Амира Ангелос – Девственница для бандита (страница 20)

У меня подкашиваются ноги. Я падаю на колени. Наплевать, как выгляжу. Силы разом покидают меня. Хочется скулить, выть, как потерявшемуся котенку.

– Лилиана, серьезно, успокойся. Я хотел помочь твоей матери. Но теперь это невозможно. Она живет с одним из главарей банды. Стала его женщиной. Теперь ей никак не выйти, никакой возможности. Нужно смириться. Но ей ничего не угрожает. Она с ним добровольно. Или, возможно, надеется что так сможет спасти от смерти сына. Твоего брата эти парни ищут усиленно. Землю роют, но он глубоко залег. Лучше всего тебе забыть о родственниках. Понимаю, что это звучит жестоко…

Жестоко… да. Но я чувствую что Давид правда сопереживает. Смотрит на меня, и от этого взгляда ледяной холод немного отступает.

– Спасибо… что сказал правду, – произношу тихо. – Можно мне уйти? Хотя бы на балкон. Подышу воздухом. Мне надо немного побыть одной.

Давид кивает, и я, встав, направляюсь к лестнице. Поднимаюсь на второй этаж, вижу двери, ведущие на крышу. Здесь невероятно красиво. Вода переливается радугой от света яркой рекламы, расположенной на соседнем здании. Прохладный ветер приятно овевает лицо. Мне тепло, и в то же время в груди застряла ледяная глыба. Устраиваюсь в шезлонге, подбираю под себя ноги. Всхлипываю. Щеки мокрые от слез. Егор… что же ты сделал с нами? Не могу поверить, что не увижу маму… а как же София? Она ребенок еще. Ей нужна мать… необходима.

Давид тоже выходит на крышу, понимаю это каким-то шестым чувством, еще до того как подходит ко мне. Опускается на соседний шезлонг, затем придвигает его максимально близко к моему. Какое-то время мы находимся рядом в полном молчании. Но странным образом его присутствие не тяготит меня. Наоборот, становится чуть легче. Глупое воображение рисует всякую чушь вроде того, что Давид сопереживает мне. Пришел поддержать. Конечно, это бред, но сейчас я настолько уязвима, что хочу верить во что угодно…

Я не позволяю себе взглянуть в лицо Ериханову. Смелости хватает только на то чтобы скосить глаза и рассматривать его руки. На них выступающие дорожки вен. Сильные гибкие пальцы. Черные волоски от запястий и выше. Мне безумно нравятся его руки. Кажется, что даже от простого визуального осмотра могу в нирвану впасть.

– Идем в спальню. Ты замерзла, – голос звучит низко и хрипло.

– Твой халат теплый.

– Я теплее, – это уже с насмешкой. Вздрагиваю. Он намекает на продолжение? Я к этому совсем не готова. Но ведь сразу понимала, догадывалась, что одним разом не ограничится…

Давид встает первым, протягивает мне руку. Не могу не принять столь заботливый жест. Встаю и стразу от его резкого движения оказываюсь в кольце рук… Он обнимает меня… крепко… Стискивает плечи, гладит по спине. По телу расходятся волны тепла, порождая в груди тихие стоны.

– Ты… снова хочешь? – спрашиваю, умирая от стыда и не понимая зачем это спросила. Глупость ужасная… Понятно же, что хочет.

Самое ужасное, что и я хочу. Думала что буду разбитой, что будет больно, как в первый раз. Да, есть боль. Но совсем другая. Ноющая. Тело жаждет нового проникновения, новой схватки. Безумие…

– Тебя это удивляет? Я постоянно тебя хочу, Лили.

В сердце вонзается тонкая игла. Даже такое, не очень себе романтичное признание, вызывает гамму эмоций и… надежду. Глупо, опасно. Но как запретить эти мечтания?

Будь я умной, относилась бы к этой связи хладнокровно и расчетливо… Использовала в своих целях. А я как дура влюбленная, глаза на мокром месте, сама вся в сопли… Не под силу выкинуть глупые романтичные мечты. Не о принце, нет. Мне не нужен супергерой, ласковый и отчаянно смелый. Меня привлекает мрачный, опасный, сплошь в шипах мужчина… Кто знает, сколько всего довелось ему пережить, судя по количеству шрамов на его теле – лучше даже не представлять. Их слишком много. Я бы хотела спросить его о некоторых, особенно жутких. Вот только вряд ли смогу решиться....

***

Даже не помню, как снова оказываемся в спальне, уже в другой, Давид не тратит время чтобы спуститься на первый уровень. На этот раз интерьер более мужской. Я уже лежу на огромной кровати и на мне нет халата... Ериханов сверху, наклонив голову, целует мои груди, ласкает языком соски, заставляет переживать невероятные ощущения: с одним соском играет кончиком языка, другой катает между пальцев, заставляя хватать ртом воздух, захлебываться, стонать, вскрикивать. Выкручиваюсь под умелыми ласками, забывая обо всем на свете. Легко сжимает тугую горошину соска зубами, чуть оттягивает.

– Дави-ид… – вырывается мольба из самой глубины моего существа.

– Да, сладкая?

Глава 15

Окружающий мир, проблемы, все перестает существовать. Только мы двое. Звуки прерывистого дыхания. Ладонь Давида двигается по моему бедру, к внутренней стороне. Касается влажных лепестков плоти, и я резко втягиваю воздух.

– Тсс…

Осторожно надавливает, водит пальцами, гладит, заставляя откликнуться тихим стоном. Не могу сопротивляться, полностью отдаюсь его власти. Он нужен мне как воздух. Давид широко разводит мои ноги, бросаю в этот момент на него короткий взгляд из-под полуопущенных ресниц. Сердце замирает от великолепия этого мужчины. Такой большой, мощный, поджарый. Тело воина, покрытое шрамами. Хочется провести по каждому. А потом поцеловать. Это не исправит боль, которую он пережил, но мне станет чуточку легче. Вот только смогу хоть когда-нибудь решиться на подобное?

Мне тяжело дышать, когда смотрю, впитывая его силу, широкие плечи, крупные руки с мощными, выпуклыми дорожками вен.

Давид ловит мой жадный взгляд и я вспыхиваю от смущения. Рукой сильнее надавливает между ног, лаская самую чувствительную точку. Проникает пальцем, погружаясь во влагу, довольно зарычав. Меня буквально подбрасывает на постели, низ живота пронзает тягучий спазм. Пронзает множеством ощущений, разливающихся по венам…

Давид вдруг берет мою руку, тянет на себя. Проводит моей ладонью по своему горячему, твердому члену. Вздрагиваю, от этого запредельно чувственного действа. Начинаю часто и резко дышать. Кажется, еще немного и не выдержу, лишусь чувств. Слишком остро все ощущаю, просто запредельно…

Проводит моей рукой вверх-вниз, по всей длине ствола и между ног становится еще горячее. Мне страшно, но в то же время, безумно хочу его в себе. Ни о чем больше думать не могу. Сейчас мне плевать, как сильно он изменил меня. Превратил в похотливую игрушку. Мной движут только инстинкты.

Давид со свистом втягивает воздух и отталкивает мою руку. Задерживаю дыхание, чувствуя как начинает входить в меня. Несмотря на то что я мокрая, подо мной простыня промокла, он проталкивается с трудом. Половые губы набухшие и сверхчувствительные еще от предыдущего вторжения. Меня сотрясает мелкая дрожь. Когда начинает входить глубже, боль от растяжения заставляет вскинуть голову. Кусаю губы – больно. Начинаю отстраняться, но Ериханов не позволяет, держит в железном захвате, шепчет успокаивающе:

– Потерпи, сладкая...

Толкается сильнее, заполняя до конца, до предела, пах к паху. Рычит, наклонившись, мне в губы.

– Охуеть, какая ты узкая, девочка. Просто нереально.

Прикрываю глаза, все равно зрение расфокусировано, все как в тумане. Морщусь от нового глубокого толчка.

– Открой глаза, Лилиана, – следует резкий приказ.

Поднимаю ресницы, вижу, что его брови нахмурены. Его взгляд голодный, ненасытный.

– Хочу, чтобы ни на секунду не забывала, кто тебя трахает.

Смотрю с обидой. Что он такое говорит? Как будто я могу представлять кого-то на его месте? Что за идиотизм?

Но тут же забываю, захлебываюсь стоном, когда Давид, продолжая наполнять до упора, толкается глубже. И по кругу. Внутри жжет, горит. Давление невыносимо. Облизываю пересохшие губы. Новый заход члена выбивает воздух из легких и я понимаю, что кричу:

– Дави-и-ид!

То ли мольба, то ли обвинение. Меня пугает бешеная стихия, заключенная в этом мужчине. Опасном. Жестоком. Я сгораю под ним, рассыпаюсь под неистовыми толчками и отчаянно кайфую от того что вытворяет со мной. Абсолютное безумие…

Мои стоны и всхлипы порочные, пошлые, но ничего не могу поделать. Выгибаюсь под ним, издаю стон за стоном, как одуревшая от похоти самка.

Давид. Давид.

Он везде. Сверху, внутри. В голове. Уже ничем не вытравить. С каждым ударом ближе. Мы – единое целое. Теперь уже не разлепить…

Кажется, что сильнее ощущений быть не может, но Ериханов просовывает руку между нашими телами, начинает ласкать там, где член бьет в меня, раскаленный, неудержимый. Подушечка пальца нажимает на самую чувствительную точку и наслаждение становится запредельным. По телу пробегает электрический разряд, до самых кончиков пальцев на ногах. Веки опускаются, выгибаю шею, хватаю ртом воздух, захлебываясь. Наши тела покрыты испариной, скользкие, мокрые. Шлепки плоти о плоть разносятся по комнате, влажные, громкие. Ужасно неприличные, но стыд уходит на десятый план.

Сейчас я сосредоточена на ударах мощного тела, каждый из которых подталкивает меня к бездне. Движения Давида с каждым разом жестче, неистовее. Он вдруг отстраняется, руки стискивают мои лодыжки. Разводят мне ноги максимально широко, проникая еще глубже.

Нависает ближе, теперь мои ступни буквально рядом с головой. Я и подумать не могла о такой позе. То есть, для меня подобное упражнение знакомо, я ведь много занималась, растяжка отличная. Но в связи с сексом о таком не думала. Давид гнет меня как резиновую куклу. Так я чувствую его в себе еще острее. Сгораю под его раскаленным телом, плавлюсь, почти не могу дышать. Он не просто внутри, Давид заполнил каждую клетку моего существа… Я настолько поглощена им, желание настолько сильно, что больше ничто не имеет значения.