Амира Ангелос – Девочка олигарха (страница 21)
Я стал ее первым мужчиной. Это было спонтанно, неожиданно. И в то же время незабываемо. Это все изменило. Стало первым моментом, который стал будто клеймом на сердце. Вторым — ее слова о желании вернуться в СИЗО. Как током шибануло. Девочка привнесла в мою жизнь острый, незнакомый мне ранее вкус непредсказуемости.
Провожу ладонью по ее волосам. Станислава поднимает ко мне лицо, смотрит на меня огромными глазами и не шевелится.
— Ты меня не отпустишь, — произносит хрипло. В голосе неподдельное отчаяние.
Отрицательно качаю головой. Прости малышка. Даже если бы очень хотел… Не получится.
Маленькая отважная дурочка.
— Сними халат, — приказываю хрипло.
— Грязный обманщик, — шипит как кошка, готовая выпустить когти. — Только и можешь что врать. Хочешь отыметь, а потом в тюрьму бросить? Я подам заявление о похищении. Я не буду спать с тобой, понял? Ни за что! Можешь убить меня!
— Насчет обвинений — мои слова чистая правда, — сжимаю пальцами ее подбородок, вынуждая запрокинуть голову вверх. Смотрю прямо в ее чистые, светлые глаза. Дурею от ее запаха. — Я не веду грязных сделок, Станислава. Завтра посмотришь контракт, все будет на бумаге. Тебя не посадят. Только с условием, что никогда больше за руль не сядешь. Я не буду преследовать ни тебя, ни родственников. Твой отчим на грани банкротства. Благодаря мне. Если тебе на себя плевать, о нем подумай. И нет, я не собираюсь тебя убивать. Но я могу тебя связать… ты и от этого получишь удовольствие, обещаю. Достаточно провокаций, девочка. Сними чертов халат!
Дергается резко, бежит к двери, возле которой настигаю ее.
Прижимаю к стене, захлопываю дверь столовой, отсекая дальнейшие попытки к бегству, прижимаю девочку к стене. Срываю с нее халат и отбрасываю в сторону.
— Нет! Не смей, прекрати, — кричит громко, с надрывом, захлебываясь.
— Успокойся. Слышишь? Прекратила истерику, я сказал!
Она еще сильнее распалила меня. Первая реакция — взять за затылок, опустить на колени и заткнуть ей рот самым естественным способом. Меня останавливают ее глаза, в них плещется панический ужас. Я не хочу ее сломать. Последним усилием воли отодвигаю пелену похоти и заставляю себя вспомнить, сколько пришлось пережить этой малышке за последние дни.
А еще невинность, плещущаяся в ее глазах. Не хочу делать из нее шлюху. До меня эта девочка ни с кем не была. И я уверен, что ни у кого не сосала. Ангельски красивая куколка. Такая хрупкая. Теперь она полностью обнаженная. Для меня.
— Ты больной урод, я ни за что не буду спать с тобой! — выкрикивает мне в лицо, отталкивая. Делаю шаг назад.
Это не отступление. Так можно лучше разглядеть ее.
Глаз выхватывает отдельные детали, которые намертво отпечатываются у меня в памяти. Жадно рассматриваю совершенное тело. Идеальная кожа молочного цвета, с просвечивающей сеточкой вен. Кончики пальцев покалывает от желания сдавить идеальные маленькие полушария грудей, увидеть, как распахнутся глаза девочки. Но она растеряна лишь секунду. Обхватывает себя руками, прячет от меня свою красоту, прикрывает груди. Скольжу взглядом ниже, по стройным ножкам, судорожно выдыхая, чувствуя, как дергается в штанах напряженный до предела член.
— Я хочу посмотреть на тебя.
— Пошел к черту!
Стоит, скрестив руки на груди, обхватив плечи дрожащими пальцами.
— Успокойся. Самый действенный способ мне наскучить и поскорее уйти отсюда — дать мне то, что я хочу.
Вскидывает на меня глаза, в которых плещется ненависть.
— Почему я должна тебе верить?
— Прислушайся к логике. Верь не мне, а разуму. Мне незачем будет держать тебя. Я же сказал, любовницы мне быстро надоедают. Зачем держать при себе надоевшую игрушку?
— Может быть просто потому что ты садист?
Усмехаюсь ее смелости. Не помню, чтобы со мной так хоть одна баба позволяла себе разговаривать.
Делаю шаг к ней, оказываясь вплотную. На Станиславе лишь пушистые мягкие тапочки, что кажется одновременно каким-то по-домашнему милым и в то же время запредельно сексуальным. Прятаться Красной Шапочке больше некуда. Обхватываю ладонью ее шею, вынуждая запрокинуть голову вверх, провожу большим пальцем по подбородку. Распахивает глаза, судорожно втягивает воздух.
Отпускаю подбородок, веду рукой ниже, по тонким ключицам, к груди.
От холода маленькие соски сжались и вытянулись. Мягкие очертания полушарий завораживают. Обвожу несколько раз розовые окружности, сжимаю сосок пальцами. Станислава снова дергается, всхлипывает. На длинных густых ресницах капельки слез. Трогательно. Но ей не разжалобить меня. Не до такой степени, чтобы отпустить. Это уже невозможно.
Опускаю руку ниже, провожу по плоскому животу, к лобку.
— Не надо… умоляю… — выдавливает со свистом, словно задыхается.
Как же хочу, чтобы она умоляла меня об обратном, просила еще и еще моих прикосновений. Нисколько не сомневаюсь, что так и будет. Тем слаще игра с этой упрямицей. Но терпение почти на исходе.
Жадно смотрю на пульсирующую на ее шее вену, на то как кусает губы, дрожа от страха. Нет сомнений, что ее паника перемешана с возбуждением.
Убеждаюсь в этом, когда касаюсь рукой клитора. Влажная девочка. Течет от моих прикосновений. Чистый кайф…
— Тебе нравится… Нравится то, что я делаю с тобой. Ты мокрая, Станислава.
— Нет, замолчи, — зажмуривается, всхлипывает.
Разворачиваю ее к себе спиной. Обхватываю запястья, кладу руки девочки на стену.
— Раздвинь ножки, сладкая.
Убираю спутавшиеся волосы с шеи, жадно втягиваю запах девушки, касаюсь губами затылка. Скольжу руками вперед, обхватываю груди, прижатые к стене. Стискиваю сильно, наслаждаясь гортанным стоном, сорвавшимся с губ малышки. Играю с сосками, оттягивая, перекатывая между пальцами, заставляя девочку дергаться и извиваться.
От наслаждения или желания вырваться?
Думаю, пока она сама не может ответить на этот вопрос.
Дышит тяжело и часто, напряжена как натянутая тетива. Хочу помочь ей сбросить это напряжение. Сегодня не время для себя. Своих диких фантазий. Сегодня хочу лишь убедиться, что между нами есть химия. Безошибочно это чувствую, по ее отклику, по влажным складкам плоти. Опускаю руку, провожу по позвоночнику, вниз, сжимаю ягодицы, аккуратные, упругие. Ныряю между ног, встретив сопротивление и быстро его подавляя. Пальцы двигаются складкам плоти, раздвигают мокрые лепестки.
Станислава, изловчившись, хватает меня за руку, царапает.
— Хватит… не надо…
— Я уже слышал эти слова, — продолжаю растирать пульсирующее горячее местечко. — Мне нравится твоя отзывчивость. Ты течешь, девочка.
— Ненавижу, — скрипучий вымученный голос.
— Твоя ненависть прекрасна.
Подвожу палец к самому входу, слегка ввожу внутрь.
— Тссс… расслабься, маленькая. Вот так, да… умница.
Голова девушки безвольно откидывается назад, мне на плечо. Дышит часто, всхлипы, стоны, вскрики. Больше не просит о пощаде. Увеличиваю темп и трение, моя рука уже полностью мокрая от ее соков. Девочка в последний раз сильно дергается в моих объятиях и замирает, начиная оседать на пол. Ловлю ее в последний момент, прижимаю к себе.
— Вот и умница. На сегодня достаточно. Надеюсь, это можно считать подписанным соглашением.
Смотрит мне в лицо, когда подхватываю ее на руки. Шевелит губами, собираясь что-то сказать, слишком ослабевшая, чтобы выдавить что-то членораздельное.
Да и мне сейчас слишком хуево, чтобы продолжать это противостояние. По какой-то причине я решил перетерпеть эту ночь, не трогать. Решение, которое отдается мучительной болью в паху. Но я говорю себе, что это лишь тактический ход, чтобы получить больше в отдаленной перспективе. Я не хочу ломать эту девочку. В моих планах сделать так, чтобы она хотела меня каждую секунду своего существования.
Глава 16
Беззащитность.
Рядом с ним это чувство остро превалирует над остальными. Затмевая даже страх и инстинкт самосохранения. Меня убивает это ощущение. Беспомощность. Слишком сильная разница в росте и весовой категории. Жадный пристальный взгляд, блуждающий по моему обнаженному телу. Слишком пристально, слишком откровенно.
Все отодвигается на задний план, когда он
Абсолютно глупый выбор, стоило произнести вслух те слова, как тут же охватил ужас от воспоминаний. Тамара точно обрадуется. Если выбирать между мерзкой грязной уголовницей и надменным олигархом…
Нет, я отказываюсь делать такой выбор!
Тогда что? Плыть по течению?
Вот что сейчас делаю. Нет сил сражаться. Слишком неравны силы. Моральные и физические.
Как освободиться от его рук, касающихся меня? Они прожигают кожу, словно ставят свое тавро…
А потом все становится совсем плохо, потому что не могу не реагировать на его касания, и то что испытываю в ответ не просто унижает меня. Это позор. Я не могу хотеть этого мужчину, своего заклятого врага! Мечтаю его убить за эту унизительную демонстрацию, что я в его власти. Но тело со мной не согласно. Оно сгорает в мучительной лихорадке, хватаю воздух широко раскрытым ртом, внизу живота зарождается странная тяжесть. Сладкая боль, от которой ломает и унять которую невозможно… Мужские пальцы умело растирают мою плоть, доводя мучение до пика. Когда неминуем взрыв. Когда чувствуешь приближение смерти. Властными круговыми движениями… Сладкая пытка, палец Огнева ритмично и сильно входит в меня, чтоб тут же выскользнуть, размазывает влагу по клитору.