Амира Ангелос – Девочка олигарха (страница 36)

Задержав дыхание, Огнев пристально смотрит мне в глаза, вглядываясь, словно чего— то ожидая.

— Я больше не могу, — выдыхаю, и сама тянусь за новым поцелуем, чувствуя себя одержимой, безумной. Наши языки сплетаются, жар мощного горячего тела окутывает меня.

Неожиданно руки Влада оказываются у меня под бедрами, он с лёгкостью поднимает меня, прижимая к своему торсу, целуя глубоко, бешено, безрассудно. Крепко прижимая мои ноги к своей талии, он несет меня к постели, рукой стаскивает покрывало, затем кладет меня.

И вот уже сверху, нависает надо мной. Мне хочется его трогать. Это какое-то безумие, совершенно необъяснимое. Пробегаю ладонями по глубокой бороздке позвоночника, по плотной связке мышц спины, которые напрягаются от моего прикосновения. Он берет мою руку и кладет на твердый бугор, торчащий из дорогущих боксеров. Глажу его поверх ткани, но ему недостаточно. Просовывает мою ладонь себе в трусы, заставляя меня покраснеть. Кусаю губы. Хочется отдернуть руку, ее жжет горячий твердый член, которого касаюсь.

Огнев стаскивает боксеры в секунду, вдавливает меня в матрас своим телом, стискивает мои запястья и заводит мои руки вверх, над головой. Снова поцелуй, нарастающие ласки и толчки языка в мой рот, отчего выгибаюсь под ним, чувствуя его каменную эрекцию, давящую на мой живот.

Через пару секунд горячие пальцы касаются промежности, легко скользят по коже. Когда вводит в меня палец, инстинктивно дергаюсь.

— Тише, малышка. Больно не будет, ты уже должна это уяснить.

В его голосе одновременно и насмешка, и напряженность. Влад вводит в меня два пальца, отчего начинаю дышать глубже, глаза распахиваются. Я такая мокрая… Такая раскаленная там. Для него. И он все это чувствует…

Низ живота стремительно наливается тяжестью, кожа становится настолько чувствительной, что каждое новое прикосновение ощущается острее, ярче. Меня точно током бьет. Ужаснее всего, что невольно начинаю двигаться навстречу его пальцам.

— Ты такая сладкая, девочка. Такая влажная. Для меня. Скажи. Скажи: для тебя, Влад.

Он требует, чтобы я произнесла вслух его имя. А я лишь совсем недавно, кажется только сегодня, стала делать это мысленно… Мне почему-то очень страшно выполнить этот приказ. Словно какая-то стена, которая будет разрушена. Но он слишком настойчив.

— Я всегда добиваюсь своего, девочка. Сейчас я дам тебе три пальца внутри. Хочешь?

— Нет… Влад… Пожалуйста.

— Умничка… Бл*дь, эти чертовы трусы сводят меня с ума. Я буду трахать тебя в них…

Всхлипываю, когда он убирает из меня пальцы, скользнув костяшками по лобку, отчего меня пронзает невероятно сладкое ощущение.

— Моя девочка сочится влагой, — выдавливает сквозь стиснутые, как от боли, зубы, начиная проникать в меня.

Его член — длинный, толстый и твердый, как камень, заполняет меня, выдавливая воздух из легких. Выдаю сдавленный стон, губы распахиваются, когда он осторожно выходит, а затем со с рыком толкается обратно. На его лбу выступил пот, черты лица напряженные, хищные. Но я уже не боюсь. Ни капли страха не осталось. Я кайфую от его напористости, властности, грубости.

— Влад… — произношу задыхаясь, выгибая шею, так что голова с силой вжимается в постель.

— Моя девочка.

Огнев начинает двигаться быстрее. Влажные шлепки, трение, высекающее искры, мои жаркие стоны и вскрики. Он наливается внутри, становится еще больше. В какой-то момент закидывает мои ноги себе на плечи, проникая еще дальше, так глубоко, что я захлебываюсь криком. Каждый его мускул напоминает камень. Удары сильного тела все мощнее. Его рука в какой-то момент берется за резинку трусов, натягивает так сильно, что белье врезается в мою плоть. Но это лишь усиливает наслаждение. Огнев рычит, тянет все сильнее. Чувствую, как все сильнее пульсируют стенки влагалища вокруг твердого поршня, таранящего меня. Перед глазами вдруг начинает все плыть, сильнейшая судорога прошивает тело. В этот момент член дергается внутри меня. Фокусирую взгляд на лице любовника, исказившееся в экстазе. Мы встречаемся глазами, будто зависая над пропастью. А потом падаем вниз. Невероятное ощущение бьющей внутри горячей спермы продлевает мой оргазм, а может это уже второй… я не слишком в этом разбираюсь. Я полностью разбита, на детали разобрана. Оглушена произошедшим между нами.

Последнее что помню — как глажу ладонями мокрую от пота спину Огнева, как он вздрагивает, когда провожу по ней ногтями.

Глава 24

Мне снится удивительно сладкий сон, нежусь под горячими солнечными лучами на пляже. И вдруг порыв ледяного воздуха и громкий стук резко вырывают меня из грезы. Испуганно подскакиваю на постели. На меня смотрит Виолетта Геннадьевна, ее глаза метают молнии.

Боже, я голая перед матерью своего любовника! Чувствую ужасное смущение. Нет, все еще хуже. На мне все еще те самые неприличные трусы, точнее то, что от них осталось. Мгновенно заливаюсь краской и кутаюсь в одеяло до кончика носа. Хочется сквозь землю провалиться от стыда!

— Мне даже никто не удосужился сказать, кто ты такая! — выкрикивает хозяйка особняка. — Живёшь в моем доме! Инга мне этого не простит! Я, получается, пригрела убийцу! Не понимаю, как сын мог так поступить со мной, — вопрошает в воздух.

Открываю и закрываю рот. Не знаю, что сказать этой женщине. Объяснить, что я здесь не по своей воле? Что пленница? Вот только поверит ли?

— Извините пожалуйста, я понимаю, как это все выглядит, но поверьте, я этого не хотела. Виолетта Геннадьевна смотрит на меня недоуменно, как на диковинную зверушку, словно не ожидала, что я умею разговаривать. Меня охватывает злость. Где Огнев? Почему я должна объясняться с его матерью? Почему он сам не удосужился и не сделал это? Тем более, все в его руках и только по его желанию. Неужели ему больше некуда было привезти меня, в конце концов?

— Единственное, что могу пообещать — это закончится очень скоро, осталось совсем немного, — добавляю твердо.

— Я хочу, чтобы осталось совсем ничего, — отмирает хозяйка особняка и снова продолжает уничижительную речь. — Ты сейчас соберешься и уйдёшь отсюда, поняла? Можешь взять все, что он тебе подарил, но на этом всё. Отстань от моего сына. Забудь о нем! Ты же понимаешь, что пляшешь на костях его погибшей возлюбленной? Как тебе вообще дышится нормально? Просто поражаюсь твоей чёрствости! — восклицает патетично.

Я верю, что эта женщина оскорблена до глубины души. И в то же время не могу избавиться от мысли, что в ней погибла актриса. Уж слишком театральны ее выкрики.

— Простите Виолетта Геннадьевна, но там приехала Милена и хочет вас видеть, — в дверном проеме показывается Катерина. Служанка смотрит на меня сочувственно, а я — с благодарностью, за то что прервала неприятную сцену.

— Ты сейчас оденешься и спустишься вниз, — холодно приказывает мне мать Огнева. — Я с тобой ещё не закончила!

С этими словами Мегера удаляется встречать Медузу Горгону, а я без сил падаю обратно в постель.

— Сочувствую. Кажется, в этом доме произошло землетрясение, — говорит Катя.

— И все на мою голову! Хотя придумал это он! Где он?

— Хозяин? По делам уехал.

— Не сомневаюсь! — кипя от злости слезаю с постели. Направляюсь в ванную. Уж точно не стану спускаться, не умывшись и не почистив зубы, хотя, наверное, так было бы правильнее. Вряд ли я упаду в глазах матери Огнева еще ниже из-за несвежего дыхания!

Когда одевшись спускаюсь вниз, понимаю, что не ошиблась в своих догадках. В гостиной на диване сидит именно та Милена. Вишневская, собственной персоной. Рядом восседает Виолетта Геннадьевна, прижимающая платок к глазам. Милена держит её за руку, успокаивающе похлопывая.

— Прошу, не нужно так нервничать, у вас поднимется давление, — произносит заботливо.

— Ты мне зубы не заговаривай, тоже об этом знала? Поэтому вызвала у меня из Франции? — фыркает Виолетта.

— Ну что вы, я просто соскучилась.

Ясно, почему визит матери стал неожиданным для Огнева. Я не могла понять, как он мог привести меня в дом, где живёт его мать. Сейчас все встало на свои места. Виолетту вызвала Милена, мой адвокат, между прочим. Если бы мне не было так плохо, то я бы, наверное, рассмеялась. Не зря у меня сложилось крайне неприятное впечатление на вчерашней вечеринке. Интуиция меня не подвела. Эта женщина явно ведёт свою игру. И ведёт она её против меня, безусловно. Что ж, Влад, спасибо тебе огромное за такого замечательного юриста!

— Здравствуйте, Милена. Добро пожаловать, — не могу не ввернуть ехидно.

— Здравствуй, Станислава, — вздыхает притворно Вишневская.

— Боже вы тут ещё будете любезностями обмениваться? — восклицает мать Огнева. — Я требую, чтобы она немедленно покинула мой дом. Милена ты можешь её отвезти куда-нибудь?

— Виолетта Геннадьевна, нет не могу… Ваш сын все решил. По его воле Станислава здесь. Не хочу открывать вам всех подробностей, поверьте, вам лучше не знать, но Станислава никак не может уйти, — в голосе Милены звучит сожаление.

— Как это не может? Это мой дом! Я её выгоняю! Пусть убирается немедленно! — еще сильнее злится Виолетта.

По какой-то причине Милена не хочет сообщать хозяйке дома о том, что я заключённая и для всех сижу в тюрьме. Тут я с ней солидарна. Мне совсем не хочется огорошивать Виолетту такой новостью. Наверное, в этом есть доля того, что я думаю о Владе. Ему наверняка это не понравится и не принесёт пользы. Скорее навредит. Мать тогда ему, наверное, вообще мозги вынесет. Ловлю себя на этой мысли и тут же начинаю злиться. Боже, я совсем с ума сошла, забочусь о своём мучителе! О том, кто держит меня фактически в сексуальном рабстве. Но все равно, как бы я ни понимала всю ситуацию, огорошить хозяйку дома новостью, что для всех я сижу в тюрьме и у меня нет никакой возможности самовольно уйти отсюда, не могу. Слова застревает в горле.