Амитав Гош – Стеклянный Дворец (страница 22)

Я бросился вниз по лестнице хижины, а хсин-оук бежал следом. Добравшись до таи, я споткнулся в темноте и упал лицом в грязь. Хсин-оук помог мне встать, когда небо разорвала молния. Внезапно он выпустил мою руку и издал хриплый запинающийся вопль.

— Что? вскричал я. — Что ты видишь?

— Смотри! Внизу, на земле!

Снова вспухнула молния, и я увидел прямо перед собой огромный зубчатый след от ноги Шве Доук. Но рядом с ним был меньший отпечаток, странно бесформенной, почти продолговатый.

— Что это? — спросил я. — Кто оставил этот след?

— Это отпечаток ноги, — ответил он, — человеческой, хотя настолько искореженной, что его сложно узнать.

Я застыл на месте, молясь об очередной молнии, чтобы смог рассмотреть след и убедиться в том, что эти слова правдивы. Я всё ждал и ждал, но казалось, что прошла целая вечность, прежде чем небеса снова осветились. Но шел такой ливень, что все следы на земле исчезли.

Глава девятая

В 1905 году, на двадцать первый год заточения короля, в Ратнагири прибыл новый администратор округа, чиновник, в чьи обязанности входило заниматься бирманской королевской семьей. Это была важная должность, и получали ее главным образом люди, состоявшие на государственной службе — кадры его величества, управляющие британскими владениями в Индии. Чтобы поступить на государственную службу в Индии, кандидаты сдавали в Англии труднейший экзамен. Большинство были британцами, хотя среди них встречалось и небольшое число индийцев.

Прибывший в 1905 году администратор был индийцем по имени Бени Прасад Дей. Ему слегка перевалило за сорок, и в Ратнагири он был чужаком, будучи бенгальцем из Калькутты, которая лежала на карте Индии по диагонали, на другом конце страны. Администратор Дей был худым человеком с орлиным профилем, его нос заканчивался тонким, похожим на клюв кончиком. Одевался он в прекрасные костюмы с Сэвил-Роу [18] и носил очки в золотой оправе. Он прибыл в Ратнагири в сопровождении жены Умы, лет на пятнадцать его младше — высокой, энергичной женщины с густыми кудрявыми волосами.

Король Тибо наблюдал со своего балкона, когда все официальные лица Ратнагири собрались на пристани Мандви, чтобы встретить нового администратора с женой. Прежде всего он отметил, что мадам носит необычное платье. Король озадачено передал бинокль королеве.

— Во что она одета?

Королева смерила ее долгим взглядом.

— Это просто сари, — наконец ответила она. — Но она носит его по-новому.

Королева объяснила, что индийские чиновники придумали новый способ носить сари, с разными мелочами, позаимствованными из европейского платья — нижними юбками и блузой. Она слышала, что женщины по всей Индии переняли этот новый стиль. Но конечно, до Ратнагири всё добиралось позже, королеве и самой до сих пор не довелось взглянуть на новую моду.

Королева видела много администраторов, индийцы и англичане, они приезжали и уезжали, и она всегда считала их врагами и тюремщиками, выскочками, недостойными и малейшего внимания. Но сейчас она была заинтригована.

— Надеюсь, он приведет свою жену, когда зайдет к нам. Будет интересно взглянуть на это новое сари.

Несмотря на благоприятное начало, первая встреча королевской семьи с новым администратором чуть не закончилась катастрофой. Администратор Дей с женой прибыли в то время, когда все умы занимала политика. Каждый день приходили сообщения о собраниях, маршах и петициях, людям велели бойкотировать английские товары, женщины устраивали костры из произведенных в Ланкашире тканей. На Дальнем Востоке шла война между Россией и Японией, и в первый раз было похоже, что азиатская страна может победить европейскую мощь. Индийские газеты наполнились новостями об этой войне и говорили о том, что она означает для колоний.

Обычно не в привычке короля было встречать приходящих в Отрэм-хаус чиновников. Но он пристально следил за русско-японской войной и горел желанием узнать, что о ней думают другие. Когда новый администратор с женой прибыли с визитом, первые слова король произнес о войне:

— Администратор-сахиб, — резко сказал он, — вы видели новости? Японцы победили русских в Сибири?

Администратор поклонился в пояс с прямой спиной.

— В самом деле, я видел сообщения об этом, ваше величество, — ответил он. — Но должен признаться, не думаю, что это событие имеет большое значение.

— О? — отозвался король. — Что ж, удивительно слышать подобное, — он нахмурился, словно давая понять, что не собирается менять тему.

В предыдущий вечер Уму с управляющим ввели в курс особенностей предстоящего визита в Отрэм-хаус. Им сказали, что король никогда не присутствует на таких встречах, их примет королева в комнате приемов на первом этаже. Но у входа они обнаружили короля, одетого в мятую лонджи и расхаживающего по прихожей, похлопывая по бедрам скатанной в трубочку газетой. Его лицо было бледным и опухшим, а тонкая дымка растрепанных седых волос свисала до самой шеи.

Королева, с другой стороны, выглядела в точности как должно: сидела, застыв на высоком кресле, спиной к двери. Эта поза, как знала Ума, была как боевой порядок: гости должны были подойти и самостоятельно усесться на низких стульях вокруг ее величества, в полном молчании. Таким путем королева сохраняла дух мандалайского протокола — раз уж представители Британии непреклонно отказывались делать шико, она, в свою очередь, не обращала внимания на их присутствие.

Уму просили оставаться в комнате приемов настороже, высматривая случайные мешки с рисом или соломенные корзины с чечевицей. Эта комната служила чем-то вроде вспомогательного склада, и некоторые неосторожные посетители имели неприятности, попав в неожиданную западню, в порядке вещей было наткнуться на скрытые под диванами груды чили или кувшины с соленьями на полках. Во время одного из таких происшествий суперинтендант полиции всем весом сел на колючие останки сушеной рыбы. В другой раз, попав в засаду мощной струи перца, почтенный окружной судья чихнул так, что его вставная челюсть пролетела по всей комнате и с клацаньем упала к ногам королевы.

Истории о комнате приемов заставили Уму вести себя осторожно и заколоть сари бесчисленными безопасными булавками и зажимами. Но войдя в комнату, она обнаружило, что помещение совсем не такое, как ожидалось. Она не смутилась, а наоборот, почувствовала себя на удивление комфортно в окружении знакомых запахов риса и фасоли. В любом другом окружении королева Супаялат со своим похожим на маску лицом и синюшными губами показалась бы похожей на призрак и вселяющей ужас. Но домашние ароматы, казалось, немного смягчили ее резкие черты, придя на помощь несгибаемой фигуре.

На другом краю комнаты король громко похлопывал газетой по ладони.

— Что ж, администратор-сахиб, — сказал он, — думали ли вы когда-нибудь, что настанет тот день, когда восточная страна победит европейскую державу?

Ума задержала дыхание. В последние несколько недель администратор провел много жарких дискуссий относительно последствий победы Японии над Россией. Некоторые заканчивались вспышками гнева. Она с тревогой наблюдала, как муж откашлялся.

— Мне известно, ваше величество, — бесстрастно произнес администратор, — что индийские националисты встретили победу японцев с радостью, как, несомненно, и бирманские. Но поражение царя никого не удивило и не пойдет на пользу врагам Британской империи. Империя сегодня сильнее, чем никогда. Чтобы в этом убедиться, достаточно взглянуть на карту мира.

— Но со временем, администратор-сахиб, всё меняется. Ничто не длится вечно.

Голос администратора стал резче.

— Разрешите напомнить вашему величеству, что Александр Македонский, проведя в степях Центральной Азии всего несколько месяцев, основал там подчиненные государства, которые просуществовали несколько веков. Британская империя, напротив, существует всего столетие, и будьте уверены, ваше величество, ее влияние просуществует еще многие века. Мощь империи такова, что сможет противостоять всем вызовам, и останется таковой в обозримом будущем. Могу я взять на себя смелость указать вашему величеству, что сегодня вас здесь не было бы, если бы вас не отправили сюда двадцать лет назад.

Король вспыхнул, молча уставившись на администратора. Ответить пришлось королеве. Она наклонилась вперед, вцепившись длинными острыми ногтями в подлокотники кресла.

— Довольно, господин администратор, — сказала она. — Хватит, бас каро.

Настала тишина, которую прерывал лишь один звук — ногтей королевы, царапающих полированные подлокотники. Комната словно озарилась неясным мерцанием, будто от пола внезапно пыхнуло жаром.

Ума сидела между Долли и Второй принцессой. Она слушала перепалку мужа с королем в испуганном молчании, замерев на месте. На стене перед ее глазами висела небольшая акварель с изображением предрассветного пейзажа, суровой красной равнины, усеянной тысячами окутанных туманом пагод. Внезапно Ума хлопнула в ладони и громко вскрикнула:

— Паган!

Это слово произвело эффект взрыва в замкнутом пространстве. Все вскочили и посмотрели на Уму. Она подняла руку и показала:

— Картина на стене, это ведь Паган, правильно?

Рядом с Умой сидела Вторая принцесса, которая с готовностью ухватилась за возможность сменить тему.

— Да, это он. Долли может вам рассказать, это она нарисовала.