Амира Ангелос – Девственница для бандита (страница 26)

Дыхание частое, поверхностное. Не могу больше сдерживаться. Из горла вырывается вопль. Я сжимаю ноги и выгибаю спину, бьюсь в конвульсиях. Твердый жесткий пенис сводит меня с ума, вонзается, и у меня перехватывает дыхание.

Я безумно хочу коснуться, вытягиваю руки назад, обхватываю Давида за шею. Он горячий как печка, даже волосы влажные. Начинает двигаться быстрее, разводя мои ноги еще шире. Словно я из пластилина и меня можно гнуть как угодно. Никогда не думала, что мои занятия и растяжку можно использовать так… Я как кукла в его руках.

Снова на грани. Сладкое напряжение внизу живота, с каждым жестким рывком сжимается в пружину. На этот раз он не будет столь жесток. Даст мне кончить… иначе я свихнусь.

Кровь шумит в ушах, горло уже дерет от криков. Откидываю голову назад, цепляюсь влажными пальцами за мокрые волосы Ериханова. Соскальзывают, но я все равно цепляюсь. Я должна касаться его. Иначе потеряю себя в этом безумии.

Яркая вспышка, тело выгибается в мощной конвульсии, длинной, пронзительной.

Потом накатывает слабость. Я не чувствую конечностей. Руки соскальзывают безвольно.

Давид наоборот, сжимает меня крепче, продолжая раздирать мое тело своим. Могу только всхлипывать. Мокрая, дрожащая. Отталкивает, выходит из меня резко. Я сползаю на пол, к его ногам. Давид тянет меня за волосы. Заставляет запрокинуть голову назад.

Густая вязкая жидкость заливает лицо, глаза. Член бьет по лицу. Не больно, но ощутимо. Наверное я безнадежно испорченная – но это тоже возбуждает. Мои губы приоткрываются. Тяжелая головка проходится по ним. Терпкая, солоноватая на вкус. Чуть проникает в рот.

– Оближи…

Я с трудом узнаю голос Давида. Машинально выполняю то что сказал. Даже не задумавшись, просьба это или приказ. Я знаю, что такое оральный секс. Раньше всегда считала его противным, относилась с брезгливостью. Но сейчас ничего подобного нет. Мне хочется взять его в рот… мне нравится его вкус.

Давид отпускает мои волосы. Гладит меня по щеке.

Осторожно помогает мне подняться на ноги.

– Отнести тебя в душ?

Смотрю на него, в ушах все еще шумит.

В его голосе улавливаю нечто похожее на доброту. Увы, мне страшно поверить в нее.

Не стоит строить иллюзий. Меня снова поимели как шлюху. Развратнее просто некуда.

– Ты в порядке? – следует новый вопрос.

На который у меня нет ответа…

Давид опять проводит рукой по моему лицу.

Собирается сказать что-то… и я жду с замиранием сердца.

Стук в дверь, я отшатываюсь от Давида. Присев на корточки, хватаю полотенце. Я в панике. Меня колотит от стыда.

Я кричала. Боже, я никогда не орала так громко… Мы забылись. В чужом доме…

Неужели все слышали мои вопли?

Тогда я завтра же съезжаю… Такого позора мне не вынести!

– Иди в ванную. Я разберусь, – коротко командует Давид и я подчиняюсь.

Глава 20

Интересно, кто приходил? Скорее всего, Кристиана… В доме очень толстые стены. Это я точно знаю. Бывало София с Тильдой громко включали музыку, но пока не откроешь дверь было не слышно… Не буду паниковать. Не хочу думать, что Дарина или Кристиана слушали, как я орала, когда меня имели. Грубо, жестко… Так, как мне нравилось больше всего…

Могла ли я еще недавно подумать о себе такое?

Что мне нравится жесткий секс?

Или это все потому что нравится мужчина, который творит со мной подобное?

Лежа в ванной, продолжаю проигрывать в голове картинки нашего соития. Настоящая акробатика. Так порочно и так чувственно…

Между ног пронзает болью. Я снова возбуждена. Мне не хватило одного оргазма… Давид сделал меня ненасытной. Я хочу попробовать с ним все… разные позы. Разные отверстия. Хочу взять у него в рот. Мне понравилось…

Краснею, но мои руки очерчивают грудь, пальцы зажимают соски. Пытаюсь повторить как это делал Давид. Не выходит даже отдаленно похоже. Но закусив губу я продолжаю. Играю с сосками, чуть тяну их, пока они не становятся жесткими горошинами.

Правая ладонь ложится на промежность. Ласкаю себя, возбуждаясь все сильнее.

У меня вырывается стон.

Горло саднит, я сорвала его криками, когда Давид трахал меня. Боль напоминает об этом. Все напоминает. Я будто шагнула в зазеркалье и осталась там. Там, где есть лишь низменные потребности. Постоянное желание секса. Выдохнув, начинаю скользить пальцами по складкам. Возбуждение зашкаливает. Я уже на грани. Откидываю голову на бортик ванной, закрываю глаза, скольжу указательным пальцем вверх-вниз. Другой рукой продолжая гладить груди, приподнимать их, сжимать.

Это Давид трогает меня. Ласкает. Мучает. Его жесткие и ненасытные пальцы… Тру сильнее. Чувствую, что если сделать так еще несколько раз, возможно, всего пару движений, и наступит разрядка. Подарить измученному телу освобождение…

Еще немного…

Еще несколько раз, и…

Внезапно накрывает острое ощущение, будто кто-то смотрит на меня.

Распахиваю глаза.

Давид стоит привалившись к дверному косяку. Я не слышала как он вошел!

Смотрит на меня. В его глазах пугающая бездна.

Чувствую, как скользит по мне мужской взгляд, задерживаясь на полушариях груди, сосках.

Он не делает ни единого движения, но у меня ощущение, что этот взгляд опутывает меня паутиной.

– Не останавливайся, – этому голосу невозможно противостоять.

Возбуждение накатывает с новой силой.

Мне нужно всего несколько движений рукой, чтобы эти муки закончились, чтобы взорваться, чтобы совершить небольшой полет на планету порока и удовольствия.

Проникаю в себя двумя пальцами. Выгибаюсь дугой.

С губ срывается стон.

Давид следит неотрывно, за каждым моим движением.

Еще один стон, жадный, чуть хриплый, срывается с губ, когда наслаждение пронизывает горячей волной. И я вторю ей, чуть дрожа.

Какое-то время пытаюсь прийти в себя, унять дикое сердцебиение и нахлынувший стыд.

Щеки пылают, тело как непослушная вата, в ушах словно вата.

Давид направляется ко мне. Его рука ложится мне на голову, гладит нежно.

– Тебе не надо стыдиться своей чувственности, Лилиана. Это прекрасно. Мужчина убить готов за такую женщину. Отзывчивую. Которая не притворяется. По-настоящему желает.

Он безошибочно угадывает все мои страхи.

Я испытываю благодарность за его слова.

Руки сами тянутся к нему. Он все еще одет. А мне безумно хочется увидеть его голым. Прикоснуться к его коже.

– Разденься… Пожалуйста… – шепчу мольбу.

Он даже не усмехается. Смотрит серьезно. Лицо искажено, напряженное. Тяжелое дыхание.

– Мы слишком громкие для этого дома, малыш, – выдавливает с сожалением.

Я все равно касаюсь его паха. Он каменный. Готовый для меня.

А я готова для него. Полностью.

Но Давид убирает мои руки, стискивает запястья. Наклоняется и дарит короткий поцелуй в губы.