Амира Алексеевна – Новый мир для Элиз. Хозяйка пиццерии (страница 40)
Не мираж. Не воспоминание. Настоящий. Его взгляд встретился с ее взглядом, и в его глазах не было ни капли удивления. Лишь глубокая, собранная серьезность и то самое неуловимое тепло.
- Здравствуйте, Амина. – Сказал он, и его голос прозвучал твердо и ясно, без тени той неловкости, что была при их последней встрече.
Амина не могла вымолвить ни слова. Она лишь молча кивнула головой, ощущая сильную дрожь во всем теле, будто от озноба.
- Амина, - произнесла бабушка, и в ее голосе звучала странная смесь гордости и легкого укора. – Ты ведь знала? Илья Александрович теперь наш новый начальник полиции. Перевелся сюда. По собственному желанию.
Амина все еще не могла пошевелиться. Она смотрела на него, он смотрел на нее, и весь воздух в комнате казался наэлектризованным.
- Я… - ее голос сорвался. – Нет. Я не знала.
Староверов медленно поднялся из-за стола. Его движение было исполнено достоинства и какой-то новой, обосновавшейся здесь уверенности.
- Это так. Меня перевели сюда на постоянную службу.
Он сделал небольшую паузу, глядя прямо на нее, и в его взгляде читалось что-то важное, что-то, что он хотел донести именно до нее.
- Я понял, что некоторые вещи нельзя бросать на полпути. И некоторые люди… стоят того, чтобы ради них остаться.
В комнате повисла тишина. Дед смотрел в окно, делая вид, что не слышит. Бабушка сдерживала улыбку. А Амина стояла на пороге кухни, в обрамлении солнечного света и ароматов лета, чувствуя, как рушится все ее месячное возведение равнодушия, и на его месте, сокрушительно и неумолимо, подрастает новая, оглушительная надежда.
Он был здесь. Не в командировке. Не проездом. А насовсем. И сидел за ее столом, пил чай с ее родными и смотрел на нее так, словно этот жаркий летний день и ее растерянное лицо были единственным, чего он ждал все эти долгие дни.
Неловкое чаепитие под пристальными, полными скрытого умиления взглядами бабушки и деда, наконец, закончилось. Староверов вежливо встал.
- Зинаида Петровна, - обратился он с формальной вежливостью к бабушке, а потом и к деду: - Василий Павлович, спасибо вам за такой теплый прием. Таких вкусных пирогов я еще не пробовал.
- Льстите, Илья Александрович. – Улыбнулась ему в ответ Зинаида Петровна.
Дед с улыбкой пожал ему руку на прощанье.
- Заходите к нам еще. Мы всегда рады видеть вас в нашем доме.
- С удовольствием. – Ответил новый начальник полиции, после перевел взгляд на Амину: - Амина, не проводите меня до машины? – спросил он с той же формальной вежливостью.
- Конечно, - выдохнула Амина, чувствуя, как у нее горят уши.
Они вышли из дома. Летний зной тотчас обнял их обоих. Калитка щелкнула за спиной, оставив их одних на пыльной дороге, утопающей в солнечном свете.
- Может, пройдемся? – предложил Староверов, и Амина согласно кивнула.
Сделали несколько шагов в сторону от дома, к старой березовой рощице, скрывающей от посторонних глаз, тропинку к реке.
Молчание между ними было густым и напряженным, полным невысказанного. Амина шла, глядя под ноги, чувствуя каждый его взгляд на себе, как физическое прикосновение.
- Почему вы уехали, не попрощавшись? – сорвалось у нее, и голос прозвучал хрипло. – Вы просто исчезли…
- Я не исчез. Я готовил почву для перевода. Это заняло время. Бумаги, согласования… И я не хотел давать обещаний, которые, возможно, не смог бы выполнить. И не хотел смущать тебя пустыми надеждами.
- Я не знала, что думать… - В ее голосе прозвучала застарелая обида.
Он вздохнул, глядя куда-то вдаль, на золотящееся под солнцем поле.
- Меня экстренно вызвали в город. Понимаю, как это выглядело. И мне жаль, что я заставил тебя… ждать и сомневаться.
- А зачем вам это? – спросила Амина, остановившись и глядя на него прямо. – Зачем вы вернулись сюда, в глухую деревню?
Сергей повернулся к ней. Солнечные блики, пробивающиеся сквозь листву, играли на его лице.
- Я не смог забыть одну девчонку… Которая задает слишком много вопросов. – Произнес он, шутя, потом тут же сделался серьезным. – Я понял, что есть вещи важнее карьеры в городе. Есть чувства, которые не стоит отпускать.
Он сделал шаг к ней, сократив дистанцию до нуля.
- Я вернулся, Амина. Навсегда. Это уже не командировка. Вернулся, потому что хочу быть рядом с тобой. Если ты, конечно, еще не разочаровалась во мне окончательно.
Амина смотрела на него, и все – и обида, и боль, и долгие недели тоски – вдруг разом утратили свою власть над ней. В груди что-то щелкнуло, освобождая место для давно забытого чувства – легкости, счастья и надежды.
Она не сказала ничего. Она просто кивнула, и к ее глазам подступили слезы счастья. Она улыбалась и плакала одновременно.
Илья осторожно протянул руку и коснулся ее щеки. Его прикосновение было теплым и твердым. Потом медленно, давая ей каждый миг отстраниться, наклонился. Его дыхание коснулось ее губ, и она закрыла глаза.
Поцелуй вышел не страстным, а скорее… обещающим. Нежным, теплым, полным облегчения и тихой радости.
Когда они, наконец, разомкнули губы, Амина смущенно прижалась лбом к его плечу, чувствуя, как дрожь проходит по его телу – или по ее собственному, она уже не понимала.
Девушка медленно выдохнула, и из ее груди ушло последнее напряжение.
- Я так долго ждала вас, - прошептала она.
Он обнял ее крепче, и его голос прозвучал прямо над ее ухом, твердо и ясно:
- Большое ждать не придется. Я обещаю.
И в тени старых дубов, под безмятежным летним небом, их история, наконец, обрела свое настоящее начало.
Конец.