Амира Ангелос – Девочка олигарха (страница 13)
— Дурочка. Так же только веселее, — хрипло смеется, неся меня в темноту, минуя множество дверей, не слушая моих возгласов и не реагируя на отчаянные попытки вырваться. Кажется, даже умудряюсь ударить его в скулу, но это мне не помогает.
Огнев ногой распахивает какую-то дверь, и бросает меня… Я на огромной кровати, на прохладном шелковом покрывале. Пытаюсь сползти, но он возвращает меня обратно.
Ложится сверху, легко, одним движением рвет тонкую комбинацию. Зарывается лицом в мои груди, срывая бюстгальтер. Выгибаюсь, вырываюсь, но как же тяжело сопротивляться его ласкам! Искры перед глазами, электрический разряд, прошивающий тело, когда его руки касаются сокровенного местечка…
Огнев проводит ладонью по моей спине. Пальцы медленно, едва касаясь кожи, скользят вдоль позвоночника. Бережное, полное чувственности движение вызывает волну мурашек. У Огнева невероятная энергетика. Тяжелая, давящая, но притягательная. Этим ласкам невозможно сопротивляться и хочется покориться. Я закрываю глаза.
Падаю в черную яму, судорожно цепляясь за того, кто рядом со мной. Кто держит меня в объятьях, хриплым шепотом рассказывая, как хочет меня. Черный горячий вихрь тянет меня вниз…
Вспышка сильнейшей боли разбивает все эти иллюзии, и я глохну от собственного крика…
Глава 10
Почему эта девчонка с такой легкостью умеет разжигать во мне ярость?
Я привык контролировать эмоции. Окружающие постоянно упрекают меня в хладнокровии, равнодушии. Любовниц вечно бесило, что меня невозможно зацепить. Ничем.
Но эта… Действует на меня как запал на тротиловую шашку. Оглушающее, дикое бешенство. Я испытал это в первый ее визит. Увидев во второй раз — чуть не лишился рассудка.
Потому что не мог перестать думать о ней все эти дни. Еле сдерживался, чтобы не позвонить юристам, приказать остановить процесс обвинения. Велел Милене не трогать родственников Архиповой — в конце концов, они ни при чем, там еще и брат болеет. Не хотелось быть уж настолько отморозком. Пусть только напрямую виновная ответит перед законом. И то мне стоило это огромных усилий. Хотелось пожалеть девочку. Идиот…
Собрал на нее максимально полное досье. Приличная крошка, из хорошей семьи среднего достатка. Так какого хера она делает у меня в клубе, на танцполе, в коротком платье? Еще и лесбиянку изображая.
Так кто она, бл*дь, такая? Жертва или прошаренная хитрая стерва?
Играет или искренна?
С ней я теряюсь в догадках. Всегда.
Продолжаю наблюдать за ее танцем. Раскрасневшаяся, запыхавшаяся. Как после хорошего секса. Мокрая, потная. Черт, чувствую, что заводиться начинаю. Когда к Архиповой подлетает здоровый бугай и начинает тискать, мне срывает мне планку. В ушах ревет, пульс бешеный. Убить готов.
Раз эта девочка ищет с кем пообжиматься, почему бы не использовать, раз сама в руки приплыла? Почти уверен, что она это подстроила. Все еще надеется с помощью красивого молодого тела отмазаться от уголовки. Окей. Я почти готов на это пойти. Она сделала ход и не прогадала. Поймала меня на сексуальный интерес. Признаю свое поражение. Готов платить по счетам.
Раздражает, что все еще хватается за козырь невинности, когда пора перестать. Может она и сохранилась целкой, но ни о чем не говорит. Всякое бывает. Может, ртом работала. Смотришь на ее губы и только о минете думать можешь.
Расширенные зрачки, припухшие губы, влажное лицо. Умоляющий взгляд. Продолжает строить из себя, бормочет о парне.
Конечно, у нее есть хахаль и не один. С такой внешностью по-другому быть не может. А вот то что ее парень сидит по ту сторону зеркала в моем кабинете, куда я свою жертву затащил — сюрприз.
Так на что ты готова пойти девочка?
Не успокоюсь, пока не проверю.
Я на пределе. Брюки тесны, член до боли давит на ширинку. Мне нравится наш диалог, нравится испытывать Архипову на прочность. Извращенное наслаждение говорить ей похабные вещи о сексе. Хватать рукой за шею. Смотреть в ее идеальное лицо, на котором паника. Все это заводит.
— Не надоело изображать невинность? Хватит игр, — шепчу ей в губы, моя ладонь соскальзывает с шеи, перемещается в декольте, находит набухший сосок и начинает теребить его.
Трясется, всхлипывает. Отличная игра. Это бесит меня все больше. Ты ведь хочешь меня, потому и пришла. Знала, на что идешь и чем рискуешь. Мне уже не интересны игры, интриги. Могу только об одном думать.
Девчонка умудряется выбежать за дверь, еще больше распаляя погоней.
В этом клубе у меня есть личная комната. Если приспичит развлечься с любовницей.
Она все еще пытается сопротивляться, но уже вяло. Не обращаю внимания на ее бессвязное бормотание, лишь снова и снова сжимаю ее груди, перекатываю между пальцами соски, лаская, причиняя боль — даже не задумываюсь об этом. Мне хочется быть грубым с ней. Как ни с кем другим. Она вызывает во мне почти жестокость. Никто и никогда не рождал во мне настолько диких эмоций.
Прикусываю сосок и тут же зализываю нежно.
— Тсс, прости, малыш. Ты такая сладкая, я не смог устоять. Втягиваю в рот сосок, заставляя ее тело выгнуться дугой. А потом грубо рву тонкую комбинацию, уже даже не помню, когда от платья ее избавил. Я ней теряю рассудок и волю. Стаскиваю тонкие кружевные трусики, не обращая внимания на ее протесты и всхлипы. Она выглядит испуганной, но когда моя рука оказывается у нее между ног, снова выгибается как кошка и тяжело дышит. Что бы ни говорила — она хочет меня. Больше не сопротивляется, готова позволить мне делать все, что угодно.
Окидываю горящим взглядом совершенное маленькое тело. Просто созданное для секса. Ничего красивее в жизни не видел.
Упирается ладонями мне в грудь отталкивает, но и не думаю отстраняться. Как в тисках, сдавливаю ее лицо в своих ладонях.
— Поцелуй меня, девочка.
Проталкиваю язык ей в рот. Она выгибается, откинув голову назад. Стискиваю ее ягодицы, прижимаю к себе, не прерывая поцелуя. Языком трахаю ее рот, так как сейчас буду делать с ее влагалищем. Оно будет тесным и узким для меня. Сдыхаю от одуряющего предвкушения. Пьянею как мальчишка. Хочется облизать каждый сантиметр идеальной кожи. Пламя, бушующее в крови, становится еще горячее.
Рубашка душит меня, пуговицы не желают расстегиваться. Возбуждение слишком сильное, руки дрожат, тяну за ворот, и раздается треск рвущейся ткани, Рубашка летит на пол, остаюсь в одних брюках с расстегнутой ширинкой. Не помню даже когда расстегнул ее…
— Нет, умоляю, нельзя, — шепчет срывающимся голосом.
Закрываю ей рот поцелуем. Ласкаю руками все ее тело, глажу, трогаю везде, быстро, жадно, словно у меня год бабы не было.
Девчонка вцепляется в мои плечи так, словно мы стоим над пропастью, и она боится упасть. Губы шепчут что-то беззвучно, но мне уже не до слов. Раздвигаю ей ноги, обхватив ягодицы приподнимаю так, что ее лобок буквально вдавлен в мой пах. Дрожит под моим напором, но не вырывается. Накрываю клитор, дергается, но я не позволяю, продолжа теребить потаенное местечко, касаться горячего клитора. Очень мокрая. Чуть надавливаю пальцем и дурею от того насколько узкая и горячая.
Не могу больше терпеть, приподнимаю белоснежные бедра и начинаю осторожно, медленно заполнять ее. Дергается сильнее, вскрикивает, голова мечется по подушке.
— Тсс, малыш. Терпи.
Меня охватывает безумие. Подаюсь вперед, толкаюсь глубже, двигаюсь в безумно узком тесном лоне, чувствуя — еще вот-вот и у меня остановится сердце от нестерпимого кайфа.
Девочка стонет все тише, эти звуки только сильнее распаляют. Еще один толчок, еще. Едва успеваю вытащить, изливаюсь ей на живот.
Мой член в крови. Ее лицо в слезах.
Внезапно становится тошно от этой картины.
Отворачивается от меня, когда окровавленными руками беру ее за подбородок.
— Нет смысла строить из себя жертву. Ты получила то, за чем пришла.
Она лишь отворачивается. Молчит. Хорошо. У меня нет ни малейшего желания слушать упреки.
— Твоего сосунка сейчас отпустят. Вызвать для вас двоих такси или предпочитаешь…
Резко приподнимается, садится на постели, обхватив себя руками.
— Вы правда считаете, что я могу сейчас встретиться с Женей? — спрашивает с горечью.
— Если он тебя любит, то ему плевать на твою девственность, — произношу, и самому противно. Как-то мерзко все. При этом чем больше смотрю на девочку, тем сильнее хочу. Повторить. Снова.
Глава 11
Никогда в жизни не испытывала такого отчаяния и такой боли. Точнее, мне так кажется в этот момент, когда Огнев произносит жестокие слова. Хочет, чтобы после него я к Жене пошла? Может быт вот так, голой? Ведь ни клочка одежды на мне не оставил!
Совсем скоро наступит время, когда эти переживания, эта боль, покажутся мне смешными — перед настоящим ужасом. Но сейчас я умираю. Схожу с ума от ненависти. Желаю Огневу подохнуть где-нибудь под забором.
Зверь прожевал меня и выплюнул.
Кое-как сползаю с кровати, хватая ртом воздух. Кажется, что ловлю губами сухой зной. Меня колотит как в лихорадке. Почему здесь так жарко? В преисподней гораздо прохладнее. Тело покрыто испариной, словно невесомой пленкой. Оно кажется мне чужим — слишком пусто изнутри, там вакуум, как в воздушном шарике.
Очень медленно до меня начинает доходить весь ужас произошедшего. Как я могла отвечать, отзываться на ласки этого монстра? Никогда в жизни себе не прощу!