Амира Ангелос – Арабская ночь. Табу на любовь (страница 14)
Его прикосновения сегодня были слишком частыми. Слишком близкими.
И я растворяюсь незаметно, пройдя через толпу танцующих — их сейчас очень много. Дальше бар, и густые кустарники, я иду мимо колонн, мимо ресторана. Дальше арка, аллея с приглушенным светом фонарей.
До номера остается половина пути, когда вижу Юсуфа. Он оказывается прямо передо мной. Опирается на колонну, руки в карманах, небрежная поза. Огонек сигареты.
Белая футболка. Чуть растрепанные волосы. Взгляд — острый, темный, как кинжал в полутьме. Я будто влетаю в него всем телом, хотя не сделала ни шага.
Как поступить?
Пройти мимо, будто его не заметила? Сделать вид, что он просто часть интерьера, невидимка, силуэт на фоне колонн?
Или остановиться, взглянуть отстраненно, холодно, кивнуть.
Мы — чужие, почти незнакомцы, которым нечего сказать друг другу.
Тело больше меня не слушается. Будто кто-то выдернул провод, и теперь я просто зависла в этой точке времени.
Он молчит.
Я тоже.
Я не знаю как себя вести. Застыла, как наивная девчонка. Красная шапочка, наткнувшаяся в лесу на волка.
Боже, ну и глупое же сравнение! Сердце гремит в груди, как если бы я бежала. Момент висит в воздухе, натянутый, как струна.
Напоминаю себе, что сегодняшний день Юсуф посвятил другой женщине. Вот пусть к ней и катится.
Беру себя в руки и делаю шаг в сторону, чтобы обойти непрошенного встречного. Юсуф отбрасывает сигарету и тоже делает шаг. Ко мне. Я — от него. Он теснит меня в сторону другой арки — противоположная от моего корпуса аллея. Мне туда точно не надо. Но он оттесняет. Смотрю на него: и что дальше?
Он не говорит ни слова. Протягивает ко мне руку снова тыльной стороной ладони. Почему этот жест мне так нравится? У него безумно красивые кисти! Мужские, большие. Уверенные. Я не могу это объяснить.
Чувствую, как внутри все сжимается.
Мозг кричит: «Не смей! Пройди мимо! Это тебе не нужно!»
Смотрю на себя со стороны — шокированная, безоружная.
Моя рука медленно поднимается. Пальцы касаются его ладони. Вкладываются туда. И сразу так хорошо становится… Магия.
Я не понимаю, что делаю. Просто чувствую. От простого соприкосновения пальцев все внутри плавится, по телу разливается тепло. Словно я была закована в лед, и вот — первая трещина.
Юсуф сжимает мою руку. Не крепко, но властно. Молча ведет меня под арку, в сторону, противоположную от моего номера. А мне все равно. Ни взгляда назад. Ни сомнения. Только его шаги и мое сердце, грохочущее в груди.
Я иду за ним, не задавая вопросов.
Как будто так и должно быть.
Глава 14
Может быть, это гипноз?
Никогда не замечала за собой такой податливости.
Тем более странно понимать, что все это после того, как весь день наблюдала флирт Юсуфа с другой женщиной.
Обычно меня такое поведение отталкивает напрочь!
Мы оказываемся в почти полной темноте. Здесь самая заброшенная часть отеля, и она не освещается. Только слабый свет от крайнего фонаря.
Юсуф тянет меня к себе. Резко, нагло, смело. Как будто точно знает, что не получит сопротивления. Моя грудь сталкивается с его, дыхание сбивается. Горячий воздух буквально трещит между нами. Запах сильного властного мужчины окутывает меня. Терпкий, почти дикий, мужественный, обрушивается волной, накрывает с головой. Я больше не могу думать. Только чувствовать.
Последняя попытка вернуть здравый смысл, убежать! Я вырываюсь так резко, что теряю равновесие. И снова оказываюсь в объятиях Юсуфа, еще более крепких.
Мои пальцы судорожно вцепляются в его рубашку, потому что в ногах все еще слабость. Вцепляюсь в мягкий хлопок, ищу опору. И в то же время понимаю, что ничего подобного не получу от Юсуфа. Он не может быть опорой. Только вихрем, разрушением, пожаром…
— Все, меня можно отпустить, — говорю через сбившееся дыхание.
Поднимаю взгляд. Встречаюсь с пронзительными глазами. Безумно красивыми. Буквально утягивающими в преисподнюю. Юсуф смотрит так, будто уже давно знает, как я на вкус. Как я дышу, как стону, как дрожу. Словно он уже во мне…
Дрожь бьет током от основания шеи до пят. Я будто вся из стекла — тронь, и рассыплюсь.
«Нет… нет… пожалуйста, нет…» — мысленно шепчу, но тело предает. Оно не слушает.
Делаю вдох.
— Отпусти, — повторяю, голос звучит неуверенно, почти жалобно. Потому что на самом деле не хочу, чтобы отпускал. Я сама не понимаю что мне нужно…
Взгляд Юсуфа, расплавленный и потемневший, пробирается под самую кожу. Откровенно изучает, будоражит и заставляет нервничать.
Он проводит пальцами по моей щеке. Склоняется к моему уху и шепчет:
— Ты такая красивая, Слава, — шепчет хрипло. — Поедем отсюда? Покатаемся на яхте. Несколько дней. Только ты и я.
Сглатываю. Чувствую, как бешено начинает стучать мое сердце, ладони неприятно потеют, но я не отвожу взгляд, когда отвечаю:
— Нет.
Усмехается. Его пальцы перебирают мои пряди, а взгляд перемещается на губы.
— Тебе понравится, — искушает голосом и улыбкой. — Я буду очень стараться. Мне хочется облизать тебя всю, Слава. Никого красивее тебя не видел.
От его слов к горлу подкатывает комок, дышать становится тяжелее.
Совершенно дикое, необъяснимое волнение. Оно вспыхивает где-то глубоко под грудной клеткой, прорывается вверх, отзываясь разрядом тока между лопаток, и разлетается по телу роем беспокойных мурашек…
— А
— Я разозлился, — отвечает араб неожиданно мягко. — Это было тупо, признаю. Я только тебя хочу.
— Но я тебе не верю. Отпусти…
Вместо того чтобы выполнить мое требование, ладони Юсуфа ложатся на мою шею, бережно, но властно. Пальцы скользят по ключицам, обрисовывая, будто я арт-объект, или как будто они хотят запомнить каждый миллиметр. Ни тени спешки. Только безумная сосредоточенность.
Мое тело подчиняется, становится податливым. По позвоночнику течет приятное тепло.
Снова все меняется. Юсуф толкает меня к каменной стене, набрасывается на губы. Я даже издаю испуганный писк. Действует напористо и жадно, оглушая своими прикосновениями, едва ли не расплющивая меня о стену. Одной рукой сжимает талию, второй обхватывает затылок, не позволяя увернуться.
Поцелуи как грозовые разряды. Терзает губы, скользит вниз к шее, а я дрожу, меня лихорадит. Руки Юсуфа блуждают по моему телу, безошибочно находят точки, где таится стон. Заставляют утонуть в эйфории ощущений. Сходить с ума от дурманящего аромата сандала, пряного мускуса и терпкой горечи диких трав, будто сам жар пустыни вплетен в его кожу. Будоражит фантазию. Задевает самые сокровенные точки. Страсть, безрассудство, чувственность — сплетаются в одно целое и размывают границы времени, будто его больше не существует вовсе.
Никогда в жизни никто не целовал меня ТАК!
Отстраняюсь, чтобы глотнуть немного воздуха, и мы замираем, тяжело дыша. Смотрю в выразительные тигриные глаза, и колени окончательно подгибаются. Слежу за кадыком, дрогнувшим, когда он сглатывает. Не просто теряю дар речи, а тону в вязком мареве. Ничего не вижу и не слышу. Все вокруг превращается в размытый фон.
Я даже не понимаю, в какой момент локация меняется. Мы оказываемся на широком шезлонге, в полной темноте, возле небольшого бассейна. Я тут ни разу даже мимо не проходила.
Все происходит стремительно и непредсказуемо. Я не успеваю анализировать. Это похоже на прыжок в бездну. Рубашка на груди Юсуфа расстегнута и я не понимаю в какой момент это случилось.
Мои ладони скользят по крепкому мужскому торсу. Дыхание сбитое, по телу пробегает дрожь восхищения. Он такой… идеальный. Крепкий. Рельефная мускулатура. Широкие плечи. Шикарные кубики пресса, загорелая кожа и легкая поросль темных волос, убегающих под резинку черных спортивных штанов.
Близость большого разгоряченного тела дурманит, лишает рассудка. Стирает все разумные мысли. Даже если бы задалась целью прекратить это, сбежать, я бы уже не смогла. Остро понимаю это.
Я вздрагиваю, издаю непроизвольный стон, короткий, сдавленный. Юсуф ловит его губами, будто это самый желанный звук на свете. Его рука проникает между нашими телами, скользит по моему животу медленно, уверенно, а его бедра толчком прижимаются ко мне снизу. Все внутри вспыхивает, как от пламени.
Жар проходит по позвоночнику, заставляя выгнуться, вцепиться в широкие плечи. Мужское дыхание: низкое, хриплое, будоражит кожу. Я уже не могу удержаться, начинаю ерзать сверху, стирая грани между желанием и действием. Сильное мужское тело, напряженное, переполненное желанием, толкает в безумие. Запах мужчины, терпкий, пряный, становится частью меня.
Забываю кто я, откуда, где мы находимся. Нет ни прошлого ни будущего.
Юсуф осыпает поцелуями мою шею, ключицы, мягко, но с нарастающей жадностью, будто клеймит каждый участок кожи. Пальцы ловко стягивают с плеча лямку платья, вместе с ней и тонкую ткань бюстгальтера. Воздух касается оголенной груди, острых как пики вершин, но тут же его губы накрывают сосок. Горячо, влажно, с нажимом. Втягивает в себя, перекатывает на языке медленно, будто дразнит. И снова втягивает глубже, с животной, неостановимой жаждой.