Амира Ангелос – Ненавижу тебя, сводный брат! (страница 42)
Арс легко поднимается из кресла, подходит. Сразу меня окутывает его запах и оглушающе мощная энергетика. Жадно вдыхаю, судорожно, понимая, как сильно мне не хватало его. Обхватывает мою шею сзади ладонью, притягивает к себе, так что наши губы почти соприкасаются. Впивается взглядом.
— Ты правда допускаешь, что я мог навредить твоей матери?
Смотрит пытливо, требуя ответа.
— Я сейчас не могу ни о чем думать. Мне слишком плохо. Пожалуйста, уходи отсюда. Оставь меня…
— Что дальше делать собираешься? Ты не должна оставаться в этом доме.
— Что?
Вспыхиваю. Я могу только о его близости думать, а ему главное — довершить начатое, из дома родительского меня выгнать?
— Как ты смеешь? — шиплю на него, чувствуя горечь во рту.
— Ты снова меня не понимаешь, Ульяна, — вздыхает. Проводит свободной ладонью по моей щеке. — Это для твоего же блага. Мне придется снова уехать. Не хочу, чтобы ты оставалась в этом доме наедине с моим отцом. Возможно, скоро приедет моя сестра, может и мама решит… Я купил ту квартиру у Крюгера. Хочу перевезти тебя туда. Завтра же. Подругу бери, если хочешь, бабушку, кого угодно.
— Зачем? Чтобы твоей содержанкой стать? Что за мерзости ты говоришь? Каким образом и кому я здесь мешаю? У Дамира еще даже нянечки нет…
— Найдем. Завтра придет много соискательниц. Будем выбирать тщательно.
— Ты все уже решил, да?
Тишина. Только стук наших сердец. Адреналин зашкаливает. Как можно злиться и одновременно испытывать дикое желание? Ощущение, что воздух наполнен электрическими разрядами. Предвкушением. Одержимостью.
— Я с тобой откровенен, насколько это возможно…
Сказав это, медленно гладит мою шею, а затем наклоняется… Щетина царапает подбородок, теплые твердые губы накрывают мои, раздвигают их, принося с собой влажное тепло. Поцелуй жадный, требовательный. Его язык играет с моим, дразнит. Ощущение, что пол покачивается под ногами. Тело обдает жаром, колени слабеют, и я невольно кладу руки на мощные плечи, цепляясь за опору. Руки Арслана жадно шарят по моему телу, в панике пытаюсь удержать полотенце и терплю поражение. Арс чуть отстраняется от меня. Его глаза жадно оглядывают мое обнаженное тело, он смотрит на мои груди, на возбужденные соски, торчащие как пики.
Прежде чем успеваю присесть, чтобы поднять полотенце, Арслан грубо притягивает меня к себе.
Полностью теряю волю к сопротивлению. Когда он снова целует меня, потеряв над собой контроль, запускаю ладони под его рубашку, пробегаю пальцами по широкой мускулистой груди. Арс издает стон.
— Я тосковал по тебе, малыш. Хочу тебя, — глуховатый и низкий голос обжигает.
В дрожь бросает от этого признания. Я не могу, не должна, не готова. Но как остановить эту бурю? Последние силы к сопротивлению растворяются в горячих касаниях его языка. Кровь бьется в висках, разум отключается. Где‑то в подсознании вспыхивают обрывочные мысли, что так нельзя, но пальцы уже расстегивают мужскую рубашку.
Глава 31
— Да плевать мне, кто что заметит, — рычит, снова притягивая мое лицо к себе, зарываясь в волосы.
— Я не хочу проблем… Ни тебе, ни себе, — задыхаюсь от его напора. Радуюсь, что полумрак скрывает гамму эмоций на моем лице, потому что внутри снова вспыхивает надежда и одержимая жажда этим мужчиной. Я хочу его больше всего на свете… не могу сдерживать эмоции, они разрывают меня на части!
Арс отпускает меня, делает несколько шагов к двери. Внутри сразу пробегает холодок, я не хочу, чтобы он уходил. После его объятий одиночество будет ощущаться особенно остро…
Тихий щелчок замка. Он запер дверь. Запер нас от всего мира.
Последняя сдерживающая окова.
Он подходит ко мне.
Жаркие ладони обхватывают мои ягодицы, сжимают до боли, до синяков, но сейчас мне все равно.
Арслан наклоняется к моей груди, к торчащим твердым соскам, жаждущим его ласк. Сжимает их, посасывает, вырывая у меня отчаянный стон. Сдирает с себя рубашку, которая отлетает в сторону, а я дрожащими руками помогаю ему.
Сама тянусь к его губам, срывая короткие поцелуи. Мы кусаемся как звери, Арс посасывает мой язык, играет с ним, продолжая сжимать мои груди. Это настоящая болезненная лихорадка. Каждый нерв оголен и угрожает взрывом, каждое прикосновение болезненно-сладкое, выстраданное. И все равно мне отчаянно мало. Хочу большего. Его всего. Абсолютно.
Еще сильнее становлюсь влажной, от понимания что целиком и полностью нахожусь в его власти, что подчинена ему безусловно.
Раньше даже не подозревала, что возможна такая степень близости. Пронзает мысль, что я настолько им одержима, что уже никогда не смогу вырвать из своего сердца. Слишком глубоко проник, влез под кожу, завладел полностью. Становится страшно.
Наверное, Арслан это чувствует, понимает, что мое сознание порабощено им. Поэтому ведет себя так провокационно, берет что пожелает. Раздвигает рукой мои ноги, проводит по влажным складкам, проникает в меня пальцем. Ловит губами вырвавшийся крик, заглушая его. Выходит, затем проникает уже двумя пальцами. На всю глубину, не забывая при этом большим пальцем гладить и нажимать на самый чувствительный бугорок, прикосновение к которому делает меня безвольной. Дергаюсь, выгибаюсь, стоны один за другим рвутся из горла, все нервные окончания оголены и искрят. Слишком поздно сопротивляться, наоборот, сама подаюсь и насаживаюсь на его пальцы, двигая бедрами. Окончательно теряю контроль над собственным телом, которое извивается, жаждет, требует.
Напряжение, истома, растут во мне, закручиваются тугой пружиной внизу живота. Оргазм приближается неумолимо, меня бросает в пот. Вцепляюсь в плечи Арса, дыхание сбитое и прерывистое. Чувствую его напряжение, он будто каменный, дыхание тяжелое.
Царапаю его кожу, смутно осознавая, что делаю ему больно, что останутся следы…
Еще одно глубокое проникновение, круговое умелое движение внутри, и мой мир взрывается, темнеет.
Из горла вырывается стон-рыдание. Арс стискивает меня крепче, убирает из меня пальцы, гладит по голове. Утыкаюсь носом в его шею, вдыхаю дурманящий мускусный запах.
— Ульяна? Тебе плохо? — тихий стук в дверь и голос бабушки заставляют мигом окаменеть. Меня пронзает паника. Застываю как неживая, отчаянно пытаясь сообразить, что делать дальше. Дергаюсь, пытаясь отстраниться из объятий Арслана. Оба тяжело дышим, глядя друг на друга.
— Все в порядке. Немного разболелась голова, — бормочу оправдание.
— Ты стонала. Может, откроешь? Я хотела поговорить.
— Не сейчас, ба, пожалуйста. Я голая… То есть, я в ванную иду. Прости, давай утром.
— Ну хорошо. День был тяжелый, отдыхай. Хорошо, что заперлась. С такими экземплярами в этом доме, надо быть осторожнее…
Слушаю удаляющиеся шаги, судорожно вздыхаю. Нет сил посмотреть в лицо Арслана. Это ужасно унизительно — то что происходит сейчас. А у меня даже нет сил попросить его уйти…
Сейчас я слишком слаба, бессильна. Меня охватывает отчаяние. Теперь Арс точно знает, что я доступна ему, когда только пожелает… За нескольких кратких мгновений удовольствия, слишком многое раскрыла перед ним.
Обхватываю себя руками, беспомощно оглядываюсь по сторонам, с отчаянием думая, как выгляжу сейчас: растрепанная, полуголая, только что кончившая…
Что он сделает дальше? Останется, чтобы тоже получить разрядку, или уйдет?
Меня пугает любой из вариантов.
— Продолжаешь копаться в себе? — Арслан безошибочно определяет мое состояние.
— Что ты хочешь от меня? Чтобы была бесстыжей?
— Нет. Мне нравится, какая ты, — произносит устало. — Но я не хочу, чтобы ты сжирала себя, за то что произошло. Тебе было хорошо, так в чем проблема?
— Потому что ты все время используешь силу, — едва сдерживаю слезы. — Мне нужно время… Все что происходит… сильно пугает меня. Страшно, что не отвечаю за себя, ничего не могу контролировать.
Арслан морщит лоб.
— Ты можешь довериться мне.
— Не могу! Я тебя совсем не знаю. Прошу, не надо так сильно давить на меня, — шепчу, сглатывая слезы. — Я не игрушка и не могу заводиться по твоему первому требованию…
— Я не считаю тебя игрушкой.
— Тогда не дави на меня… не заставляй…
— Ты хотела принять душ, — перебивает неожиданно. Начинает расстегивать свои джинсы, и я судорожно сглатываю, снова начиная паниковать. Что он за человек такой, невыносимый! Две минуты разговор, а потом снова секс? Неужели не понимает, как трудно мне сейчас?
И все же, не могу отвести взгляда. Смотрю как снимает джинсы, трусы, оставаясь голым. Его большой, возбужденный член, покачивается в мою сторону. Во рту копится слюна. Хочется дотронуться, сжать, попробовать на вкус. Меня начинает трясти от этих мыслей.
— Идем, — берет за руку, тянет к двери ванной комнаты.
Душевая кабина большая, мы легко помещаемся вдвоем, хотя размеры Арслана здесь подавляют еще сильнее. Не могу поверить, что мы вместе моемся, в доме его отца, где полно народу. Да, он запер дверь, нас никто не потревожит. Все равно это кажется неправильным и порочным.
Дальше все мысли о замках, дверях, стыде — все смывается, улетучивается из сознания. Меня намыливают, гладят, ласкают каждый миллиметр тела.
Изысканная пытка, растущее возбуждение, я готова кончить в любую секунду.
Завороженно рассматриваю сосредоточенно-задумчивое лицо Арслана, как вода склеивает его ресницы, стекает по заросшему темной щетиной подбородку, по черным волоскам, покрывающим его грудь, стрелой спускается к паху. Как человек может быть настолько совершенным? Даже смотреть больно.