Амор Тоулз – Джентльмен в Москве (страница 29)
– Мой друг?
– Официант с нижнего этажа.
Граф с удивлением посмотрел на Андрея. И потом вдруг вспомнил прошлый Новый год. Тогда он поправил официанта и порекомендовал молодой паре мукузани к мясу по-латышски, которое молодые люди заказали. Тогда граф еще подумал о том, что опыт ничем не заменить…
«А вот, оказывается, можно не только заменить, но и отменить», – подумал он.
Граф пошел по центральному проходу винного погреба. Андрей следовал за ним. Они шли, как командир и его заместитель, которые обходят военный госпиталь после битвы, осматривая раненых. В конце прохода, считая на ходу количество стеллажей и полок, граф пришел к выводу, что только в этом отсеке находилось более тысячи практически одинаковых по форме и объему бутылок.
Он взял в руку одну из бутылок без этикетки. Оценил, как удобно она лежит в ладони. Но что таится внутри? Шардоне, к которому отлично подойдет камамбер? Или совиньон-блан, что прекрасно пьется с козьим сыром?
Содержимое было разным. В каждой бутылке таился сложный и уникальный продукт, результат труда многих поколений и даже целых народов. Цвет, вкус и аромат каждого отдельного вина отражал климат, особенности почвы и рельефа конкретного географического района произрастания винограда. Кроме этого, существовало такое понятие, как «винтаж». Знаток мог сделать глоток и определить, когда в год сбора винограда была оттепель, много ли выпадало осадков в то лето, какие дули ветра и какова была облачность.
Бутылка вина – это квинтэссенция времени и места, поэтическое выражение индивидуальности. Но благодаря тому, что этикетки сорвали, каждая бутылка была отброшена назад в море анонимности, в землю усредненности и неизвестности.
И тут на графа снизошло озарение. Подобно Мишке, который понимал настоящее как естественное продолжение прошлого, граф в тот момент совершенно четко увидел
По мере того как мы постепенно стареем, мы начинаем утешать себя мыслью, что кардинальные изменения в образе жизни могут произойти только в течение нескольких поколений. Перед праздниками мы достаем из буфета старые семейные рецепты, написанные рукой родственника, которого, вполне возможно, уже нет в живых. А мебель в наших домах? Восточные кофейные столики и столы заботливо передаются из поколения в поколение. И хотя эти предметы уже «вышли из моды», мы их очень ценим и считаем, что они украшают нашу жизнь, а также доказывают то, что все изменения в мире происходят постепенно.
Однако граф должен был признать, что иногда изменения могут происходить в мгновение ока. Революция, политический кризис, научный прогресс, а также сочетание этих факторов могут привести к тому, что общественное развитие происходит скачкообразно, в результате чего быстро исчезают некоторые аспекты жизни, которые при нормальном развитии могли бы еще существовать на протяжении десятилетий. И особенно часто подобное происходит тогда, когда у власти стоят люди, которым не свойственны душевные колебания, которые не желают разбираться в нюансах и больше всего на свете ценят собственное мнение.
На протяжении последних нескольких лет граф с горькой улыбкой замечал, что тот или иной аспект бытия, та или иная радость навсегда ушли из его жизни. Например, путешествия, поэзия или любовь. Несмотря на то, что граф сам себе это твердил, в глубине души он так не считал. В глубине души он надеялся на то, что все это никуда не делось, а лишь отошло на второй план, но еще может вернуться. Теперь, глядя на бутылку без этикетки, граф понял, что в его жизни все уже позади. Потому что большевики, строившие будущее таким, каким они его видели, не могли успокоиться, пока все, что было в России раньше, не исчезнет, не будет уничтожено и забыто.
Граф положил бутылку и направился к стоявшему около лестницы Андрею. И тут, проходя между рядами полок, он неожиданно подумал, что, возможно, еще не все окончательно потеряно.
– Одну минуту, Андрей.
Граф медленно шел вдоль рядов полок, просматривая их содержимое снизу доверху. Андрей понимал, что делает граф, но считал, что у того нет никаких шансов. В шестом ряду на уровне колена граф заметил одну бутылку и осторожно вынул ее из ячейки. Он поднес ее к свету и с улыбкой увидел, что на горлышке красуется логотип в виде двух выпуклых скрещенных ключей.
Двадцать второго июня 1926 года, в день десятой годовщины смерти Елены, граф Александр Ростов выпьет за упокой души своей сестры. И потом он решительно и бесповоротно покончит счеты с этой жизнью.
1926
Adieu
Рано или поздно каждый из нас должен выбирать философию собственной жизни. Так, по крайной мере, думал граф, стоя перед окнами номера 317, в котором жил раньше. В номер он проник с помощью ключа, который подарила ему Нина.
Каждый из нас должен выбрать себе систему внутренних координат, внятную и убедительную, связывающую причину и следствие. Такая система может появиться на основе прочитанных книг, сложиться в ходе задушевных философских разговоров с друзьями в три часа ночи или просто стать результатом природных склонностей человека. Эта система помогает каждому из нас находить смысл в тех маленьких и больших событиях, которые происходят в нашей жизни. Причем эти события могут быть совершенно разными – умышленными, спонтанными, неизбежными или непредсказуемыми.
Для многих русских людей на протяжении веков роль такого внутреннего стержня играла православная церковь. Вне зависимости от личных предпочтений – твердой руки Ветхого Завета или более мягкой Нового – вера в Бога помогала людям понять или, по крайней мере, принять и смириться с существующей реальностью.
Многие сверстники графа, с которыми он учился, отвернулись от церкви, но нашли себе, так сказать, альтернативные методы утешения. Некоторым нравились логика науки и идея естественного отбора, выдвинутая Дарвином. Другие предпочитали идею вечного возвращения Ницше или диалектику Гегеля. Бесспорно, каждая из этих систем становилась весьма убедительной к тысячной странице сочинений.
Однако сам граф всегда склонялся не к философскому, а метеорологическому объяснению происходящих в мире событий и явлений. Если выразиться точнее, граф твердо верил во влияние плохой и хорошей погоды. Он свято верил во влияние ранних заморозков и длинного, жаркого лета, легких дождей и тяжелых, свинцовых туч, тумана, солнца и снегопада. И в первую очередь граф верил в то, что малейшие колебания температуры способны до неузнаваемости изменить судьбу человека.
Чтобы доказать правильность теории графа, не надо было далеко ходить. Достаточно просто выглянуть в окно. Всего три недели назад температура едва достигала восьми градусов, и на Театральной площади было пустынно и серо. Но вот температура увеличилась всего на пару градусов, и зацвели деревья, запели птицы, тут и там на скамейках появились парочки самого разного возраста. Если изменение температуры на каких-нибудь несколько градусов изменило вид площади, почему оно не в состоянии было изменить историю всего человечества?
Даже Наполеон, собравший 450-тысячную армию, верно оценивший недостатки сил неприятеля, изучивший рельеф местности и досконально продумавший план атаки, должен был признать, что температура имеет огромное значение. Температура воздуха не только определяет скорость продвижения наступающих войск, но и скорость доставки продовольствия и боеприпасов, а также отражается на моральном духе солдат. (Ах, Наполеон, вряд ли тебе удалось бы покорить матушку-Россию, если бы температура была, скажем, на десять градусов выше, но тебе бы точно удалось сохранить гораздо больше солдат, а не растерять подавляющую часть своей армии на пути от Москвы до Немана.)
Если вы не большой поклонник военной истории, то можно взять другой пример. Давайте представим, что поздней осенью группу друзей и знакомых пригласили на празднование дня рождения очаровательной княжны Новобацки, которой исполнялся двадцать один год…
В тот день около пяти часов пополудни граф, выглянув в окно, убеждается, что погода совсем не праздничная. Чуть выше нуля, может быть, плюс один или плюс два градуса по Цельсию. Небо закрыто тучами. Идет мелкий и противный дождь. Граф думает о том, что гости княжны приедут замерзшими и мокрыми. Но когда в шесть часов вечера граф выезжает из дома, температура резко падает ниже нуля и начинает идти снег. Снежинки волшебным танцем кружат в вечернем воздухе. Все идет просто идеально до тех пор, пока мимо них не проносится галопом тройка, которой управляет гусарский офицер, стоящий в полный рост, как римский центурион в колеснице. Эта тройка сбрасывает карету Ростова в кювет.
Потом целый час карету вытаскивают из канавы, и граф опаздывает к началу праздника княжны. Одновременно с графом прибывает один его старый друг, однокашник по университету. Друг расправляет плечи, выкатывает грудь колесом, вылезает из дрожек и тут же, поскользнувшись на льду, падает на пятую точку. Граф помогает другу встать и, взяв его под руку, входит с ним в дом, как раз когда все направляются из гостиной в обеденный зал.
В обеденном зале он быстро обходит стол в поисках таблички со своим именем, думая о том, что, учитывая его репутацию хорошего рассказчика, его посадят рядом с какой-нибудь тихой и скучной кузиной. Но, как выясняется, ему отведено почетное место, справа от молодой княжны. А слева от нее оказывается… представьте, тот самый гусар, из-за которого ему всего пару часов назад пришлось побывать в канаве.