Амор Тоулз – Джентльмен в Москве (страница 72)

Эмиль покраснел и повернулся с тортом в сторону Софьи.

– Я испек твой любимый торт, – сказал он. – «Добош» с шоколадным кремом.

– Спасибо, дядя Эмиль.

– Он сделан в виде пианино, – добавил шеф-повар.

Потом он достал нож, висевший на веревочке под фартуком, и принялся резать торт, а Ростов вынул из «посла» еще два бокала и налил в них шампанское. Историю победы Софьи рассказали вторично, и на этот раз Анна сравнила игру девушки на пианино с мастерством изготовителя торта. Шеф-повар начал объяснять актрисе тонкости приготовления «Добоша», а Андрей вспомнил о том, что был в спальне графа много лет назад, сразу после того, как тот переехал на чердак.

– Ты помнишь тот день, Александр?

– Как будто он был вчера, – ответил граф с улыбкой. – Ты тогда открыл бутылку коньяка. Еще с тобой были Марина и Василий…

Едва Ростов произнес имя консьержа, словно по волшебству пиджаки в кладовке раздвинулись и в комнате появился сам Василий. Он по-военному щелкнул каблуками и кивками поприветствовал присутствующих.

– Госпожа Урбанова, Софья, Андрей, Эмиль, – после чего Василий повернулся в сторону Ростова: – Александр Ильич, можно тебя на минутку…

Очевидно, Василий собирался поговорить с Ростовым наедине, но кабинет графа был настолько маленьким, что отойти от гостей они смогли лишь на три шага. Остальные присутствующие отодвинулись в противоположную сторону комнаты.

– Я хотел сказать, – произнес Василий, придав своему тону некоторую интимность, – что сюда идет управляющий отелем.

Граф сделал удивленное лицо.

– Идет сюда?

– Совершенно верно, – ответил консьерж. – Или, скорее, не сюда, а туда, – и Василий показал пальцем в сторону спальни графа.

– А зачем?

Василий объяснил, что проверял заказанные для гостей билеты и обратил внимание на то, что «шахматный офицер» задержался в фойе отеля. Через некоторое время появился какой-то господин невысокого роста в широкополой шляпе, подошел к стойке регистрации и спросил Ростова. Тут к незнакомцу подошел «шахматный офицер», представился и сообщил, что ожидал появления этого человека и с радостью покажет ему комнату, в которой живет Ростов.

– И когда это было?

– Они сели в лифт, а я пошел по лестнице. Но вместе с ними в лифте был мистер Харриман из номера двести пятнадцать и Тарковы из четыреста двадцать шестого. Учитывая то, что лифт сделал две остановки на втором и четвертом этажах, можно было предположить, что они окажутся здесь буквально через несколько секунд.

– О боже!

Все присутствующие переглянулись.

– Ни звука! – приказал граф. Через кладовку он вышел в спальню, закрыл за собой дверь и огляделся, убеждаясь, что в комнате никого нет. После этого он взял книгу «Отцы и дети», сел на стул и оттолкнулся ногой так, чтобы стул встал на задние ножки. Тут раздался стук в дверь.

– Кто там? – спросил Ростов.

– Управляющий Леплевский, – донесся из коридора голос «шахматного офицера».

Передние ножки стула ударились об пол, граф встал, открыл дверь и увидел, что на пороге стоит управляющий с каким-то неизвестным человеком.

– Я надеюсь, что не отвлекаю вас, – произнес «шахматный офицер».

– Вообще-то поздновато… – заметил граф.

– Да, я понимаю, – ответил «шахматный офицер» с улыбкой. – Позвольте представить вам товарища Фриновского. Он спрашивал в фойе отеля, где вы живете, и я вызвался сопроводить его, чтобы он не потерялся.

– Как это мило с вашей стороны, – произнес Ростов. Описывая незнакомца, Василий использовал французское слово «petit», то есть «маленький», но граф даже не подозревал, что этот товарищ может оказаться настолько миниатюрным. Фриновский был такого маленького роста, что Ростову хотелось присесть на корточки, чтобы находиться с ним на более или менее одном уровне.

– Чем могу вам помочь? – спросил граф Фриновского.

– Я пришел к вам по поводу вашей дочери, – ответил тот, снимая с головы шляпу.

– По поводу Софьи?

– Да, совершенно верно, по поводу Софьи. Я – дирижер юношеского оркестра «Красный Октябрь». Сегодня вечером я присутствовал на конкурсе в консерватории, чем и объясняется мой поздний визит к вам. Мне очень понравилась ее выступление, и я хотел бы предложить ей должность второго пианиста в моем оркестре.

– Московский юношеский оркестр! – воскликнул граф. – Это очень приятно! А где находится ваш зал?

– Простите, – сказал карлик, – возможно, я не совсем точно изъяснился. Наш оркестр находится не в Москве. Мы находимся в Сталинграде.

Граф попытался скрыть свое разочарование и собраться с мыслями.

– Это очень любопытное предложение, товарищ Фриновский… Но я сомневаюсь, что оно заинтересует Софью.

Фриновский с недоумением посмотрел на «шахматного офицера», который в ответ покачал головой.

– Боюсь, что вопрос о заинтересованности вашей дочери никто не ставит, – ответил Фриновский. – Дело в том, что мной была сделана официальная заявка и получено разрешение на включение вашей дочери в состав моего оркестра. Это разрешение выдал заместитель секретаря Московского горкома по делам культуры.

Он вынул из кармана документ, показал его графу и продемонстрировал подпись заместителя секретаря Московского горкома по делам культуры.

– Как следует из этого приказа, Софья должна начать играть в оркестре первого сентября, – сказал Фриновский.

С подступающим чувством тошноты граф читал текст приказа, согласно которому Софья должна была начать работать в оркестре в городе, расположенном в тысяче километров от Москвы.

– Юношеский оркестр в Сталинграде, – произнес «шахматный офицер». – Я думаю, это большая честь, Александр Ильич…

Граф оторвал глаза от приказа, посмотрел на «шахматного офицера» и увидел на его губах коварную улыбку. Ростов понял, каким образом и по чьей инициативе появился этот приказ. Он сделал шаг по направлению к «шахматному офицеру» с твердым намерением схватить его за лацканы пиджака, а еще лучше за шею, как в этот момент из кладовки вышла Анна Урбанова.

Ростов, «шахматный офицер» и дирижер оркестра повернули головы и с удивлением посмотрели на актрису.

Анна грациозной походкой подошла к графу и положила ладонь ему на плечо. Она внимательно посмотрела на дирижера и «шахматного офицера», после чего с улыбкой спросила последнего: «Управляющий Леплевский, разве вы никогда раньше не видели, как женщины выходят из шкафа?»

– Нет, не приходилось, – запинаясь, ответил «шахматный офицер».

– Ну что ж, – произнесла Анна и перевела взгляд на карлика-дирижера. – А кто это с вами?

– Иван Фриновский, дирижер юношеского оркестра «Красный Октябрь» в Сталинграде. Рад с вами познакомиться, товарищ Урбанова! – по-военному бодро отрапортовал карлик.

– И я очень рада с вами познакомиться, – ответила Анна с чарующей улыбкой. – Вы, конечно, товарищ Фриновский, слегка преувеличиваете чувства, которые испытываете по поводу нашей встречи, но я не буду вас за это винить.

Фриновский потупил взгляд.

– Позвольте, – произнесла Анна, – помочь вам со шляпой.

Дело в том, что дирижер, видимо, от волнения, согнул свою шляпу пополам. Анна взяла шляпу из его рук и распрямила (подробно о том, как все это происходило, дирижер будет рассказывать последующие двадцать лет).

– Значит, вы являетесь дирижером юношеского оркестра в Сталинграде?

– Совершенно верно.

– Скажите, а вы знакомы с товарищем Начевко?

При упоминании имени круглолицего министра культуры карлик выровнял спину и распрямился, став выше на пару сантиметров.

– Пока не имел чести быть ему представленным.

– Пантелеймон – прекрасный человек, – заверила его Анна. – Человек большой души. Он очень интересуется молодыми исполнителями, а также их продвижением. Скажу вам, что он проявил личную заинтересованность в музыкальной карьере юной дочери Александра, Софьи.

– Проявил личную заинтересованность?

– О да! Вчера вечером за ужином он говорил мне, что хотел бы помочь развитию ее молодого таланта. Мне кажется, что у него есть планы на Софью здесь, в Москве.

– Я об этом не знал…

Дирижер посмотрел на «шахматного офицера» с выражением лица, которое бывает у человека, который совершил ошибку не по своей вине. Потом он повернулся к графу и взял у него письмо.

– Если ваша дочь захочет выступать в составе моего оркестра, знайте, что мы для нее всегда найдем достойное место.

– Спасибо, товарищ Фриновский, – произнес граф. – Я признателен вам за доверие.

Фриновский посмотрел на Анну и графа.