Амитав Гош – Оружейный остров (страница 48)

– Может, нам явлено чудо? – лукаво спросила Чинта.

Пия нахмурилась.

– Вовсе нет, просто чуть необычно. Хоть я уже бывала в местах, где в течение часа встретишь дюжину разных особей.

Игры дельфинов привлекли на палубу зрителей, выражавших свой восторг криками и аплодисментами, и животные, как будто переняв их настроение, раз за разом выдавали серии акробатических фигур и при этом косили глазом, словно проверяя производимое впечатление.

– Те еще артисты, – неодобрительно сказала Пия, – им бы только поиграть на публику.

– Коли так, не говорит ли это о том, что они понимают человеческую натуру? – спросил я.

– Не говорит, – отрезала Пия. – Просто у них такой характер.

Представление, устроенное дельфинами, возымело благотворный эффект на пассажиров “Лукании”: мрачные предчувствия схлынули, уступив место общему веселью. Народ причащался вином и граппой, на камбузе исходили паром кастрюли с пастой – католические филантропы явно подготовились к походу. Вскоре над палубой поплыли мелодии в исполнении гитары и аккордеона, временами поддержанные песенными строчками.

Вечер был ясный, светила яркая луна. Близилась ночь, но дельфины не отставали от судна и высоко выпрыгивали из воды, словно приглядывая за путниками.

Пия принесла вино и тарелки с щедрыми порциями пасты. Мы сели рядышком, укрыли колени термоодеялами и, молча чокнувшись стаканами (одноразовыми и органическими), принялись уплетать наш ужин, то и дело слегка соприкасаясь плечами.

Расправившись с едой, Пия отложила вилку и спросила:

– Скажите, Дин, вы смогли бы жить еще где-нибудь, кроме Нью-Йорка?

Я уж было ответил “нет”, но вспомнил слова Чинты о душе, приоткрывшейся на щелку, и насторожился.

– Почему вы спрашиваете?

– Мне подумалось, что вам может понравиться Юджин. Там хороший климат, отличная библиотека. Как-нибудь стоило бы проверить.

– Даже не знаю. А где я буду жить?

– Наверное, у меня, в моей гостевой комнате, – нерешительно проговорила Пия.

Я боялся, она услышит, как заколотилось мое сердце. Понимая, что неосторожным словом могу оттолкнуть ее навеки, я ограничился нейтральной фразой:

– Что ж, можно попробовать.

– Знаете, если Юджин вам глянется и вы захотите пробыть там подольше, можно будет подыскать что-нибудь комфортабельнее. Рядом со мной как раз освободилась квартира.

Изо всех сил стараясь не выдать обуявшую меня радость, я сказал нарочито спокойно:

– Идея хорошая. Пожалуй, я бы мог сдавать бруклинскую квартиру и полученными деньгами оплачивать свое новое жилье.

– Ну вот и поразмыслите.

– Непременно.

Я смолк, преисполненный благодарности Оружейному Купцу и его легенде, Манасе Дэви и даже королевской кобре. Казалось, они освободили меня, разрушив колдовские чары.

Я перевел взгляд на море в лунном свете и вспомнил словосочетание, часто встречающееся в бенгальских легендах о Купце, – “омытые океанами земли”. В этот момент мне казалось, что я пребываю среди всего самого хорошего, что есть на свете – бескрайнего моря, неохватного горизонта, лунного света, прыгающих дельфинов, – и омыт надеждой, добром, любовью, милосердием и великодушием.

Буйство

Наш давешний оптимизм и чувство сплоченности быстро угасли, когда утром мы увидели флотилию разновидных судов, зафрахтованных активистами всякого толка, о разнообразии взглядов которых говорили выставленные напоказ флаги и лозунги:

ВЕРНУТЬ ОТПРАВИТЕЛЮ!

МЕСТ НЕТ, ВАЛЯЙТЕ ОБРАТНО!

КАЖДЫЙ ЧЕЛОВЕК ЛЕГАЛЕН

ХОЗЯЕВА КОНТИНЕНТА МЫ – КОРЕННЫЕ ЖИТЕЛИ

ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ МИГРАЦИЯ = ВТОРЖЕНИЕ

БЕЖЕНЦЫ – НЕ ВРАГИ

ИММИГРАНТЫ ТОЖЕ БОЖЬИ ДЕТИ

ДОСТАЛИ УЖЕ!

СТЕРИЛИЗОВАТЬ И ГНАТЬ ВОН!

Стало ясно, что противников иммиграции гораздо больше и, судя по флагам, трепетавшим над палубами их судов, многие проделали долгий путь из Германии, Венгрии, России, Сингапура и Австралии, чтобы заявить о своей позиции.

Чем ближе к ним подходила “Лукания”, тем больше мрачнели ее пассажиры. Когда прошел слух о созыве собрания, Чинта заявила о своем твердом намерении в нем участвовать. Я привез ее на корму и встал за креслом-каталкой, все остальные по-турецки расселись на палубе.

Мой опыт подобных собраний исчерпывался студенческими временами в Калькутте, когда “вожаки” выходили к микрофону и разглагольствовали. Но здесь не было ни вожаков, ни микрофона. Желающие выступить поднимали руку и по очереди обращались к аудитории. Все говорили на английском, хотя родным этот язык был лишь для горстки присутствующих.

Первой взяла слово женщина в широком поношенном платье. На корявом английском она сказала, что прежде всего нужно определиться с нашей тактикой в том случае, если нас попытаются заблокировать или протаранить. Предложение было одобрено поднятием рук, начались прения. Большинство считало, что необходимо проявить выдержку, избегая насильственных действий. Если в нас начнут чем-нибудь пулять, мы должны ответить тем же, заявили горячие молодые активисты, но их предложение не прошло, было принято такое решение: в случае угрозы со стороны иного судна мы, взявшись за руки, выстроимся на палубе, демонстрируя непоколебимый отказ от насилия.

Собрание еще не закончилось, когда в нашем тылу появился катер. Все поспешили к кормовым поручням, и Чинта, невзирая на мои протесты, велела подкатить ее к фальшборту.

С палубы нагнавшего нас катера неслись злобные выкрики, мы отчетливо видели юные лица, размалеванные в цвета разных футбольных клубов. Многие молодчики явно были пьяны.

В ответ на их крики “Закрыть границы! Италия для итальянцев!” мы, сплетя руки, начали скандировать: “Нет ксенофобии! Долой ненависть!” Однако эти простые призывы совсем не годились для воистину апокалиптической ситуации, в которой бал правит злоба, явно подогретая страхом.

Я взглянул на Рафи, ожидая, что он в смятении от выплеска столь безудержной ярости, но нет – лицо его пылало, глаза сверкали.

– Вы помните, что произошло, когда Купец попытался бежать из Венеции? – спросил он.

– Ты говоришь о нападении пиратов?

– Да. Наверное, это случилось именно здесь.

И только Пия, невосприимчивая к возникшей перепалке, по-прежнему неотрывно смотрела в бинокль.

– Все еще видно китов и дельфинов? – спросил я.

– Да, но они уже далеко, – кивнула Пия. – Ушли, когда появились другие суда. Но пока еще на виду.

– Их все так же много?

– По-моему, даже больше, чем вчера. Просто невероятная миграция.

– Да что вы? Большая удача.

– Только не для них. Я вот думаю, что они будут делать, встретив военные корабли.

Задолго до появления на горизонте итальянских военных кораблей мы уже знали, что происходит нечто весьма необычное. Тележурналисты, добравшиеся в те воды, вели прямой репортаж.

Утром на корме “Лукании” установили большой монитор, и мы могли следить за событиями. Картинка выглядела удивительной и почти невероятной: безмятежный, искрящийся под солнцем морской простор, там и сям водяные фонтаны китов, вынырнувших глотнуть воздуха, дельфины, совершающие перевороты в воздухе. На площади в пару квадратных километров скопились сотни животных.

– Вы видели что-нибудь подобное? – спросил я Пию.

Она покачала головой.

– Мне случалось раньше видеть большие стаи китообразных, но такое число разных видов – никогда. Самое странное, что они, похоже, кружат в одном месте.

– Этому есть какое-то объяснение?

– Видимо, военные корабли перегородили их обычный маршрут, – неуверенно сказала Пия.

– Но ведь корабли можно обогнуть.

– Наверное.

– Так в чем же дело?