Амор Тоулз – Джентльмен в Москве (страница 85)

«Завтра вечером…» – подумал он, открывая дверь своей спальни… И тут он увидел, что за принадлежавшим великому князю столом сидел «шахматный офицер».

Первым чувством графа при виде незваного гостя было праведное негодование. Рьяный охотник за «нестыковочками» и «несовпадениями», этот человек, учинивший обезличивание винных бутылок путем смывания с них этикеток, не просто вторгся в его личное пространство без разрешения! Он еще и уселся за стол, на котором великий князь писал пространные и аргументированные послания государственным мужам и давал советы друзьям в личной переписке. Граф уже открыл рот, чтобы выразить свое негодование, как вдруг увидел, что ящик письменного стола выдвинут, и в руках «шахматный офицер» держит листок бумаги.

«О боже, – с чувством надвигающегося ужаса подумал Ростов, – письма…»

Впрочем, дело было не только в письмах…

Письма коллегам с выражением теплых дружеских чувств, может быть, пишут и не так часто, но тем не менее привлечь к ответственности по статье за такое письмо довольно сложно. Любой человек имеет полное право (и в некотором роде даже ответственность) делиться добрыми и теплыми чувствами со своими друзьями. Однако «шахматный офицер» держал в руке не одно из недавно написанных Ростовым писем. Он держал первую вырванную из путеводителя «Baedeker» карту Парижа, на которой граф красной линией нарисовал путь от авеню Георга V до американского посольства.

Хотя на самом деле было уже не важно, что «шахматный офицер» держал в руках – письмо или карту. «Шахматный офицер» обернулся на звук открывающейся двери и на лице Ростова увидел не выражение негодования, а самого страшного ужаса, который подтверждал все обвинения против графа еще до того, как их высказали.

– Старший официант Ростов, – произнес «шахматный офицер», словно появление графа в его собственной комнате управляющего очень удивило. – Вы человек поистине непростой. Вы интересуетесь вином… кухней… улицами Парижа.

– Да, – произнес граф, стараясь собраться с мыслями и вести себя спокойно. – Недавно я перечитывал Пруста и решил вспомнить расположение округов города.

– Конечно, – произнес «шахматный офицер».

Безжалостности нет необходимости устраивать спектакли. Безжалостность может быть спокойной и тихой, если ей так хочется. Она может вздыхать, трясти с непониманием головой, даже сделать вид, что прощает проступок. Безжалостность может наступать медленно и методично. Поэтому «шахматный офицер» спокойно положил карту на стол великого князя, встал со стула, прошел по комнате и, не сказав ни слова, вышел в коридор.

О чем думал «шахматный офицер», когда спускался на пять этажей вниз? Какие чувства он испытывал?

Вполне возможно, что он радовался своей победе. В течение тридцати лет он чувствовал себя униженным графом, и поэтому ему было приятно, что он наконец поставит этого мажорного эрудита на место. Может быть, «шахматный офицер» чувствовал праведный гнев. Сам он происходил из народа, точнее из рабочей семьи, поэтому, возможно, был предан своему пролетарскому братству и считал личным оскорблением существование этого «бывшего», который раньше был хозяином этой жизни. А может, он просто был доволен ходом событий, потому что всегда завидовал графу. Те, кто с большим трудом учился в школе или кому в молодости было трудно найти друзей, всегда берут на заметку людей, которым в жизни все с виду дается легко.

В общем, мы точно не знаем, какие именно чувства испытывал «шахматный офицер» в тот момент: злорадство, праведный гнев или просто удовлетворение. Однако мы точно знаем, что, когда «шахматный офицер» открыл дверь своего кабинета, он испытал шок потому, что противник, с которым он всего несколько минут до этого расстался на чердаке, теперь сидел за его рабочим столом с пистолетом в руках.

Как такое возможно? – спросит читатель.

Когда «шахматный офицер» вышел из комнаты, Ростов словно оцепенел от нахлынувших на него чувств: страха, ярости, сознания собственной вины и непонимания того, что происходит. Он должен был сжечь лишнюю карту Парижа, а не прятать ее в ящик письменного стола. Полгода тщательного планирования пошли прахом. И самым страшным было то, что он подвергал риску Софью. Какую цену придется заплатить ей за его оплошность?

Однако в состоянии оцепенения граф находился не более пяти секунд. Потом он понял, что чувства – это всего лишь чувства и надо что-то делать.

Резко развернувшись на пятках, Ростов вышел из комнаты, прошел по коридору, открыл дверь, выходящую на служебную лестницу, и прислушался к удалявшимся шагам «шахматного офицера». Граф был в носках и бесшумно, как кошка, проследовал вниз по лестнице. На пятом этаже он вышел в коридор, добежал до главной лестницы и стремглав бросился по ней вниз, как Софья в тринадцатилетнем возрасте.

Словно скрытый дымкой Венеры, граф вбежал в ту часть здания, где был расположен кабинет «шахматного офицера». Ростов попробовал открыть дверь кабинета, но она оказалась запертой. С его губ уже были готовы сорваться ругательства, как он засунул пальцы в карман жилета и с облегчением обнаружил в нем Нинин ключ. Граф вошел в кабинет, закрыл дверь на замок и подошел к стене, у которой стояли железные шкафы «шахматного офицера». Он нашел вторую панель справа от портрета Карла Маркса, надавил на нее рукой, и дверца открылась. Ростов вынул инкрустированный ящичек, поставил его на письменный стол и открыл крышку.

– Просто великолепно, – сказал он вслух.

Потом он сел в кресло управляющего, вынул оба дуэльных пистолета, зарядил их и начал ждать. Он понимал, что до появления «шахматного офицера» у него оставались считаные секунды, и использовал их для того, чтобы успокоить дыхание и собраться с мыслями. Когда граф услышал, как «шахматный офицер» вставил ключ в замочную скважину, Ростов был уже спокоен и хладнокровен, как профессиональный убийца.

Управляющему было настолько сложно представить себе, что граф может оказаться в его кабинете, что «шахматный офицер» закрыл дверь, даже не заметив Ростова. Если у каждого человека есть свои сильные стороны, то сильными сторонами характера «шахматного офицера» было чувство превосходства и стремление всегда следовать букве протокола.

– Старший официант Ростов! – воскликнул управляющий недовольным тоном. – Что вы делаете в моем кабинете? Я требую, чтобы вы немедленно ушли.

Граф поднял один из пистолетов.

– Садись.

– Как вы смеете?!

– Садись, – повторил граф чуть медленнее.

«Шахматный офицер» плохо разбирался в огнестрельном оружии. Он даже не был в состоянии отличить револьвер от автоматического пистолета. Но даже при минимальных знаниях об оружии, «шахматный офицер» видел, что граф держит в руках старинный пистолет. Музейный экспонат. Вещь из антикварного магазина.

– У меня не остается выбора, – заявил «шахматный офицер». – Я вынужден известить милицию о вашем поведении.

«Шахматный офицер» сделал шаг к столу и взял трубку одного из стоявших на нем телефонных аппаратов.

Граф перевел дуло пистолета с «шахматного офицера» на портрет Сталина и выстрелил Сосо прямо между глаз.

«Шахматный офицер» подпрыгнул от неожиданности, а также громкого звука выстрела и выронил из рук телефонную трубку.

Граф взял второй пистолет и направил его дуло на грудь «шахматного офицера».

– Садись, – произнес он в третий раз.

На этот раз «шахматный офицер» послушно сел.

Граф встал и положил трубку на рычажки телефонного аппарата. Ростов обошел «шахматного офицера», запер дверь кабинета и снова вернулся на свое место за столом управляющего.

Некоторое время они молчали. Потом «шахматный офицер» набрался храбрости, и к нему вернулось свойственное ему чувство самодовольного превосходства.

– Старший официант Ростов, вы угрожаете мне насилием и держите меня здесь против моей воли. Что вы собираетесь делать дальше?

– Мы будем ждать.

– Ждать чего?

Граф не ответил.

Через несколько минут зазвонил один из телефонов. «Шахматный офицер» встал и протянул руку, чтобы поднять трубку, но граф отрицательно покачал головой. Телефон издал одиннадцать звонков и замолк.

– Как долго вы собираетесь меня здесь держать? – спросил «шахматный офицер». – Час? Два? Или до утра?

Это был хороший вопрос. Граф посмотрел на стены кабинета и не обнаружил на них часов.

– Дай мне свои часы, – произнес граф.

– Простите?

– Ты меня слышал.

«Шахматный офицер» снял с запястья часы и бросил их по поверхности стола в сторону графа. Вообще-то Ростов не был сторонником того, чтобы под дулом пистолета забирать у людей их собственность, но, прожив много лет, как сказал поэт, «часов не наблюдая», он понял, что сейчас за временем лучше следить.

Часы «шахматного офицера» (которые, вполне вероятно, их хозяин поставил на пять минут вперед, чтобы не опаздывать на работу) показывали около часа ночи. В это время гости все еще могли возвращаться в отель после позднего ужина в городе. Кое-кто еще пил в баре «Шаляпин», официанты убирали зал ресторана на первом этаже, и уборщик подметал пол в фойе отеля. Но приблизительно в два тридцать ночи все уже точно будут спать.

– Располагайся поудобнее, – посоветовал граф «шахматному офицеру» и, чтобы скоротать время, начал насвистывать мелодию из «Così fan tutte»[140]. Через некоторое время Ростов обратил внимание на то, что «шахматный офицер» смотрит на него со злорадством.