Амина Маркова – Точки притяжения (страница 42)
– Почему тебе так интересно знать?
– А почему ты не говоришь?
– Чтобы ты продолжал спрашивать.
– А нам больше поговорить не о чем?
– Почему не о чем? Расскажи о себе, – Кира наклонилась, облокотившись о колени и заглядывая ему в лицо.
– После тебя, – растянулся в улыбке Макс, но у него коротко завибрировал телефон. – А. Мне пора, – он взглянул на экран, вздохнул и встал.
– Ты вниз, да?
– Угу, в ад. Хочешь с нами?
– Ты уже второй раз спрашиваешь, хочу ли я с вами. Смотри, в следующий раз соглашусь, – озорно ответила она; может быть, она всё-таки умела флиртовать с ним.
– Буду иметь в виду.
«Буду иметь в виду» можно было сказать игриво, как «я обязательно спрошу в следующий раз», а можно было – холодно, как «я буду уверен, что больше не спрошу ничего подобного». Он же сказал это, как «попробуй угадай, что я имел в виду под “буду иметь в виду”».
– Мы же встретимся завтра, да? – внезапно для самой себя спросила Кира; её умоляющая интонация должна была выдать её с головой.
– Хочешь договориться о случайной встрече?
Кира облегчённо встала: кажется, он воспринял её интонацию как шутливое преувеличение.
– Случайная так случайная.
День 52, неделя 8, среда
Всю ночь Кира ворочалась под тяжёлой липкой жарой и задыхалась от сдавленного густого воздуха. Первые часы в офисе без конца наводили её на желание купить себе портативный кондиционер.
Кто-то направлялся к её столу. Посмотрев за монитор, она увидела Макса; сегодня, к её удовлетворению, он был без куртки.
– Привет.
– Привет, – засияла Кира. – Что хотел?
– Случайно подошёл.
– А, – радостно догадалась она. – Пойдём куда-нибудь?
– Пошли, конечно, – улыбался Макс, опёршись ладонями о край её стола. – Куда ты хочешь?
Их лёгкая, беспечная и весёлая речь делала их похожими на двух счастливых детей, замышляющих безобидную шалость.
– На крышу?
– Нет, только не туда.
– Я думала, ты для этого без куртки.
– Не, это чтобы ты не просила её снять.
Раздалось покашливание. Они обернулись на источник звука: неподалёку стояла Тина и копировала какие-то документы; на её укоризненном выражении лица было написано «это вообще что такое?» – это ещё больше раззадорило их.
– Пошли куда-нибудь, – быстро бросила Кира.
Она торопливо встала, и они почти бегом пошли к лифт-холлу, сдерживая смех и на ходу оборачиваясь на Тину – как будто она не разрешала им никуда уходить, но они всё равно сбежали. Они прошли мимо лифтов и зашли в пустой угол у окна, в котором разговаривали в прошлый раз; радостно запыхаясь, они прислонились к стене.
– Мы остановились вчера на том, что ты хотел рассказать что-то про себя, – начала разговор Кира, восстанавливая дыхание, которое захватило не только от быстрой ходьбы.
– Что? – Макс наигранно свёл брови. – Я же сказал, после тебя.
– Странная отговорка, – задорно отозвалась она. – Рассказывай.
– А что ты хочешь знать? Только давай не про семью, ладно? В ней нет ничего плохого, но ты никогда не спрашивала ничего только про меня.
Все заготовленные ею вопросы были связаны с его семьёй. Ей нужно было спросить что-нибудь, связанное только с ним? Это была опасная территория: тема его жизни легко могла вывести на его личную жизнь.
– Слушаешь что-нибудь? Музыку?
Она всегда хотела узнать что-нибудь про его вкусы – в чём угодно.
– Подкасты в основном.
– Про что?
– Про танки.
– Серьёзно? – Кира подняла брови.
– Нет. Теперь понимаешь меня? – вызывающе спросил он.
– Туше́. Ещё хотела спросить про бар, в который ты ходишь…
– Пару раз там был, – перебил Макс.
– Всё равно. Что ты обычно пьёшь? У тебя есть любимый напиток?
– Алкогольный?
– Да.
– Я не пью.
– Правда? – удивилась Кира.
– Да, а что?
– Ничего. Здорово просто. Я тоже не любитель.
Нельзя было сказать, что она совсем не пила; она могла пить, но немного и за компанию. Пара опытов крупной попойки показали, что её опьянение бесшовно переходило от сонливости в спутанность сознания: она никак не могла поймать состояние, ради которого все пили. Как-то она решила говорить, что не пьёт, но быстро изменила ответ на «пью немного» из-за странных реакций на это признание: люди считали своим долгом пошутить про это или задать какой-нибудь странный игривый вопрос, на который она не знала, как ответить; некоторые, не дождавшись встречной шутливости, горячились и вставали в защитную позицию, принимая её нежелание подтрунивать над собой как обвинение в их благосклонном отношении к алкоголю; некоторые меняли тон и строго спрашивали «серьёзно: почему?», ожидая услышать о неодолимом медицинском или религиозном препятствии, не позволявшем ей наслаждаться тем, чем без вопросов наслаждались все вокруг. Простая фраза «я не пью» и отказ подхватывать неуклюжие шутки, казавшиеся оригинальными только собеседнику, не подозревавшему, как они ей надоели, вместе с отсутствием серьёзных причин, запрещающих ей пить, возводили её в глазах других людей на только им видимый пьедестал, откуда, как им чудилось, она насмешливо показывала пальцем, говорила «я, в отличие от вас, могу не пить
– Какой ты обычно берёшь напиток тогда?
– Обычно? Разный.
– Нет любимого?
– Нет. Люблю пробовать новое. Сейчас, кстати, моя очередь спрашивать.
– Давай.
– Мне понравился вопрос про что-нибудь самое, как ты тогда в субботу про самую крупную ссору спросила. Что-нибудь такое же хочу.
Если он спросит про самый счастливый момент, она не сможет не сказать «сейчас». Её сердце взбесилось; она мысленно умоляла его не спрашивать это.
– Какое твоё самое большое разочарование?
– Хм, – облегчённо выдохнула Кира. – Это легко. Отец, я про него рассказывала. А твоё?
Она поздно подумала, что его разочарование могло быть связано с личной жизнью.
– Быстрый ответ, – Макс удивлённо приподнял бровь. – Моё… – протянул он, призадумавшись. Он хотел что-то рассказать – слова пошли вверх, приподняв голову, приостановив дыхание и приоткрыв его рот – но передумал. – У меня только мелкие, – быстро прибавил он.
– Короче, ты ушёл от ответа, – скептически констатировала Кира.