Амина Асхадова – Развод с криминальным авторитетом (страница 5)
– Нет. Говорю же – все как обычно.
Марат кивает, и под его пристальным взглядом я направляюсь на кухню.
– Хочешь есть? Я приготовила ужин.
Он медлит, затем ставит сумку у стены и подходит ближе.
– Да, буду. Я соскучился по твоей кухне. Что у нас сегодня?
– Запеченная утка с картофельным гарниром и салат.
Марат хмыкает, но ничего не говорит. Мы двигаемся по кухне молча, будто это обычный вечер.
– Помой руки и садись за стол.
Он кивает и направляется к раковине. Я подхожу следом, набираю в ладони горячую воду, но если бы раньше она меня обожгла, то сейчас…
Сейчас я не чувствую ничего.
Наверное, именно так можно описать наш брак. После одной боли – новая уже не обжигает.
Марат молча подставляет руки под струю. Мы стоим рядом, и я чувствую его обжигающий взгляд на своей щеке. Его грудь и бедра слегка вдавливают меня в столешницу, но сейчас это заигрывание не вызывает во мне ничего, кроме отвращения.
– Эй, вода горячая, Даш, – шепчет он на ухо.
– Да, наверное…
– Не обожглась?
Только разве что о тебя…
– Нет. Пусти меня.
Сделав короткий выдох, Марат отступает назад и опускает ладони на талию.
Мы садимся за стол. Марат берет вилку, пробует мясо, откидывается на спинку стула. Разговор выходит коротким и в основном о детях – об Алине и Эмире. Они совершеннолетние и не живут с нами – Алина вышла замуж в восемнадцать, как и я, а Эмир предпочел жить отдельно. С уходом детей из семьи мы тоже справились нелегко, мы рано стали родителями и так же рано остались вдвоем. Это… тяжело.
Сухим разговор получается лишь из-за меня – я осознанно не иду на контакт. Боюсь, что если начну говорить слишком много, то просто заплачу и брошу в него сотни обвинений – начиная от трагедии, заканчивая его новоиспеченным сыном и любовницей.
– Даш…
Я резко поднимаюсь с места, стараясь на смотреть Марату в глаза.
Меня слегка потряхивает, а эмоции вот-вот вырвутся наружу, но допустить этого нельзя. Никак нельзя.
– Я пойду к себе. Сегодня в студии у меня было несколько привередливых клиенток. Я устала.
– Сегодня воскресенье. Ты снова работала?
– Не могла отказать судье – ей нужен был образ на светскую встречу. К тому же, я не против работать сверхурочно, работа… отвлекает, – поясняю сухо.
– Мы вроде бы договаривались работать меньше.
– На тебя это правило не распространяется, так?
Я чувствую, как мои шипы вонзаются в его тело. Ему больно, но только мне-то все равно больнее. Это у него есть третий ребенок в то время, как у меня их всего два.
– Даш, ты хотела поговорить.
Я выгибаю бровь.
– Ты звонила мне, когда я был в командировке, – напоминает мне. – А сейчас снова бежишь?
При упоминании бегства и изматывающих разговоров я снова превращаюсь в колючую розу, поэтому в своих ответах я подключаю максимальное равнодушие:
– Я лишь хотела тебя услышать. Разговаривать не хотела. Доброй ночи.
В глазах Марата написано многое – от бурлящей ярости до кипящей злости, но произносит он совершенно другое:
– Даш, извини.
– За что?
– За то, что задержался в командировке. Ты ведь поэтому на меня злишься? Мы не всегда в этой жизни делаем то, что хотим. Иногда жизнь решает за нас.
Я стискиваю вилку в пальцах и молча киваю. Марат поднимается следом и ставит посуду в раковину.
– Все в норме, я совершенно на тебя не злюсь. Кстати, ты помнишь, что мы скоро идем в театр? Надеюсь, что ты не забыл, что периодически нам нужно выбираться в свет, чтобы не ходили дурные слухи?
– Даш, мне все равно на слухи. У меня есть проблемы, и я пытаюсь… их решить. Я лишь хочу получить от тебя долбаную поддержку…
– Ты получал ее все годы, и вот, во что это вылилось!
Склонившись над столом, Марат сжимает столешницу ладонями до побеления костяшек и, кажется, совсем меня не слышит. Словно он в своих мыслях или хочет сказать мне нечто важное, но…
Не говорит.
Так и стоит молча, пока я быстро загружаю посуду в посудомойку и выбираю программу, после чего выхожу из кухни, до последнего чувствуя на себе прожигающий взгляд мужа.
Я закрываю дверь своей спальни и медленно, почти без сил стягиваю с себя платье, по пути направляюсь в душ. Под горячими каплями воды мне ожидаемо не становится лучше, хотя одно преимущество все же есть – можно плакать и не вытирать слезы – их смывает вода.
В последнее время мы спим раздельно, а близость осталась лишь в качестве потребности, не более того, и в свете последних событий это было нашим лучшим решением. Я абстрагировалась, и скандалы в доме закончились. Осталось лишь сухое, равнодушное общение. Без огня, пожаров, слез и чертовых скандалов.
Закончив принимать душ, я быстро переодеваюсь в шелковую ночную рубашку и приглаживаю влажные волосы.
Темнота спальни обволакивает меня, и на секунду кажется, что в ней можно спрятаться, но едва я прикрываю глаза, как телефон на прикроватной тумбе коротко вибрирует.
Я машинально тянусь к нему, щелкаю по экрану.
Вадим Островский.
Сообщение короткое, но какое-то… какое-то теплое.
«Не спишь?»
Я замираю.
Сердце отбивает глухой ритм.
Я не знаю, что ему ответить.
Не знаю, зачем Вадим пишет мне в столь позднее время и не знаю, зачем я ему отвечаю, но пальцы сами набирают ответ, вовлекаясь в опасную ночную переписку, которую Марат может вычислить на раз и два.
Глава 5
В понедельник я просыпаюсь с первым будильником – в девять утра. На десять тридцать у меня назначена первая клиентка, поэтому поспать подольше не получится. Жаль, ведь сегодня я уснула очень поздно.
Сделав короткую дыхательную практику, отправляюсь в ванную на сборы.
Сегодня – мой день.
Не день жены Марата Айдарова. Не день женщины, которая скрывает боль и планирует развод. Сегодня день Даши – стилиста, основательницы собственного бренда, той, у которой клиенты расписаны на месяцы вперед.
Из ванной я следую прямиком к гардеробу. Внутри – идеально развешенные костюмы, платья, блузы, туфли, сумки. Все тщательно подобрано и все отражает меня как стилиста.
Мой выбор сегодня – брючный костюм графитового оттенка с идеальной высокой посадкой на талии. Четкие линии, дорогая ткань, тонкий аромат парфюма на манжетах. Туфли на шпильке. Волосы – в элегантные волны, легкий сияющий макияж, скрывающий синяки под глазами, и вуаля.
Стилист не может выйти из дома без укладки и идеального лица – это мое правило, которого я придерживаюсь больше десяти лет.