Амор Тоулз – Джентльмен в Москве (страница 59)
Осип слушал графа и кивал.
– Хорошо, – сказал Осип, когда граф закончил. – Я тебя понял. Так что именно тебя волнует? Тебя удивили высказывания друга, они тебя ранили? Я понимаю, что ты переживаешь по поводу его эмоционального состояния и здоровья в целом. Скажи, а возможно такое, что его мнение правильное, а вот чувства по этому поводу – неправильные?
– Я тебя не понимаю.
– Все как в «Мальтийском соколе».
– Осип, я тебя умоляю.
– Нет, я совершенно серьезно. Ведь мальтийский сокол является символом Запада. Золотую статуэтку сокола сделали крестоносцы в качестве подарка королю, символа церкви и монархии, то есть политических институтов, которые существовали в Европе много веков. Кто может утверждать, что любовь крестоносцев к своему наследию чем-то принципиально отличается от любви Толстяка к его статуэтке? Может быть, именно от этого и надо избавиться, чтобы жизнь могла двигаться дальше.
Тон Осипа стал мягче.
– Александр, большевики совсем не вестготы. Мы не варвары, которые пришли в Рим и уничтожили все произведения искусства, которые там были. Все как раз наоборот. В 1916 году Россия была самой настоящей варварской страной. Мы были самыми безграмотными во всей Европе, большая часть населения находилась в том или ином виде рабства. Мы пахали деревянными плугами, жили при свете лучины, спивались, молились на иконы. Люди жили так, как жили их прадеды много лет назад. Как ты думаешь, разве нам не мешало слепое поклонение церкви, статуям и древним политическим институтам?
Он замолчал и налил в бокал вина.
– И что мы видим сейчас? Мы вышли на почти американскую производительность труда и ставим перед собой наши, советские цели. Сейчас у нас почти стопроцентная грамотность населения. Женщины, которые раньше жили как рабыни, стали равноправными с мужчинами. Мы строим новые города и производим больше, чем самые развитые страны Европы.
– Но какой ценой все это далось?
Осип ударил кулаком по столу.
– Огромной ценой! А ты думаешь, что достижения американцев дались им просто так?! Ты спроси об этом черных. Думаешь, их инженеры построили небоскребы и проложили автострады, не уничтожив при этом жилых районов, которые там раньше были? Я вот что тебе скажу – мы и американцы идем впереди планеты всей потому, что научились забывать прошлое, а не поклоняться ему. Но американцы идут путем индивидуализма, а мы – путем коллективизма.
После того как они с Осипом расстались в десять часов вечера, граф не пошел к себе наверх, а решил зайти в бар «Шаляпин» в надежде, что там можно будет спокойно посидеть. Однако когда он вошел в бар, то увидел там толпу людей – журналистов и дипломатов, которых обслуживали две официантки в черных коротких платьях. В центре веселья в очередной раз был адъютант американского генерала. Адъютант чуть наклонился корпусом вперед, расставил ноги, развел руки в стороны и рассказывал историю, как генерал сражался с гусями.
– …Портерхаус обошел монсеньора и начал медленно приближаться ко второму гусю. Генерал наклонил голову и ждал, когда птица посмотрит ему в глаза. Вот его секрет – смотреть в глаза. Когда они смотрят друг другу в глаза, противник Портерхауса начинает думать, что он ему ровня. Генерал сделал два шага влево, а потом три шага вправо. Гусь потерял равновесие, посмотрел в глаза генералу, и в этот момент тот на него прыгнул!
Адъютант подпрыгнул.
Две официантки завизжали, потом захихикали.
Когда адъютант распрямился, в его руках был ананас. Одной рукой он как бы держал ананас за «горло», а второй за «хвост» и поднял фрукт вверх на всеобщее обозрение.
– И в этот момент пояс на халате нашего славного генерала развязался, и все увидели его трусы армейского образца. И в этот момент мадам Велоски потеряла сознание.
Все дружно зааплодировали, и адъютант поклонился. Потом он положил ананас и поднял свой бокал.
– Реакция мадам вполне понятна, – сказал один из журналистов. – Но ты-то сам что сделал, когда увидел трусы генерала?
– Что сделал я? – переспросил адъютант. – Взял под козырек, понятное дело!
Все рассмеялись, и адъютант выпил.
– А сейчас, господа, я предлагаю выдвигаться. Скажу вам по личному опыту, что в «Национале» играют самую странную самбу во всей Европе. Барабанщик группы слеп на один глаз и не попадает по барабанам. Солист группы не попадает в ритм, и складывается такое ощущение, что он вообще никогда в жизни не слышал эту латиноамериканскую музыку. Что такое Южная Америка, он знает только понаслышке. Но старается изо всех сил, и парик у него просто великолепный.
После того как гости покинули бар «Шаляпин», граф подошел к стойке.
– Добрый вечер, Аудриус.
– Добрый вечер, граф. Что будете пить?
– Арманьяк, пожалуйста.
Он взял в руки бокал и улыбнулся, вспоминая рассказ адъютанта. Потом задумался о том, не является ли этот случай отображением психологии всех американцев. Осип говорил, что во время Великой депрессии Голливуд отвлек рабочих от классовой борьбы. Однако Ростов далеко не был уверен в том, что Осип правильно оценивал ситуацию. В 1930-х годах в Америке ставили много мюзиклов и комедий. Но при этом строили небоскребы и играли джаз. Получается, что небоскребы и джаз – это тоже своего рода обманка, уводящая трудящихся от классовой борьбы? Или все-таки это проявление особенностей и духа нации, которые не смогла истребить даже Великая депрессия?
Граф поболтал арманьяк в бокале и краем глаза увидел, что через пару стульев от него кто-то сел за барную стойку. Ростов повернул голову и увидел, что это адъютант.
Аудриус подошел к адъютанту.
– С возвращением, – произнес бармен. – Что желаете, капитан?
– То же самое, что я пил раньше.
Аудриус отошел, чтобы приготовить напиток для адъютанта, который начал рассеяно барабанить пальцами по стойке. Граф повернулся в сторону американца, и они дружески улыбнулись друг другу.
– Вы же вроде собирались в «Националь»? – спросил граф.
– Мои приятели так торопились туда попасть, что совершенно забыли про меня, – ответил американец.
– Очень жаль.
– Совершенно не о чем жалеть, – возразил адъютант. – Иногда полезно свежим взглядом посмотреть на место, которое ты думал, что покидаешь. Завтра рано утром я еду домой, в отпуск, поэтому только к лучшему, что я никуда не пошел.
Американец протянул руку графу.
– Ричард Вандервиль.
– Александр Ростов.
Американец кивнул, потом на секунду задумался и спросил:
– А вы разве не официант из ресторана «Боярский»?
– Совершенно верно.
Аудриус поставил перед американцем бокал с напитком. Американец сделал глоток и медленно выдохнул с выражением блаженства на лице. Потом он снова повернулся в сторону графа.
– Скажите, вы русский?
– Самый настоящий русский.
– Тогда позвольте выразить восхищение вашей страной. Мне очень нравятся ваш алфавит и эти маленькие кулинарные изделия с мясом внутри. Единственное, чего вы пока еще не освоили, это коктейли…
– Неужели?
Капитан кивнул в сторону сидевших на другом конце бара аппаратчика с кустистыми бровями и молодой брюнетки, в руках которых были бокалы с напитком ярко-пурпурного цвета.
– Аудриус говорил мне, что в этих коктейлях десять разных ингредиентов. В них есть водка, ром, бренди, гранатовый сироп, экстракт розовых лепестков, горькая настойка и даже расплавленный сахар. Но настоящий коктейль – это совсем не
– Из двух?
– Да. Причем таких, которые дополняют друг друга. Ингредиенты не должны перекрикивать друг друга, как бабки на базаре. Джин и тоник, бурбон и вода. Виски – сода. – Американец покачал головой и отпил из бокала. – Простите, что все это вам объясняю.
– Вы интересно объясняете.
Капитан кивнул в знак благодарности.
– Вы позволите мне поделиться с вами одним соображением личного порядка? – спросил он.
– Да, пожалуйста, – ответил Ростов.
Американец подвинул свой бокал и пересел на соседний с графом стул.
– Мне кажется, вы погрузились в какие-то тяжелые раздумья. И не торопитесь выпить свой арманьяк, раз над ним уже полчаса сидите. Вы так долго раскручивали его в бокале, что может возникнуть воронка, которая засосет нас на этаж ниже.
Граф рассмеялся и поставил бокал на стойку.
– Вы правы. У меня действительно есть над чем подумать.
– Вот и прекрасно, – заметил Ричард и показал рукой на почти пустой бар. – Вы пришли в правильное место. Питейные заведения созданы для того, чтобы джентльмены могли в них встречаться и рассказывать о своих проблемах тем, кто готов их выслушать.
– Или поделиться своими проблемами с незнакомцами?
Ричард поднял вверх указательный палец.
– Незнакомцы – это самые благожелательные люди на свете. Так расскажите о том, что вас тяготит. Проблемы с женщиной? Деньгами? Или у вас творческий кризис?