Амина Асхадова – Жена Эмина. Его наследник (страница 12)

Этого не может быть.

Я прикрыла веки лишь на секунду, а когда открыла – Дамир стоял рядом. Слишком близко. Он сканировал мои глаза, словно в них был написан ответ.

Вдруг, и правда написан?

Но отвернуться мне не дали. Сильные пальцы обхватили подбородок, задирая голову в добровольно-принудительном порядке. Рот Дамира был напряжен, а глаза холодны.

– Где отец ребенка, девочка?

– Я все поняла. Я поняла, зачем вы здесь, – я часто задышала, – уходите, Дамир Ахмедович.

– Диана, – протянул мужчина, – поделись со мной. Я не причиню тебе зла.

Мне, может, и не причинишь. А вот Эмину вполне захочешь сделать больно.

– Прошу вас, уходите. Мы ничего вам не сделали. Мой сын ни в чем не виноват.

– Почему Эмин тебя ищет? – настаивал мужчина.

– Я не знаю. Отпустите меня, Дамир. Не трогайте меня. Вам нельзя.

Дамир отпустил. На удивление.

Вывернувшись из его рук, я отпрянула в другой конец комнаты. На кухне остались Эльман и бабуля – наедине с охраной Алиева. Эта мысль набатом била по сердцу.

– Ты боишься мужчин, Диана. Это несложно заметить. Однако, я не враг тебе, я хочу помочь.

Я ничего не ответила.

– Ты очень похожа на свою бабушку, Диана. Одинаково горда, задумчива и умна. Даже осанку держишь, как она тебя научила. В тебе ее гены, и это похвально. А вот твоя мама до сих пор не вышла к нам. Почему?

Он знал слишком много.

Непозволительно много.

– Чего вы хотите?

– Здесь вы в опасности, Диана. Я могу предложить тебе свое жилье. Вы с сыном ни в чем не будете нуждаться.

– Вы предлагаете мне роль содержанки? – вспыхнула я.

– Нет. Я предлагаю тебе с сыном безопасность. Свое плечо.

– То есть покровительство?

Дамир свел брови к переносице.

Но ответил вполне спокойно:

– Извини, Диана. Тем вечером я принял тебя за другого человека, но теперь я понимаю, как глубоко ошибался. Называй мою помощь как угодно. Но ты не представляешь, Диана, как сильно вы дороги моему сердцу.

– Дамир, простите меня, – я горько усмехнулась, – но я не хочу новых отношений. И не смогу захотеть.

– Я не трону тебя, Диана. Зная сущность Шаха, боюсь представить, какое прошлое связывает тебя с Эмином кроме общего сына, – понял Дамир.

– Я этого не говорила. У вас нет доказательств.

– Тогда это будет нашей маленькой тайной. Тайной с серыми глазами, с густыми черными бровями и с идентичными губами… он же копия Эмина. Поэтому ты так тщательно скрываешь ребенка.

Слышать это было больно.

Но он был прав: поэтому я прятала Эльмана даже от соседей.

Но от судьбы не убежать, и Дамир это доказал.

– Когда Эмин приедет сюда сам, меня может не оказаться рядом. И тогда его ничто не остановит.

Дамир подошел ко мне. Взял мою ладонь, заставил разогнуть ее и вложил мне в руку кольцо.

Он сумасшедший.

Бессмертный.

Эмин от таких избавлялся – кто посмел тронуть меня.

– Нет, Дамир, – холодно сказала я, – скоро у меня начинается сессия. Я уеду в Санкт-Петербург, а по возвращении вернусь за сыном, чтобы навсегда уехать из Калининграда. На этом наши с вами отношения закончатся.

– Как скажешь, Диана, – улыбнулся мужчина, – главное, надень кольцо. Хотя бы на то время, что ты будешь сдавать сессию, потому что в другом городе я могу не успеть тебе помочь.

Я не верила Дамиру.

Но кольцо надела.

А через неделю уехала на сессию.

Глава 9

Эмин

Это был снежный апрель. Прошло два года, как я отпустил ее.

Зима не желала уходить из Питера, как и лед не собирался сходить с моего сердца. Он проникал все глубже и глубже. Жизни во мне осталось немного.

Она остатки забрала на том вокзале, где так сладко прощалась. Моя маленькая девочка.

Я опустил окно, впуская в салон холодный воздух. Нужно быть готовым, если сейчас я увижу ее. Нужно остыть.

Холод осточертел, как и снег в этом городе. А ей, кажется, все в радость было. И снег в апреле, и лед мой она умела растапливать почти профессионально. Одни ее поцелуи чего стоили… жаркие, горькие, сладкие – все в одном намешано. Иногда она целовала меня добровольно.

Я заблокировал двери и вытянул ноги, стараясь не обращать внимания на восторженные взгляды проходящих мимо девиц. Тачка им зашла судя по тому, как они пытаются заглянуть внутрь салона через тонировку с огромным процентом.

Диана.

Вот, кто интересовал меня в целом городе. До ее планки никто не дорос. Никого не вижу.

– Где же ты, моя маленькая?

Я знал, в каком университете она училась. На каком факультете, курсе и даже полностью изучил ее расписание.

Безумец.

Ревнивый. Влюбленный. Жестокий. Она так думала обо мне.

Она училась заочно. Лишь два раза в году – так мало и так много одновременно – я мог смотреть на нее. Я не знал, где она живет остальные 11 месяцев, зато знал всю ее группу и поминутное – расписание.

Университет был нашей нейтральной зоной.

Днем я приезжал сюда, чтобы убедиться – она добралась до университета. С ней все хорошо.

А вечером провожал до дома. Чтобы знать, что она уходит одна. Ночует одна. Что спит в одиночестве. Что иногда такими ночами – она вдруг – вспоминает меня.

Диана не жила в Санкт-Петербурге, куда я отправил их с матерью несколько лет назад. Это все, что я знал. Маленькая приезжала сюда учиться, сдавала сессию и отчаливала обратно.

Куда?

Не знаю.

Всегда боялся знать. Потому что сердце в такие моменты, твою мать, начинало стучать бешено в желании узнать о ней все.