Амина Маркова – Точки притяжения (страница 37)
– Моя? Тут не надо долго думать – с отцом, – ответила Кира. Они напряжённо переглянулись и она добавила: – Давайте договоримся: мой отец умер не так уж и внезапно. Да, я тяжело восприняла его смерть, но мне несложно про него говорить.
– Тогда расскажи, – попросила Майя.
– Мне было то ли пятнадцать, то ли шестнадцать. Я тогда уже несколько лет, как стала замечать, что отец как будто постоянно во мне разочарован. Я сложила все свои наблюдения и поняла, что дело, скорее всего, в том, что он никогда не хотел дочь. Мне было так горько, что в один момент всё просто выплеснулось. Я тоже орала несколько часов кряду, причём так истошно, что посадила голос. Кричала что-то типа: «И что мне теперь с собой делать? Убить себя?». Маме пришлось оттаскивать меня в мою комнату… До ночи не могла успокоиться. Не нужно на меня так смотреть. Это давно было.
– Эм-м… – протянула потрясённая Майя. – Чем докажешь?..
– Поверьте на́ слово. Я не буду звонить маме из-за такого.
– Хорошо… – тактично согласилась Майя. – Один балл. Мой вопрос, да? Я задам что-нибудь попроще. У тебя когда-нибудь были домашние животные?
– Нет, никогда. Моя мама аллергик.
– Доказательство?
– Могу позвонить ей и спросить, правда ли она аллергик. Не знаю, правда, в какой вопрос я это оберну.
– Не надо звонить, верим. Верим, да? – Майя повернулась к брату за подтверждением; тот кивнул.
– Тогда у меня два балла. И правда, в чём смысл зарабатывать больше всех баллов? Может, выдумать какую-нибудь награду?
– Выдумай, – беззлобно бросила Майя и встала. – Пойдёмте уже?
– Я не пойду в такую погоду под солнце, – решительно заявил Макс. – Мы недалеко от воды, а тут даже ветра нет.
– Ветра нет?.. – задумчиво повторила Майя. – Так пойдёмте охладимся. Там же этот, как его, теплоход ходит.
– О, правда? Где? – воодушевилась Кира.
– Да тут неподалёку, – Майя махнула рукой в сторону.
– У вас нет морской болезни?
– Нет, – хором ответили они.
– У меня тоже нет. Как у вас получается быть такими синхронными?
– Наверное, потому что всю жизнь вместе жили, – спокойно сказал Макс, вставая с земли.
– Я тоже почти всю жизнь жила с родителями.
– Не, родители не то, – небрежно кинула Майя. – Идём?
Они вышли на солнце; его жестокие лучи горячим металлом прикасались к коже. Майя достала телефон и, щурясь в экран, начала что-то в нём делать.
– О, всё. Купила билет на троих.
– И зачем так рано? – проворчал её брат. – Может, там очередь. Может, туда весь город сбежался, и мы решим, что нафиг.
– Сколько с меня? – спросила Кира у Майи.
– Улыбку, – ответила та и показала ей язык.
– Кстати, я придумала, какая может быть награда за самое большое количество баллов. В игре. Тот, у кого меньше всего баллов, исполняет желание того, у кого больше всех.
– Звучит неплохо, – заинтригованно протянула Майя. – Я запомню. Будет новым правилом.
– У кого в прошлый раз было меньше всего? – спросил Макс. – Я-то выиграл тогда.
– У нас было по полтора, – вспомнила Майя. – И что нам для тебя сделать?
– Купи ещё воды.
– Легко. – Майя убежала: киоск был рядом.
– А мне что сделать? – Кира остановилась и лукаво посмотрела ему в глаза.
– Дай подумать, – произнёс он и, внимательно глядя на неё, немного склонил голову набок. – А что ты хочешь сделать?
– Для тебя?
– А разве не в этом был вопрос?
– А что ты хочешь?
– А если я хочу поиграть?
– Во что?
– А во что мы обычно играем?
– Не в вопросы и ответы?
– Нет, – бегло выдал Макс и сощурился, поняв, что проиграл.
– Три-три, – ликующе подытожила Кира; её сердце трепыхалось от острого удовольствия: от этого диалога дух захватило не хуже, чем от экстремального аттракциона.
К ним прибежала Майя и, запыхаясь, вручила каждому по бутылке.
– Я за нас двоих отдувалась, я так понимаю?
– Ага, – ответила Кира, обменявшись с Максом быстрыми весёлыми взглядами. – В этот раз
– И что с меня? – спросила Майя; Кира приподняла бутылку, показав, что та уже расплатилась.
– А с меня?
С него? А что бы она от него хотела? Взаимности чувств? Сейчас это можно было отмести. Ей бы хотелось прикоснуться к нему: потрогать волосы или взять за руку; с любым другим человеком такое желание казалось пустяком, но, как выяснилось, с предметом любви масштаб жеста разительно менялся. Если от диалога на грани флирта в кровь выбрасывалось что-то похожее на наркотик, то что же будет от прикосновения? Но как можно было об этом попросить? «Дай погладить тебя по волосам»? «Дай руку»? «Можно тебя обнять»?
– Отдай панаму.
От этой просьбы тянуло приятным фетишизмом и отдавало детским улюлюканьем про то, что глоток из той же бутылки считался непрямым поцелуем.
Макс со строгим укором посмотрел на неё.
– Это жестоко, – подытожил он, вздохнул, стянул панаму и протянул ей. – А если у меня лицо загорит?
Кира взяла панаму; по её ладони прошло странное покалывание: она впервые прикоснулась к его одежде.
– Вряд ли. Зато у тебя светлая голова, не нагреется, – она натянула панаму на голову.
– Почти пришли, – озвучила Майя. – Так, это
– Те, кто в своём уме, дома сидят, – утомлённо ответил её брат.
– Нам же лучше. О, тут самостоятельный вход.
Майя просканировала билет; на экране входного терминала высветилась цифра «три». Они поднялись на верхнюю площадку: по ней были беспорядочно расставлены белые металлические стулья и натянут высокий плотный тент. Даже здесь – на самом предпочтительном в жару месте – было всего лишь пять человек. Несмотря на большую высоту, тент покрывал освежающей тенью всю площадку: солнце находилось прямо над ними.
Пока Кира и Майя осматривались, думая, куда они хотели встать или сесть, Макс со словами «тебе это больше не надо» снял с Киры панаму, скинул рюкзак, сел на ближайший стул, съехал на нём почти до лежачего положения, поставил одну ногу на пол, поместил щиколотку другой ноги на колено первой, положил панаму на лицо и скрестил руки на груди.
– Лебедь умер, – Майя удивлённо подняла бровь.
– В Корее он себя так же вёл? – уязвлённо спросила Кира, держа руку на голове в досаде на без спроса сдёрнутую панаму.
– Не, от впечатлений он даже забывал ныть.
– Вас типа не слышно, да? – раздалось со стороны стула.