Амор Тоулз – Джентльмен в Москве (страница 52)
Осип заметил, что разделяет любовь графа к летним ночам, согласился с ним в том, что
– Летняя ночь прекрасна, вино чудесное, и бифштекс очень мягкий, – сказал он. – Однако не пора ли нам перейти к обсуждению книги?
– Да, конечно, – согласился граф и поставил бокал. – Поговорим о книге. Начинай ты.
– Для начала могу сказать, что это точно не «Зов предков»[78].
– Вот уж точно, не «Зов предков», – согласился с улыбкой Ростов.
– Должен сказать, что мне понравились наблюдательность автора и его умение подмечать и анализировать детали, но в целом первый том, если смотреть на него только с точки зрения получения знаний о политической системе Америки, не очень информативен.
– Это точно, – согласился граф и кивнул, как мудрец. – В первом томе упор сделан на детали…
– Но вот второй том, в котором автор пишет об американском обществе, просто удивительный!
– Полностью согласен.
– Прямо с начала второго тома… где это… ах, вот: «Во всем цивилизованном мире нет страны, где бы философии уделяли меньше внимания, чем в Соединенных Штатах». Прекрасно сказано! И очень информативно!
– О да, – усмехнулся граф.
– И через пару глав он пишет о том, что американцам свойственна тяга к материальному благополучию. Он утверждает, будто американцы «в большинстве своем заняты решением задачи удовлетворения желаний своего тела, а также тем, чтобы обеспечить ему максимальный комфорт». И это было в 1840 году! Я представляю, чтобы он сказал, если бы побывал в Америке 1920-х.
– Очень хорошо сказано, друг мой.
– Но объясни мне, Александр, вот что: почему он убежден в том, что демократия способствует развитию промышленности?
Граф откинулся на спину стула и переложил свои столовые приборы с места на место.
– Вопрос о промышленности. Это очень любопытный вопрос, Осип. Я бы сказал, что это просто важнейший вопрос. Ты сам-то что по этому поводу думаешь?
– Нет, Александр, подожди. Я же спрашиваю, каково твое мнение.
– И я это мнение тебе обязательно сообщу. Но мне, как твоему наставнику, не хочется его тебе навязывать. Лучше прежде дать возможность высказаться тебе. Свежий взгляд – это очень важно.
Осип внимательно посмотрел на графа, который потянулся к своему бокалу.
– Александр, а ты вообще читал эту книгу?
– Конечно, читал, – подтвердил граф и поставил бокал на стол.
– Я хотел сказать, прочитал ли ты оба тома до самого конца?
– Друг мой, главный принцип обучения сводится к тому, что важнее не прочитать каждое слово в книге, а получить достаточную осведомленность о материале.
– Скажи, до какой страницы ты дочитал именно эту книгу?
– Сейчас скажу, – ответил граф и открыл страницу с оглавлением. – Сейчас… до восемьдесят седьмой.
Осип внимательно посмотрел на Ростова. Потом он схватил увесистый том Токвиля и с силой швырнул его об стену. Том угодил в фотографию, на которой был изображен Ленин, выступающий во время митинга на Театральной площади. Стекло фотографии разбилось, а сама фотография с рамкой и осколками с грохотом упала на пол. Дверь открылась, и вбежал голиаф с пистолетом в руке.
– Черт побери! – воскликнул граф и поднял вверх руки.
Осипу, вероятно, хотелось приказать телохранителю пристрелить графа, но он сделал глубокий вдох и потом покачал головой.
– Все в порядке, Владимир.
Владимир кивнул и вышел за дверь.
Бывший полковник сложил на груди руки и уставился на Ростова в ожидании объяснений.
– Осип, прости меня… – проговорил смущенно граф. – Я хотел ее дочитать. Более того, я специально расчистил свой график, чтобы дочитать книгу вчера вечером. Но возникли разные обстоятельства…
– Какие обстоятельства?
– Неожиданные.
– Какие именно?
– В виде молодой особы.
– Молодой особы?
– Это дочь старой подруги. Она свалилась на мою шею совершенно неожиданно и проживет у меня некоторое время.
Сначала Осип непонимающе смотрел на Ростова, а потом громко рассмеялся:
– Ну и ну, Александр Ильич! У тебя остановилась молодая особа. Ну, чего же ты мне раньше не сказал? Я понимаю, что ни на что другое у тебя нет времени. Хорошо, мы еще обсудим Токвиля, ты об этом не забывай. А сейчас не стану тебя больше задерживать. Ты еще успеешь с ней выпить и закусить икрой в «Шаляпине». А потом можете перейти в ресторан на первом этаже и потанцевать.
– Я должен тебе сказать, что это очень молодая особа.
…
– Насколько молодая?
– Ей пять или шесть лет.
– Пять или шесть!
– Я думаю, скорее всего, шесть.
– Так у тебя живет шестилетний ребенок?
– Да.
– В твоей комнате?
– Да…
– И как долго она будет у тебя жить?
– Несколько недель. Может, месяц. Но не дольше двух…
– Понятно, – сказал Осип и улыбнулся.
– Если честно, – произнес Ростов. – Пока я и сам испытываю большие сложности и неудобства. Впрочем, ничего другого и нельзя было ожидать. Как только она акклиматизируется, мы сделаем кое-какие изменения, и все снова придет в норму.
– Я уверен, что именно так оно и будет, – сказал Осип. – Не смею тебя дольше задерживать.
Граф пообещал, что к их следующей встрече он дочитает Токвиля, и вышел за дверь. Осип поднял бутылку, но в ней уже не было вина, поэтому он взял бокал графа и перелил остатки его вина в свой.
Он подумал, помнит ли он сам, когда его детям было шесть лет? Помнит ли он о том, как они могли проснуться еще до рассвета? Свежи ли в его памяти те времена, когда все мелкие предметы вечно валялись под ногами? Те времена, когда он не успевал отвечать на письма, читать книги и часто даже не был в состоянии довести мысль до конца. Да, он помнил это время. Помнил его, словно все это было вчера.
– Конечно, – сказал он вслух, – «мы сделаем кое-какие изменения, и все снова придет в норму».
Граф твердо придерживался мнения, что взрослым мужчинам негоже бегать по коридорам. Он вышел из зала после ужина с Осипом около одиннадцати вечера и понимал, что заставил Марину слишком долго сидеть с Софьей. Поэтому он решил сделать исключение из своего правила и бегом помчался по коридору. Он повернул за угол и столкнулся с бородатым человеком, который вышагивал на лестничной площадке.
– Мишка!
– Вот ты где, Саша!
Первой мыслью графа при виде друга было, что он не сможет сейчас уделить ему время. Надо просто сказать Мишке, что сейчас у него нет ни секунды.
Однако, взглянув на лицо друга, Ростов понял, что не отправит Мишку, не выслушав, что с ним случилось. У Мишки точно произошли какие-то неприятности. Граф прошел с ним к себе в кабинет и сел на стул. Мишка стоял и крутил в руках шляпу.
– Ты же должен был приехать в Москву только завтра, – сказал граф.
– Да, но по просьбе Шаламова я приехал на день раньше, – ответил Михаил.