Амор Тоулз – Шоссе Линкольна (страница 65)
— Где хотите.
Затем, подмигнув Билли, она открыла дверь и пожелала им хорошего вечера.
Цирк изнутри походил на небольшое родео: земляной пол, овальное заграждение и амфитеатр на двадцать рядов. На взгляд Эммета, занято было меньше половины мест, но, поскольку освещалась только арена, лица зрителей разглядеть было непросто.
Братья сели на скамью, свет приглушили, и прожектор осветил ведущего. Он был по традиции одет в костюм ловчего — кожаные сапоги, ярко-красный камзол и высокую шляпу. И только когда он заговорил, Эммет понял, что на самом деле это была женщина с фальшивыми усами.
— А сейчас мы с гордостью представляем ту, что танцевала для сиамского короля и вернулась с Востока, покорив сердце индийского раджи, — единственную и неповторимую Делайлу! — объявила она в красный рупор.
Ведущая вытянула руку, и луч прожектора метнулся через арену к воротам в заграждении, сквозь которые на детском трехколесном велосипеде въехала огромная женщина в розовой пачке.
Зрители хохотали и улюлюкали, а тем временем на сцене появились два повизгивающих морских котика в полицейских касках старого образца. Делайла, лихорадочно крутя педали, припустила по арене — котики, подстрекаемые толпой, не отставали. Загнав Делайлу обратно в ворота, они повернулись и поблагодарили зрителей за внимание: кивнули и похлопали ластами.
Следующими на арену выехали две наездницы: одна в белой кожаной одежде, белой шляпе и на белой лошади, другая — вся в черном на черной.
— Невероятные сестры Саттер, — крикнула в свой мегафон ведущая, пока они шагом объезжали арену и махали шляпами аплодирующим зрителям.
Сделав круг, сестры приступили к трюкам. На умеренной скорости они синхронно повисали то на одной стороне лошади, то на другой. Затем, ускорившись, Саттер в черном перепрыгнула со своей лошади на лошадь сестры и назад.
Указав на арену, Билли ошеломленно взглянул на брата.
— Ты видел это?
— Видел, — улыбнулся Эммет.
Но стоило Билли сосредоточиться на шоу, как Эммет сосредоточился на зрительном зале. Для выступления сестер арену осветили ярче, и различать лица стало проще. Первый беглый осмотр амфитеатра ни к чему не привел, и Эммет начал заново — с соседей слева и дальше, ряд за рядом, проход за проходом. Дачеса Эммет найти так и не смог, но с удивлением обнаружил, что публика по большей части состояла из мужчин.
— Смотри! — воскликнул Билли, показывая на сестер, которые теперь ехали бок о бок, стоя на седлах.
— Да, очень здорово, — ответил Эммет.
— Нет, — сказал Билли. — Я не про них. Там в зале. Это Вулли.
Взглядом проследив, куда указывает Билли, Эммет увидел, что напротив них в восьмом ряду сидит Вулли — один. Эммет настолько сосредоточился на том, чтобы найти Дачеса, что даже не подумал поискать Вулли.
— Молодец, Билли. Идем.
По широкому центральному проходу Эммет и Билли обошли зал по кругу и пришли к Вулли, сидящему с пакетом попкорна на коленях и улыбкой на лице.
— Вулли! — крикнул Билли, когда до него оставалась пара шагов.
Услышав свое имя, Вулли поднял взгляд.
—
Хотя места было предостаточно, Вулли чуть подвинулся на скамье.
— Шоу потрясающее, правда? — спросил Билли, снимая мешок.
— Правда, — согласился Вулли. — Совершенная, абсолютная правда.
— Смотри, — сказал Билли, указывая на арену, по центру которой теперь на четырех машинках ездили четыре клоуна.
Обойдя брата со спины, Билли сел справа от Вулли.
— Где Дачес?
— Что-что? — переспросил Вулли, не отрывая взгляда от сестер — те прыгали через машинки, а клоуны бросались от них врассыпную.
Эммет наклонился ближе.
— Где Дачес, Вулли?
Вулли взглянул на него так, будто и понятия не имел. Потом вспомнил.
— Он в гостиной! Он пошел встретиться с друзьями в гостиной.
— Где это?
Вулли указал на верхний ряд.
— Вверх по ступеням и в синюю дверь.
— Пойду схожу за ним. Присмотришь пока за Билли?
— Конечно, — сказал Вулли.
Эммет выразительно посмотрел на Вулли. Вулли повернулся к Билли.
— Билли, Эммет хочет сходить за Дачесом. Так что нам с тобой придется присмотреть друг за другом. Хорошо?
— Хорошо, Вулли.
Вулли повернулся к Эммету.
— Видишь?
— Ну ладно, — сказал Эммет с улыбкой. — Только не уходите никуда.
Вулли показал на арену.
— С чего бы вдруг?
Обогнув Вулли, Эммет дошел до центрального прохода и поднялся по ступеням.
Цирк Эммет не любил. Как и представления иллюзионистов или родео. Ему даже на школьные футбольные матчи ходить не нравилось, хотя на них собирался почти весь город. Он просто никогда не понимал, что хорошего в том, чтобы сидеть в толпе и смотреть, как кто-то делает что-то интересное. Поэтому, когда, поднимаясь по лестнице, он услышал хлопки двух игрушечных пистолетов и аплодисменты, он даже не обернулся. И, когда открыл синюю дверь наверху лестницы и раздалось еще два хлопка и еще более громкие овации, он тоже не стал оборачиваться.
Если бы Эммет все-таки обернулся, то увидел бы, как сестры Саттер скачут в противоположных направлениях с револьверами в руках. Увидел бы, как они целятся и сбивают друг с друга шляпы. Как после второй пары выстрелов с них слетают рубашки, открывая взорам голые животы и кружевные бюстгальтеры — один черный, другой белый. А задержись он перед дверью хотя бы на несколько минут, он увидел бы, как сестры Саттер обмениваются чередой выстрелов и в итоге скачут голыми, подобно леди Годиве.
Когда дверь наверху лестницы захлопнулась за его спиной, Эммет оказался в начале длинного узкого коридора, на каждой стороне которого было по шесть закрытых дверей. По мере того, как он шел дальше вперед, приглушенные овации толпы затихали и становилось слышно классическую фортепианную музыку. Она доносилась из-за двери в конце коридора — двери с крупным изображением колокольчика, прямо как у телефонной компании. Когда он взялся за дверную ручку, музыка замедлилась и незаметно перетекла в ненавязчивый регтайм.
За дверью оказалась роскошная просторная зала. В ней было не меньше четырех зон отдыха с диванами и креслами, обитыми дорогой темной тканью. На приставных столиках стояли лампы с бахромой на абажурах, а на стенах висели живописные полотна с кораблями. На диванах напротив друг друга растянулись рыжая и брюнетка — обе, одетые в одни только тонкие сорочки, курили пахучие сигареты. На другом конце комнаты, у буфета с затейливой резьбой стояла блондинка в шелковой накидке и, прислонясь к пианино, постукивала по нему пальцами в такт музыке.
Почти все в этой сцене было для Эммета неожиданностью: изысканная мебель, картины, едва одетые женщины. Но больше всего его удивило, что играл на пианино Дачес — в белоснежной рубашке и сдвинутой на затылок фетровой шляпе.
Блондинка у пианино взглянула на вошедшего, Дачес обернулся следом. Увидев Эммета, он пробежался пальцами по всей длине клавиатуры, с силой вдавил последнюю клавишу и вскочил на ноги, широко и радостно улыбаясь.
— Эммет!
Все женщины взглянули на Дачеса.
— Ты знаешь его? — спросила светлая почти детским голоском.
— Это тот парень, про которого я рассказывал!
Женщины снова перевели взгляд на Эммета.
— Который из Северной Дакоты?
— Из Небраски, — поправила брюнетка.
Рыжая лениво указала на Эммета сигаретой.
— Который одолжил тебе машину.
— В точку, — сказал Дачес.
Женщины улыбнулись Эммету, высоко оценив его щедрость.