Амина Асхадова – Ты. Мой. Ад (страница 5)

– Что ж, спасибо, – выдыхаю я, когда он меня все-таки отпускает.

Я неспешно поправляю платье, порвавшееся на бедре, а свою туфлю нахожу прямо аккурат под окном, на котором я висела.

Черт…

Надев туфлю и проявив при этом все навыки грации, я все же поднимаю глаза на незнакомца. Кажется, он не собирается уходить, и я снова обвожу медленным взглядом его смуглые черты лица…

– Эй, только не думай, что я тебе обязана за спасение.

– Даже не сомневаюсь, – отвечает он спокойно. – Так, далеко ты собралась?

– Подальше отсюда! Этот прием – просто пытка… здесь одни напыщенные индюки…

– Сбежать с приема, который устраивают члены семьи Шах? – уточняет он. – Весьма смело.

Я морщу лоб.

– Что за Шахи?

– Шах, – повторяет он, будто проверяя мою реакцию, при этом его голос низкий, чуть хриплый, и вибрирует где-то глубоко внутри, будто басовая нота.

– Точно! – щелкаю пальцами. – Шах! Вот, именно! Эти снобы! Господи, как можно тратить столько времени на чопорные тосты и фальшивые улыбки? И все мечтают урвать хоть кусочек их драгоценного времени…

– А ты? Не мечтаешь?

– Все, о чем я мечтаю, это сбежать отсюда… – я бросаю взгляд вверх, на окно туалета.

Пока за мной никто не пришел, но это пока. И вроде бы надо сваливать, но… если физически незнакомец меня давно отпустил, то взглядом нет… не отпускает…

– Ну, мне пора…

– Я слышал, что семья Шах – еще те… снобы… – произносит он между прочим.

– Правда? – я вскидываю голову. – Я же говорила… Честно, у меня прямо предчувствие было! Мачеха только и твердила, что нужно обязательно познакомиться с каким-то прокурором-стариканом из этой семьи, – я передразниваю ее голос, поднимая подбородок. – Господи, скукотища!

Незнакомец поднимает бровь, уточняя:

– Стариканом?

– Да, ему наверное лет двести…

Он тихо усмехается.

– Да, слышал о нем, – кивает. – Видел пару раз. В честь Мурада Шаха, кажется, и устроен прием. Его перевели в Санкт-Петербург, назначив прокурором города.

– И как он?

– Напыщенный индюк, – сухо бросает он. – Ему лет шестьдесят, наверное. Живет воспоминаниями о своей молодости и думает, что женщины все еще падают от него в обморок. Хотя ты доказала, что если и падать, то только из окна туалета…

– Ха, а все-таки юмор тебе отсыпали… – я прищуриваюсь.

Незнакомец засовывает руки в карманы брюк, и угол его губ едва заметно подрагивает.

– Он, наверное, седой, пузатый и в очках, да?

– И слегка лысоват, – добавляет он, не моргнув.

– Наверное, еще и сохнет по молоденьким и непослушным девочкам…

– Почти угадала, – произносит он тихо, и в глазах мелькает опасный блеск. – По таким, как ты.

Я прыскаю со смеху, и в этот момент наверху распахивается окно, откуда я слышу визгливый крик:

– Адель! Немедленно вернись на прием!

Я закатываю глаза и резко делаю шаг назад, в тень. Незнакомец же, бросив мимолетный взгляд на мою мачеху, делает шаг вперед, образуя плотное кольцо между ним и фасадом здания, на котором я болталась минутами ранее…

А он высокий… этот незнакомец, с которым мы постебали прокуроришку.

– Все, я уматываю… – выдыхаю ему на уровне груди.

Он чуть наклоняет голову, глядя на меня с ленивым интересом:

– И все? Даже без благодарности за спасение? Хотя бы поцелуй…

– Сэр, вы не джентльмен… – включаюсь в игру, вспоминая свой любимый фильм.

– Вы, мисс, тоже не леди.

– Зачтено…

– Унесенные ветром – любимый фильм матери, – поясняет он.

– У нее отменный вкус… – киваю.

– А я терпеть не могу… излишнюю дерзость в женщинах…

– Не повезло… вашей жене, – протягиваю шепотом.

Я смотрю на незнакомца снизу вверх – и на миг теряю дар речи.

Потому что от его улыбки не остается ни следа. Напротив – его взгляд опускается на мои губы, ласкает их и задерживается… слишком долго.

Это уже не предложение. Это вызов.

И я, черт возьми, принимаю этот вызов и подхожу ближе – настолько, что чувствую его дыхание на своей щеке. Оно касается моей кожи и пахнет прошедшим дождем…

Я поднимаюсь на носочки и легко касаюсь его губ – они оказываются твердыми на ощупь, как и его грудь, на которую я опираюсь.

Его губы чуть шевелятся, и ответный нажим заставляет внутри все перевернуться. Поцелуй длится долю секунды, но этой секунды достаточно, чтобы его серые глаза вспыхнули почти огненным свечением.

И это свечение мне совсем… совсем не нравится.

Он не двигается, только прищуривается, чуть сжимая челюсть.

Я делаю шаг назад, потом еще один.

Ветер треплет подол моего платья, напоминая, что пора уносить ноги, пока здесь не появилась моя злая мачеха.

– До встречи, Адель.

– Ариведерчи…

Глава 5

Музыка в клубе бьет по ребрам, создавая горячий прилив по всему телу – ощущения непередаваемые, и уж точно не сравнятся ни с каким светским вечером.

Диско-свет гуляет по танцполу, бармен лихорадочно смешивает коктейли, а от колонок дрожит даже стекло в бокале. Пока я ищу подружек с коктейлем в руках, ощущаю, как будто я вернулась в свою родную среду: музыка, танцы, веселье! Все свое, родное и чертовски живое…

После приема я успела заскочить домой и переодеться в подходящее платье – короткое, черное, с открытыми плечами и чуть наглым вырезом. Самое то для вечера в компании лучших подруг.

– Ааа! – визжат подружки, обе встают с дивана и вытягивают руки. – Адель!

Я бросаю сумку на свободное место, бегу к ним – и сразу раздаю поцелуи. Наконец, я могу быть самой собой: немного сумасшедшей, или… или даже очень сумасшедшей!

Передо мной Зоя и Лера.

Моя Зоя – шатенка с холодным оттенком волос, женственная и фигуристая, с мягким, покорным взглядом. Всегда спокойная, нежная и, в отличие от нас с Лерой, податливая во всем. Лера – блондинка с вечно сияющими глазами и ярким маникюром. Болтушка, оптимистка, легкомысленная до безрассудства. Мы так и познакомились с ней, безрассудно убегая от полиции лет в тринадцать, крича на всю улицу мотив известной песни про мусоров…