Амита Парих – Цирковой поезд (страница 2)
Темой этого года стала классическая русская сказка о Жар-птице, и Лена не находила себе места, грезя о стопках пышных блинов, испеченных поваром Марио.
– Ну, нравится он мне. И что с того? – кричала Сьюзи.
Лена вспомнила о задании и вновь сконцентрировалась, напрягая слух, чтобы разобрать слова только что принятых в труппу. Но все ходили по кабинету туда-сюда, и это мешало расслышать хоть что-нибудь. Тогда она вновь глянула в замочную скважину и попыталась прочитать по губам.
– Помнишь парнишку по имени Джейми? Ты тогда удачно вмешалась! – продолжала негодовать Лора. – Я всего лишь хочу, чтобы те события опять…
Вдруг Лена откатила свое кресло назад и шикнула:
– Быстрее! Они идут!
Сьюзи и Лора сорвались с места и пулей понеслись к тяжелым вельветовым шторам, которые висели у входа. Только когда девочки спрятались за занавесками, Лора оглянулась и поняла, что они натворили. Ее лицо скривилось, пока она наблюдала, как Лена пытается уехать на кресле-каталке подальше от двери.
– Лена! За вазу! – прохрипела Лора, кивая в сторону каменного пьедестала.
Добравшись до своего никудышного укрытия, Лена перехватила взгляд Лоры, в котором читалась лишь жалость.
– Мне жаль, – сказала та одними губами, после чего скрылась за занавеской с такой скоростью и грацией, которых Лене в жизни не видать.
Она покачала головой и попыталась заехать на пьедестал ближе к вазе, однако правое колесо заклинило.
– Давай же! – пробормотала она, нагибаясь, чтобы проверить, что не так. – Почему бы тебе просто не проехать еще чуть-чуть?
Колесо застряло в зазоре между двумя мраморными плитками.
– Лена! – послышался издалека голос Лоры. Лена подняла взгляд и увидела, что золотая ручка двери в кабинет Хораса начала проворачиваться. У нее не осталось времени, а потому она решила просто сдать назад, изо всех сил надавив на колеса.
Она бросила взгляд на дверь. Хорас стоял в проеме спиной к фойе, а потому не видел их. Еще бы пара секунд…
– И как я сказал, ужин начнется в…
Хорас резко замолк, и испуганные крики новых участников труппы заполнили фойе. Несколько секунд Лена просто лежала на полу, боясь даже смотреть вокруг. Собравшись с силами, она открыла глаза и увидела валявшиеся повсюду фарфоровые черепки. Ей захотелось провалиться сквозь землю.
– Лена! – заорал Хорас. – Что ты натворила?
Боковым зрением она заметила кончики рыжих локонов Сьюзи, скользнувших за шторы.
– Я случайно, – сказала она, силой заставляя себя посмотреть на Хораса.
Он стоял на коленях, собирая черепки разлетевшейся на сотни кусочков вазы:
– Ты хоть понимаешь, насколько она дорогая?
– Простите меня, – прошептала Лена, мечтая оказаться где угодно, но только не здесь. Не такое впечатление о себе она хотела оставить у новых членов труппы. Все теперь недобро пялились на нее.
– Что с ней не так? – Девочка моложе Лены ткнула в нее пальцем.
Хорас тяжело поднялся с пола и отряхнул от фарфоровой пыли полы своего вечернего синего пиджака.
– Друзья, хочу представить вам Лену – дочку вашего коллеги и иллюзиониста Тео Пападопулоса.
Лена вжала голову в плечи, надеясь, что Хорас просто ее отпустит. Она знала, какой вопрос последует, и не ошиблась, услышав:
– А как она стала такой? Надеюсь, не во время работы в цирке? – спросил молодой человек, который, судя по сумке с кинжалами, перекинутой через плечо, был новым метателем ножей.
– Разумеется нет, – быстро ответил Хорас. – Мы поддерживаем высочайшие стандарты безопасности в нашем «Мире чудес Беддингтона и Стерлинга». За почти десять лет работы мы не потеряли ни одного участника труппы по причине травм. Хотя редкие растяжения и переломы, естественно, случаются в таком бизнесе. Но Лена, – он продолжил, указывая на нее, как на экспонат в музее, – увы, родилась такой.
– Бог мой, – прошептала одна из девочек.
– И все же мы очень рады, что она является частью нашего коллектива, – сказал Хорас. В его голосе сквозила притворная забота. Лена сглотнула. Она не боялась его, но не могла отделаться от чувства, что оплата всех ее бесконечных счетов – лишь способ удержать ее отца на этой работе. – Уважаемые коллеги, я приношу извинения за неудобство. Номера вагонов, в которых будете жить, написаны на выданных вам ключах от ваших купе. А теперь вы можете разместить там свои вещи. А что касается тебя… – Он повернулся к Лене, взгляд его был полон презрения. – Надеюсь, ты не доставишь нам еще больше проблем хотя бы до конца сегодняшнего мероприятия.
Лена кивнула и покатилась на своем кресле прочь, не осмеливаясь оглянуться на толпу пялящихся на нее циркачей.
– Как думаешь, во сколько они сегодня закончат? – спросила Лена. Прошло несколько часов, и гувернантка Клара Смит уже успела заплести ей волосы и подвязала косички темно-синей лентой.
– А почему ты спрашиваешь?
Лена указала на книгу, лежащую на ее прикроватной тумбочке:
– Я дочитала до того места, где Джордж и Тимми нашли карту сокровищ!
– Могу я посоветовать тебе хотя бы на вечер забыть о чтении и попытаться завести парочку друзей? Уверена, у нас есть новенькие ребята. – Клара сдержанно улыбнулась, а Лена лишь нахмурилась.
– Я им не понравлюсь.
– Но они же не
Лена покачала головой, задумавшись о том, в какой момент взрослые перестают понимать, каково это быть ребенком.
– Не буду. Они лишь притворятся в присутствии взрослых, что рады знакомству, а затем будут игнорировать меня, как и все, – сказала она.
– Это не так.
– Это так! – настаивала Лена. – Все взрослые такие. Я знаю, потому что Йохан в присутствии других всегда дружелюбен ко всем, но вот когда вокруг никого, он корчит мне рожи.
Клара рассмеялась, а Лена улыбнулась ей в зеркале. Ее гувернантка совершенно не походила на тех, о которых она читала в книгах Энид Блайтон. Она выросла в районе Лондона, который назывался Фулхэм, и пришла в жизнь Лены три года назад. Устав от недостойных ухажеров, которые упорно захаживали в дом ее родителей, и желая применить свое образование, она пошла на то, чего ни одна женщина ее лет делать бы не стала – присоединилась к цирку.
Лена любила ее. Ей нравились Кларины твидовые костюмы и запах душистого шампуня, которым она каждую пятницу мыла голову. Даже первые буквы слов, которые та аккуратно выводила в кроссвордах за завтраком по выходным, казались Лене просто очаровательными. Ей нравилось, что Клара занимается достойной работой, не связанной с цирковыми выступлениями, нравилось то, как она подбирала помаду в тон одежде, как ее темные волосы завитками обрамляют лицо. Ей нравилось, что гувернантка была достаточно молодой, чтобы по-дружески болтать с ней и вечерами играть в карты и шашки, но достаточно взрослой, чтобы быть строгой, когда это требовалось.
– Лена?
Улыбка пропала с ее лица. Она обернулась и увидела отца – Тео Пападопулоса, который вернулся из города. Пока он стягивал с рук серые перчатки, она заметила румянец от осенней прохлады на его щеках и носу.
– Папа. Ты вернулся…
– Именно так, – сказал он, вешая куртку и накидывая на другой крючок шарф. – Клара, ты могла бы оставить нас с дочерью наедине? Я бы хотел с ней поговорить.
Гувернантка встала:
– Разумеется, сэр. Использую это время, чтобы погладить платье.
Тео улыбнулся гувернантке и, как только та покинула комнату, сел перед дочерью и заговорил:
– Ну что? Как день?
– Нормально. Я почти дочитала книгу.
– Уже? Боже, думаю, я не удивлюсь, узнав, что ты самый быстрый читатель по эту сторону океана. А что-нибудь еще произошло?
Лена прикусила губу, раздумывая, сумеет ли соврать насчет вазы. Вот только отец уже все знал. Все родители, как ей казалось, обладали особенной магической способностью заранее знать обо всех проступках, которые совершают их дети, а потому она подняла руки и крикнула:
– Я не хотела разбивать вазу! Это произошло случайно!
– Для начала скажи, что ты вообще забыла в вагоне Хораса? Разве я не поручил тебе достаточно дел на сегодня? – Он указал на стол, где лежала стопка новых книг, раскрасок и новенький компас.
– Я хотела поиграть с другими девочками, – прошептала Лена, положив руки на колени. – Прости, что разбила ее. Она очень дорогая?
– Дело не в деньгах! – Тео подался вперед, ласково глядя на дочь. – Ты же знаешь, что я радуюсь, когда ты общаешься с другими девочками. Но они на пару лет старше тебя, а ты всякий раз влипаешь в проблемы, когда с ними общаешься.
– Но они мои друзья.
– Если бы они были настоящими друзьями, оставили бы они тебя одну принять на себя вину за то, что делали вы вместе? – Тео вопросительно поднял бровь, а Лена покраснела. Он обвел руками комнату и продолжил:
– В следующий раз, пожалуйста, слушайся меня и сиди тут.
Лена окинула взглядом полки, которые ломились от книг и игрушек, купленных ей отцом. У нее было все, о чем только мог мечтать ребенок: от вручную покрашенного кукольного домика, купленного в Утрехте, до роскошных наборов акварели из Берна и полного собрания серии книг «Великолепная пятерка». Так почему же у нее было так пусто на душе? Но не желая спорить с отцом, особенно перед торжественным ужином, она взяла себя в руки и, улыбнувшись, произнесла: