Амира Ангелос – Моя на 7 ночей (страница 24)

Постепенно теряюсь в этом огненном океане, пытаясь цепляться за его плечи, в качестве хоть какой-то опоры, пока он продолжает вбиваться в меня, заставляя плакать и стонать от пронзительно сладких спазмов.

– Уже полегче? Расслабься, девочка. Ты такая влажная… Тебе не может быть больно, правда?

Он так глубоко, что я схожу от этого с ума. Задевает какую-то особую точку внутри, погружая в полное безумие. Кусаю губы, чтобы не кричать и не стонать беспрестанно, но это сильнее меня. Удовольствие слишком сильное и острое.

Кажется, что и Ярцев сейчас полностью погружен в охвативший нас хаос, зациклен на желании брать и подчинять, делать меня своей. Он ведет себя как голодный бешеный зверь.

Закрываю глаза, когда его движения становятся совершенно сумасшедшими. Он наклоняется, прижимается ртом к моей шее, втягивая кожу. Кусая. По телу проходит горячая пульсирующая волна. Содрогаюсь всем телом. Мышцы сводит сладким спазмом, внутрь ударяет горячая лава.

Расслабленное тело Ярцева придавливает меня, так что трудно перевести дыхание из-за его тяжести. Странно приятно ощущать его на себе. Все еще в себе.

Вскоре он освобождает меня от своего веса. Выходит из меня с влажным звуком, от которого смущенно краснею. Я безумно мокрая. Вся. Особенно между ног. Подо мной тоже влажно… Подняться и пойти в ванную нет сил. Последнее что помню, это его внимательный взгляд, словно желающий проникнуть в самые потаенные уголки моей души. Всматриваюсь в жесткие черты лица, продолжаю думать об этом и… отключаюсь.

Просыпаюсь, чувствуя, как уверенные руки гладят мое тело, проникают между ног, начинают ласкать меня. Требуется несколько секунд, чтобы осознать где я и что происходит.

Все еще работаю игрушкой, оплачивая долги. Эта мысль причиняет боль куда сильнее, чем то, что Ярцев заставляет испытывать в его постели.

Он наклоняется, целует меня в шею. Его волосы влажные, насколько капель попадают мне на грудь. Наклоняется и слизывает мокрый след с соска. Прикусывает его.

Похоже, Демид уже успел принять душ. В то время как я так и уснула, вся в его сперме. Это очень тревожит и смущает.

– Проснулась?

Кажется, не ждет ответа на свой вопрос. Обхватив мою талию, Демид ставит меня на четвереньки.

Всхлипываю, пугаясь новой позы. В ягодицы упирается каменный стояк.

– Ноги раздвинь, – требует хрипло.

Его пальцы надавливают, гладят половые губы. Дергаюсь, чтобы отстраниться, но он не позволяет.

– Тихо. У меня мало времени, девочка.

Головка надавливает на припухшие и болезненные половые губы, я снова дергаюсь. Ярцев подается вперед, начинает входить в меня, одновременно собрав мои волосы ладонью, наматывает их на кулак. По телу проходит дрожь от этой грубости. Только почему-то возбуждения лишь добавляется. Чувствую, как становлюсь мокрой. Почему, ну почему, каждый раз так позорно проигрываю ему?

Толкается вглубь меня, проникая жестко, так что всхлипываю.

Сначала несколько медленно-тягучих толчков, но ритм нарастает. Теперь вколачивается глубоко, сильно, проникая максимально.

Так горячо. Так мокро. Больно, я визжу, когда он забывается и срывается на совершенно безумный ритм. Мокрые шлепки плоти о плоть оглушают. Низ живота ноет, промежность горит. И все равно, чертов отклик, сладкий узел внизу живота, нарастают.

Ярцев сильнее тянет за волосы, продолжая вбиваться, снова безошибочно выбирая наклон, задевая что-то максимально чувствительное внутри. Заставляя забывать о боли, об унизительной позе «на коленях». Обо всем на свете.

Поскуливаю, во рту так много слюны. Чувствую себя последней шлюхой. Затраханной.

В висках шумит кровь, перед глазами красное марево. При этом нельзя сказать, что испытываю сейчас боль. Это нечто другое. Сложный клубок, где на первом месте – потребность. Жажда, чтобы продолжал разрывать меня, долбить в этом же темпе, только бы добраться до точки, после которой все разобьется на мельчайшие частицы. Полное безумие. Этот мужчина сделал меня ненормальной.

Взвизгиваю, когда Демид обхватывает мои бедра, приподнимая, начиная вколачиваться, держа меня на весу. Насаживая на себя как резиновую куклу. Я касаюсь постели лишь руками. Вцепляюсь в одеяло, скребу по нему ногтями.

И вот все взрывается, перед глазами темнеет, судороги прошивают тело.

Мои колени снова на постели, Ярцев со стоном кончает, вжимаясь в меня до предела, переполняя спермой. Внутри ощущение жжения. Он полностью переносит вес на меня, и я растягиваюсь на постели. Он – сверху, но всего пару секунд, потом освобождает меня, вынимает член снова с хлюпающим звуком, заставляя вздрогнуть. Делаю судорожный вдох. Нет сил прикрыться. Просто лежу лицом в постель, испытывая муки стыда.

Слышу, как хлопает дверь. С облегчением понимаю, что одна.

Очень хочется добраться до ванной, но не сейчас. Не хочу столкнуться с ним.

Да и не уверена, что дойду.

Глава 21

Пока с трудом прихожу в себя, Ярцев уже уезжает на работу. Об этом сообщает мне Зоя, заглянувшая в комнату чтобы позвать на завтрак. Аппетита у меня нет. Пытаюсь подсчитать, сколько еще дней осталось до конца нашего порочного договора с Демидом. До меня доходит, что рассчитывать, что все закончится раньше – не приходится. Ему слишком все это нравится. Иначе… не растягивал бы все это на часы. Сводя с ума умелыми приемами. Я даже не подозревала, что между мужчиной и женщиной может быть так много всего.

– Почему ничего почти не съела, Яночка? Так не пойдет, ты и без того как тростинка. Того и гляди, ветром сдует, – укоризненно качает головой Зоя.

– Все очень вкусно, правда. Я объелась, – смущенно оправдываюсь.

После завтрака не знаю чем занять себя. Надо было спросить у Ярцева, можно ли мне выходить. Очень хочется навестить маму.

Зоя ушла, сказав, что на сегодня ее работа окончена. Предупредила, что обед готов. В холодильнике полно еды. Все убрано. Я не стала говорить ей, что тоже хочу покинуть это место. Чем бы она помогла мне? Я бы только поставила ее в неудобное положение. Этого мне не хотелось. То что хотя бы кто-то в этой тюрьме добр ко мне – очень важно.

Вечером обязательно скажу Ярцеву, что хочу выходить на улицу. Я живой человек и не готова жить в тюрьме!

Получается, звучит так, словно к остальному готова? Снова кровь приливает к лицу.

От одиночества в голову лезут дурацкие мысли. Пытаюсь отвлечь себя книгой.

Звонок в дверь заставляет вздрогнуть.

Я слегка задремала в своей комнате. Не разобравшись, машинально иду к двери. Отпираю.

Передо мной стоит мужчина. Возраста приблизительно Ярцева, может чуть старше. Удивленно смотрит на меня.

– Добрый вечер, барышня. Не знал, что Демид нанял прислугу.

– Добрый вечер. Я не прислуга, – произношу и тут же жалею. Лучше бы ею и представилась! Но увы, назад уже не отмотать. Не сообразила спросонья.

– О, прошу прощения, так неловко. Я Роберт, партнер Демида. Только прилетел из Нью-Йорка, не смог дозвониться, вот и заехал по известному адресу. Могу войти? Если честно, голоден, жажда мучает.

– Да, конечно, проходите. Меня зовут Яна.

Ну вот, дальше больше. Я уже гостей принимаю. Что если Ярцев разозлится?

Да и пусть! Плевать мне на его злость! Пусть тогда на звонки вовремя отвечает!

Так выходит, что обстоятельства вынуждают играть роль гостеприимной хозяйки. Не могу послать человека, хлопнуть перед его носом дверью.

Хлопочу на кухне, пока Роберт приводит себя в порядок, как он сам выразился, моет руки в ванной.

Вот он появляется на пороге, улыбается мне. Садится за стол, который я уже успела накрыть к этому времени.

– Спасибо за душевный прием, Яна. Очень приятно. Честное слово.

Разглядываю мужчину, пока он ест. Слегка выгоревшие на солнце рыжеватые волосы. Приятная улыбка. Красивый мужчина. Может быть не такой яркий и интересный как Демид, но в нем определенно есть харизма.

Ест аккуратно, но видно, что действительно голоден.

– Обожаю домашнюю кухню. Это все вы приготовили?

– Нет, это Зоя.

– Мне повезло, что я застал вас. Так вы с Демидом… вместе?

Густо краснею, сразу становится неуютно. Не представляю, что ответить. Нет, уважаемый Роберт, я тут временно. Веду строгий учет ночей, отрабатываю ошибки отчима… Фу. Отвратительно!

Злюсь на собственное воображение.

– Простите, Яна. Я иногда бываю бестактным. Это разумеется, абсолютно не мое дело.

Роберт меняет тему разговора, начинает рассказывать про Нью-Йорк, где обитает вот уже десять лет. Как приехал туда, как начинал. Он замечательный рассказчик. Я расслабляюсь, даже смеюсь. Мы оба хохочем над остроумной шуткой, когда слышим хлопок двери.

Хозяин вернулся.

Ярцев появляется на пороге. Судя по выражению его лица, ему явно не нравится, что происходит на его кухне.

– Вот и хозяин дома. Здравствуй, Демид, – произносит Роберт, вставая. Протягивает руку.

Я тоже вскакиваю, едва не уронив стул, на котором сидела. Судорожно вцепляюсь в его спинку. Стою, опустив глаза в пол, словно провинилась в чем-то. Но ведь это не так!