Амита Траси – Небо цвета надежды (страница 24)
– Я что, должен слушаться сопливую девчонку?!
Он смял записку и отшвырнул в сторону, в канаву. Я развернулась и со всех ног побежала прочь, вытирая слезы рукавом школьного платья. Улица вокруг меня словно поплыла.
Когда я добралась до дома, папа беспокойно расхаживал по лестничной площадке.
– Ты где была?! – заорал он. – Я звонил в школу и уже собирался полицию вызвать! Мало мне того, что твоя мама умерла, так и ты еще меня изводишь?
Сердце у меня колотилось, а дыхание обжигало гортань. Ответа папа дожидаться не стал, он развернулся и скрылся у себя в комнате, оглушительно хлопнув дверью. В тот вечер он даже ужинать не вышел.
– У тебя все в порядке? – спросила Мукта.
Наверное, вид у меня был жалкий: когда я бежала, то два раза упала и сильно разбила колени. Я не ответила. Мукта подала мне стакан воды и протерла ссадины антисептиком. Она принесла ужин мне в комнату и присела на кровать.
– Знаю, ты думаешь, это я во всем виновата, но я не хотела, чтобы мемсагиб пошла туда одна. Я и правда думала, что тебе надо поговорить со мной, вот и придумала предлог. Без твоего разрешения я бы ни за что так не поступила.
Обвинения уже готовы были сорваться у меня с языка, но я набила рот едой. Чести много – еще разговаривать с ней, так я решила.
Мукта выключила свет, а я лежала в кровати, прокручивая в голове сцену, как Салим смял мою записку и швырнул в канаву. Моя последняя надежда рухнула. Внезапно на пороге появилась Мукта.
– Я буду спать здесь – на всякий случай. – И она расстелила на полу простыню.
Раньше я обожала, когда Мукта спала рядом, и ей тоже нравилось проводить ночь не в тесной кладовке, а на полу рядом с моей кроватью. Конечно, ааи была от этого не в восторге и пыталась отучить меня, но тщетно.
Я подумала про ааи – как же ей хотелось, чтобы я слушалась ее! Теперь, когда я и близко не подпускала к себе Мукту, ааи гордилась бы мной. Я пробурчала, чтобы Мукта убиралась и больше никогда не совалась ко мне в комнату, а затем повернулась к ней спиной. Однако она сделала вид, будто не слышит, и калачиком свернулась на полу. Наверное, ей казалось, что она нужна мне, но ее неповиновение вывело меня из себя. Я спрыгнула с кровати, подскочила к двери и, включив свет, заорала:
– Сказала же – не хочу тебя больше тут видеть!
Она похлопала по полу, приглашая меня присесть и разделить с ней мои страдания. Переполнявшее меня раздражение выплеснулось наконец наружу.
– Вот бы сегодня ночью тебя дьявол забрал! Я ему даже дверь открою. – Я бросилась к двери и повернула ключ. – Чтоб я тебя больше никогда тут не видела. Чтоб ты в аду горела! – Выключив свет, я запрыгнула в постель и с головой укрылась одеялом.
Мои слова повисли в воздухе, похожие на ржавчину, разъедающую нашу дружбу. Тусклый отсвет падал на лицо Мукты. Она сидела рядом, с отчаянием в глазах глядя на меня, но в ту ночь я о своих словах не жалела.
Несмотря на приказ, Мукта не ушла. Помню, мне и правда было спокойнее, оттого что она рядом. Потом, намного позже, я поняла, насколько нуждалась в ней в те дни, но тогда мне хотелось лишь избавиться от нее.
Посреди ночи я отчего-то проснулась – не помню отчего. Что разбудило меня – порыв ветра или шорох занавесок? Я лежала с закрытыми глазами, но учуяла запах опасности – кислый алкогольный смрад. Сперва почудилось, будто мне снятся папа с дядей Анупамом: они сидят на балконе, смеются и пьют виски. Но, открыв глаза, я увидела возле моей кровати незнакомого мужчину и поняла, что это от него разит спиртным. Свет в комнату почти не проникал, но Мукту я разглядела – она сидела на полу, прижавшись к шкафу, и в ужасе смотрела на незнакомца. Его тень темным пятном двигалась по комнате, и от этого меня бросило в дрожь. Он был в маске, но я видела, как глаза его обшаривают комнату. «Это мне снится». Опустившись на колени рядом с Муктой, он заклеил ей рот пластырем и связал за спиной руки. «Сейчас я проснусь».
Но проснуться не получалось, потому что я не спала. Мукта вывернулась и попыталась оттолкнуть его. Помню, я попробовала встать – хотела помочь ей, – но тело не слушалось. Я открыла рот, но не смогла произнести ни звука. По щекам Мукты потекли слезы. Мокрыми дорожками они сползали по пластырю, капали с подбородка. Мукта силилась кричать, однако крики выходили сдавленные и тихие. И тогда я вдруг поняла: Салим, это Салим, кто же еще? Он подхватил Мукту на руки и, перекинув через плечо, отвернулся. Я в последний раз увидела ее лицо, ее глаза, полные страха, боли и недоумения. Но лучше всего я запомнила – и никогда не забуду, – с какой надеждой она смотрела на меня, уверенная, что у меня хватит храбрости спасти ее. У
Я лежала, зажмурившись. Долго ли – не знаю, время застыло, на лбу у меня выступила испарина. Когда я открыла глаза, комната выглядела так, словно ничего не произошло. Я огляделась, убеждая себя, что Мукта по-прежнему спит на полу и что я все напридумывала. В голове одна за другой мелькали картинки случившегося, и я бросилась в кладовку, надеясь увидеть Мукту там. Но кладовка опустела, как и мое сердце.
Той ночью я не стала будить папу, а вместо этого уселась в кладовке на пол и принялась ждать, пока кто-нибудь не избавит меня от этого дурного сна. Наверное, входную дверь похититель оставил открытой, потому что всю ночь, дожидаясь рассвета, я слушала ее скрип и чувствовала сквозняк. Позже я пожалела, что не разбудила папу или, по крайней мере, не закричала, – так у нас было бы больше шансов остановить похитителя. Боялась ли я? Или не желала ничего предпринимать, потому что и впрямь хотела избавиться от Мукты? Долгие годы я вспоминала события той ночи, обдумывала, анализировала, но ответа не нашла.
Наутро папа несколько раз позвал меня, его голос эхом прокатился по нашей квартире, а немного позже папа обнаружил меня сидящей на полу в кладовке. Помню его взгляд – папа остановился на пороге и заглянул внутрь, в глазах тревога. Я поднялась и бросилась ему на шею, рыдая и пытаясь рассказать обо всем. Папа крепко обнимал меня и гладил по голове.
– Ш-ш-ш… все хорошо, не надо, потом расскажешь.
Позже мы сидели в очереди в полиции, и папа сжимал мои трясущиеся руки. Солнце пробивалось сквозь зарешеченное окно. Я видела, что папа беспокоится за меня, и понимала – в последнее время мне не хватало именно этого. С тех пор как умерла ааи, подобных моментов у нас не было, и теперь стало ясно, почему я так хотела, чтобы Мукта исчезла из нашего дома. Если уйдет та, что приносит несчастье, то все наладится и, хотя я всегда буду скучать по ааи, папа начнет относиться ко мне, как прежде, – так я думала. Чувство вины пронзило сердце, но я решила никому не рассказывать о том, что на самом деле произошло ночью. Расскажи я полицейским правду – и они доберутся до Салима, а может, и до меня. И тогда папа узнает о коварстве своей дочери, которой захотелось вычеркнуть из их жизни несчастную деревенскую девочку. Поэтому я хорошенько продумала, что именно расскажу в полиции. Скажу, что вообще ничего не помню, а если привяжутся, придумаю что-нибудь.
– Зря я тебя сюда притащил… – повторял папа, стискивая мои пальцы. Было лето, но папины руки оказались холодными.
Мы долго там просидели. Семейная пара перед нами жаловалась на то, что их кто-то преследует, и дежурный все записывал и записывал за ними. Наконец очередь дошла до нас, и мы уселись перед столом.
– Что случилось? – поинтересовался дежурный.
– Ночью кто-то вломился к нам в дом, – ответил папа.
Полицейский слегка подался вперед.
– Преступник похитил девочку… которая жила с нами. Он…
– Что за девочка? – спросил полицейский.
– Она была сиротой, мы взяли ее из деревни. И она жила с нами.
– Значит, вашу служанку! Да, видал я таких, как вы, – привозят из деревни девочек и превращают их в прислугу. А сейчас хотите оставить заявление о похищении служанки? Что вы с ней сделали? – Брови у полицейского сошлись на переносице.
– Служанкой она не была. По дому помогала, это правда, но не более того.
– Ясно. То есть она училась в той же школе, что и ваша дочь? И ваша дочь делала по дому столько же, сколько эта девочка? Кого вы пытаетесь обмануть?
От гнева щеки у папы покраснели, он отодвинул стул и вскочил.
– Позовите вашего начальника! – громовым голосом потребовал он, и гам вокруг моментально стих.
Дверь одного из кабинетов открылась, и вышедший оттуда офицер полиции посмотрел на дежурного:
– Что здесь происходит?
Его форма отличалась от других, и это придавало ему важности. Сидевший перед нами дежурный вскочил и заторопился к начальнику.
– Этот человек хочет оставить заявление о похищении. Похитили деревенскую девочку, – громко сказал он.
Офицер перевел взгляд на папу.
– Я инспектор Чаван, – представился он, после чего пригласил нас пройти к нему в кабинет и предложил присесть. – Чем могу быть полезен? – спросил он с искренним интересом.
Выглядел он суровым, и я испугалась, что собьюсь и расскажу все так, как оно на самом деле и было, но тут папа заговорил:
– Сегодня ночью из нашей квартиры похитили девочку. Какой-то мужчина влез в…
– Хм… Он украл еще что-нибудь?
Папа задумался.
– Я не проверял. А девочка спала в комнате моей дочери.