не стреляют, птицу, будто и не видят. Ну, я поднял ружьё, да по этой каркунье и засадил с обоих стволов. Попал, только перья полетели в стороны. И вот тут Илья повёл себя странно. Он отшвырнул своё ружьё и с матюками бросился ко мне, схватил за грудки и начал мне что-то орать в самое лицо. Я ничего разобрать не мог, попытался его от себя оттолкнуть, но он, мудила, подсёк меня ногой и швырнул на землю. Я от испуга и неожиданности так растерялся, что просто молчал. Клим Борисович и Юрка, конечно, вмешались, оттащили Илью, стали нас успокаивать. А я ничего понять не мог. Мы ведь на охоте, что ж такого произошло?

Юрка Лопатин мне потом объяснил, что перед выходом Илья нам именно подобную ситуацию и разжёвывал. Когда в воздух поднимается выводок – тетёрка со взрослыми уже детёнышами-тетеревами, то они рассаживаются на деревьях и тетёрка начинает квохтать, мол, сидите не высовывайтесь. В тетёрку стрелять нельзя, хрен знает, почему, но нельзя. Бьют мальчиков-тетеревов, но их надо разыскать на дереве, незаметно подкрасться на выстрел и тогда уже стрелять. Это было как раз то, что я так старательно прослушал. Но к Илюше Горину я с тех пор воспылал самой лютой ненавистью. За его заносчивость, за моё унижение. Он подошёл ко мне на следующей встрече Альянса, попросил прощения, сказал, что перенервничал накануне из-за своих дел в бизнесе. Мы пожали руки и разошлись. Но я его не простил. Я решил, что за такие фокусы ему полагается заплатить. И однажды я нашёл случай с ним поквитаться. У меня так интересно устроен мозг, что как только ему ставится задача, через какое-то время он сам выдаёт решение. Не надо напрягаться, не надо чертить графиков или устраивать напряжение интеллекта. Поставил задачу и отвлёкся. Потом, через какое-то время, от пары минут до пары недель голова сама выдаёт решение. Не всегда обычное, я оговорюсь, но всегда верное. Если, конечно, не морщить нос и не пасовать перед мещанской «моралью».

Я решил убить Илью Горина. Заодно и себя испытать, посмотреть, смогу ли. Да-да, прям по Достоевскому – «тварь я дрожащая или право имею». Главное, что и понимание, как это сделать, пришло само собой. Всё было просто, до банального просто. Это в фильмах показывают хитроумные комбинации по устранению кого-то там. Я же далеко ходить не стал. Чтобы убить человека, который про твоё намерение понятия не имеет, никаких изысков не требуется. Чем проще, тем лучше.

И как только я решил это сделать, мне сразу стало легче. Раньше, думая об Илье, я как бы говорил себе в уме: «Это тот человек, который меня унизил». Теперь же, встречая его на общих собирушках или ещё по каким делам, я говорил себе: «Это тот человек, которого я убью». Мне от этого было гораздо веселее.

Для начала я выждал время. Пусть всё хорошенько забудется, лишние ассоциации в головах у людей мне не нужны. Потом устроил всё, как обычное нападение шпаны. Подкараулил ночью Илюшу в закутке возле его дома, дал ему хорошенько битой по затылку, когда он закрывал свою машину. И вот, увидев его, даже не охнувшего, валяющегося у моих ног, я припомнил ему всё. Отвёл душеньку. Потом, чтобы отвести подозрения, забрал его бумажник, телефон, барсетку и прочую мелочь. Хотел даже забрать ключи и угнать его тачку, но решил, что это будет уже перебор. Я вернулся к своей машине, которую оставил аж за два квартала от места событий. Кошелёк с барсеткой выкинул в мусорку по пути, биту скинул туда же. Сердце весело билось во мне. – Йес! Йес! – радостно повторял я. – И нисколечко не страшно! Получил, гад, от маменькиного сыночка? Отбивная по-охотничьи…

Однако вышел прокол – Илья не умер. Врачи сказали, что, не считая ушибов и гематом, у него повреждён позвоночник, сильное сотрясение мозга и перелом правой ноги в области голени. Он оказался крепче, чем я думал. Вместе с Юркой Лопатиным мы даже сходили к нему в больницу. Я точно знал, что меня он видеть не мог, я ведь бил сзади, но какое-то тревожно-тянущее любопытство так и влекло меня к нему снова и снова. В больничной койке он был такой тихий и благостный, ну просто как сестра милосердия на пенсии. Куда подевался весь его гонор? С тех пор, про себя, я начал называть его не Ильёй, а Илюшей. Так как я к нему заходил достаточно часто, мы почти подружились, а вот Юрка Лопатин что-то к Илюше с тех пор подостыл.

Когда Илюша Горин пересел с больничной койки на инвалидную коляску, он первым делом отправился в церковь. Долго говорил о чём-то с батюшкой, молился. Откуда я это знаю? Так я сам его туда и привёз. Теперь в этой церкви Илюша частый гость. Я его уже не вожу, он как-то сам добирается, кажется, водителя нанял. Долгое время очень грустный был, всё переживал. А потом ничего, потихоньку к делам своим вернулся. Стал приезжать на ежемесячные собрания нашего Фонда. Я смотрел на него, такого тихого, и всё не мог для себя понять: как же всё-таки лучше – если бы я его убил, или так, как вышло?

Сейчас… Декабрь 2004

Это турагенство частично принадлежало одному из членов нашего Альянса, Анне Абрамовне. Мы звали её Анна Корефановна. То ли от того, что, по её собственному утверждению её отец был корифеем в какой-то там науке, то ли корефаном кому-то из советского правительства, то ли ещё почему, но большинство из нас не знало её настоящего отчества. Для всех она была Анной Корефановной. Она очень удачно вложилась в прошлые годы в туристический бизнес и так заключила договор с партнёрами, что, по сути, не рискуя, имела долю в этом деле. Агентство тоже очень известное, я бы даже сказал, слишком известное, чтобы я называл его вслух. Это отделение, куда пришёл я, находилось на Якиманке и обслуживало всех желающих из нашего Фонда. Не то, чтобы оно было особенным, просто сложилась такая практика, что все мы обращались именно туда. С лёгкой руки Анны Корефановны, разумеется. Я припарковал свой джип возле мебельного салона «Крафт» и бибикнул сигнализацией. Протопал мимо девушки на входе и сразу зашёл в ВИП-зал. Позвал знакомого менеджера. Сдержанным, почти ласковым тоном осведомился обо всём этом уродстве. В ответ меня сразу же огорошили. Оказывается, я сам позвонил и отменил свой билет. Вот так-вот!

– Владимир Сергеевич, я сам отменил ваш билет, вот этими вот руками. – Менеджер Никита, худенький белёсый мальчик, потряс кистьми рук. Руки бы эти ему отрубить… – Разве это были не вы? Вы позвонили и сказали, что это вы… – Он растерянно хлопал ресницами.

– Никита, это был не я. – С сухостью в голосе ответил я ему.

– Тогда я ничего не понимаю. – Удивлённо протянул менеджер.

– Я тоже ничего не понимаю, Никита. Поэтому и пришёл, чтобы понять. Вот и объсни мне, как это ты, без моего ведома, отменил мой билет, который я купил заранее. Через тебя же, между прочим, и покупал. – Не сводя с него угрюмого взгляда, процедил я.

– Владимир Сергеевич, – в отчаянии вскричал Никита, – я же вас лично знаю, вы всегда к нам приходите, вас Анна Абрамовна рекомендовала. Я ведь и подумать не мог, что это не вы. Вы позвонили, сказали, что из-за срочных дел не можете лете..

– Никита, сколько раз повторять – я не звонил! – Уже в голос рявкнул я. Никита осекся, судорожно вздохнул и закивал.

– Да… да, в смысле человек, назвавшийся вашим именем, сказал, что из-за срочных дел он не может лететь и попросил отменить его билет. То есть ваш билет. Вот…

– Та-а-ак, Никита, дружочек, я ещё раз официально заявляю, что это был не я. У меня не было никаких срочных дел, никуда я не звонил и ничего не отменял. Ты меня понимаешь?

– Тог.. тогда, кто же звонил? – по-детски глядя на меня, спросил менеджер.

– Никита, я не знаю. Я знаю то, что вчера в аэропорту мне пришлось пережить. Сначала был скандал у регистрационной стойки. Потом меня отлупили менты…

– Мамочка родная, это они вас так? – спросил Никита, глядя на моё лицо.

– Нет, это после них… Потом моя девушка улетела без меня, а я добирался домой на народном автобусе. И мне, между прочим, очень обидно от всего этого, – чеканя каждое слово, и глядя ему в глаза, со злобой произнёс я.

– Ой, мамочки, – испуганно по-бабьи протянул Никита.

– Да, вот именно, – согласился я с менеджером. – И что же мне теперь делать, скажи-ка, дружочек. – Сверля его глазами, спросил я.

– Простите, пожалуйста, – промямлил худенький Никита. – Я и подумать не мог… – Он беспомощно посмотрел на меня и упёр глаза в стол. Не хватало, чтоб он ещё расплакался. Наконец он поднял на меня свои глаза и, заикаясь, выдавил. – Это моя вина, я сообщу об этом Анне Абрамовне. Я готов понести ответственность. – Он весь съёжился и снова опустил глаза.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.