Амина Асхадова – Ты. Мой. Ад (страница 11)
– Самостоятельные, значит? – голос ниже, с оттенком иронии. – Давай садись в машину, самостоятельная.
Я качаю головой, делая шаг ближе к обочине.
– А вдруг ты маньяк и изнасилуешь меня?
Он смеется – низко и слегка хрипло.
– Тогда тебе повезло, что я красивый, богатый и, в таком случае, женюсь на тебе.
– О, как благородно, – я смеюсь, запрокидывая голову к небу. Капли попадают прямо на губы, и мне вдруг хочется рискнуть и сесть. Да-да, это те самые остатки адреналина…
Он молчит, и даже сквозь шум дождя чувствуется его взгляд. Такой – пристальный, тяжелый, будто проникает под кожу.
И, не знаю почему, но я поддаюсь.
Может, потому что холодно.
А может, потому что он – опасный, а я…
Я люблю играть с огнем.
Я обхожу машину и быстро юркаю внутрь. Кожа кресла теплая, а салон пахнет дорогим парфюмом. Незнакомец чуть поворачивает голову, я закрываю дверь – и вместе с щелчком автомобильного замка между нами снова вспыхивает ток.
– Вот и умница, Златовласка, – хвалит он тихо, почти хрипло.
Я называю домашний адрес, и машина срывается с места.
Глава 9
– Вот и умница, Златовласка, – хвалит он тихо, почти хрипло.
Я называю домашний адрес, и машина срывается с места.
– Могу снять каблуки и вытянуть ноги? – спрашиваю я, уставившись ровно перед собой.
Я не смотрю ни направо, ни налево, потому что боюсь…
Обжечься об его взгляд – вот, чего я боюсь!
– Сегодня весь день на шпильках, – добавляю. – По городу гуляла с утра до вечера…
– Ясно, – отвечает он спокойно. – Можешь снять каблуки. И можешь положить ноги мне на колени. Согрею.
Я поворачиваюсь к нему, приподнимаю бровь.
– Боюсь помешать.
Он даже не улыбается, отвечая серьезно:
– У меня автомат. Не помешаешь.
Я фыркаю, снимаю каблуки и закидываю босые ноги ему на колени. В салоне – тепло благодаря печке, работающей на полную мощность, а за окном шумит дождь.
– Хорошо работает? – спрашиваю с намеком, прищурившись.
– Автомат? – уточняет он и наконец усмехается. – Лучше, чем у старикана Мурада.
Я не выдерживаю и смеюсь. Настоящим, звонким, живым смехом, который не слышала сама от себя лет сто… по ощущениям…
– Господи, бедный Мурад, – усмехаюсь. – Если бы он знал, как мы его стебем, он бы сели за решетку.
– Думаешь?
– Ага… А что еще ждать от напыщенного индюка? Уж точно не снисхождения…
Он поворачивает голову и смотрит…
Смотрит так пристально, что я чувствую этот взгляд на коже.
– Эй, на дорогу смотри, а не на меня, – выдыхаю, снова смеясь. – Я еще молода и жить хочу. Мне двадцать два, кстати.
– Мне двадцать девять.
– Старый…
Я не выдерживаю и хохочу, а затем чувствую, как его ладонь едва касается моей щиколотки – и накрывает ее. Весьма интимный жест. Зойка бы наверняка зарделась и смущенно одернула ногу, а мне… прикольно.
Да, прикольно – это то слово, которое описывает каждую встречу с этим человеком, имени которого я даже не знаю. И не знать его имени, кстати, тоже прикольно…
– Согрелась?
– Да…
– Не хочешь спросить мое имя? – интересуется он.
– Неа… – протягиваю.
– Ясно, – хмыкает он. – Ты такая… хохотушка, да? Без чувства самосохранения, верно?
– И жутко вредная, – добавляю. – Мать говорила, что такого паршивого характера не было даже у моей бабки, а бабку она ненавидела…
– Ты живешь с ней?
– Нет, мать осталась во Франции. Я живу с отцом и сучкой-мачехой. Ну, еще Пашка есть… брат мелкий. Все, больше ничего не спрашивай, я не скажу. Я же тебя совсем не знаю, а меня учили с дядями не разговаривать…
Он усмехается.
Машина скользит по ночному городу, мокрый асфальт отражает огни, и мне кажется, будто мы летим на приличной скорости.
– Куда ты дел брюнетку, с которой пришел?
– Я ее съел.
Я хмыкаю.
Незнакомец чуть прибавляет газу. Машина мягко ускоряется, и город начинает размазываться в линию света.
И меня, по правде говоря, размазывает тоже – от скорости, от выпитого алкоголя, от его присутствия.
– Тебе прилетит штраф, – дразню я.
– Я тут закон, – произносит он спокойно.
Я смеюсь, по-прежнему чувствуя его ладонь на щиколотки – она тяжелая и почти не двигается. Не позволяет себе большего ни на грамма.
– Только не говори, что ты мент. С ментами дел не имею… – предупреждаю.
Он не сразу отвечает, и это молчание… напрягает.
– Не совсем, – наконец говорит.
– Как-то раз мы с подругой сбегали от ментов. Нас все равно поймали и посадили в обезьянник. С тех пор не люблю форму – на дух не переношу.
Я заторможенно бросаю взгляд в лобовое окно и не сразу понимаю, что мы, оказывается, выехали за город. Мокрый воздух становится чище, дорога шире, фонари редеют.
– Мне уже звонить в службу спасения? – спрашиваю, зевая.
– Со мной можешь не звонить. Но просто на будущее: садиться в машину к незнакомым мужикам – плохая практика, понимаешь, Адель? Особенно, после нескольких бокалов вина.