Амина Асхадова – Не убегай (страница 14)

— А что такого? — не унимается она. — Ты видела наших ровесников? Они и двух слов связать не могут, а по твоим рассказам он не только умный, но и богатый.

— Отпад, — усмехаюсь я. — Хочешь, дам тебе его номер, и лишайся чего угодно, а я пас.

Зоя округляет глаза, но интерес во взгляде выдает ее с головой, и она произносит:

— Ты правда дашь его номер?

— Да ради бога, — отмахиваюсь я, включаю телефон и протягиваю ей экран. — Вот, держи. Только имени его я не знаю, и вообще решай вопрос со своей девственностью без меня.

Я сама не понимаю, почему так легко это делаю — даю его номер Зойке. Может, потому что он мне реально больше не интересен — этот незнакомец, позволивший себе поцеловать меня прямо на капоте тачки. Неужели он думает, что если он богат, то ему можно все? Хрен ему с маслом!

А может, потому что с прошлой недели я вся — в переписке с Матвеем. И с каждым днем наша переписка становится только горячее, несмотря на то, что свидание на прошлой неделе было полным отстоем…

«Пришли мне себя, не могу уснуть без твоей фотографии», — было его последнее смс, которое я вчера благополучно проигнорировала и уснула.

Иногда я отвечаю ему сухо, иногда с легким флиртом, а иногда просто ставлю эмодзи. И каждый раз ловлю себя на мысли, что мне приятно его внимание, несмотря на то, что семь лет назад он предпочел другую. Это лишь доказывает, что я изменилась. И теперь не я, а он будет бегать за мной…

— Все, записала, — кивает Зоя, что-то набирая в телефоне.

— Ладно, мне нужно заглянуть в деканат, — говорю, глядя на расписание в телефоне. — Надо получить справку, что я официально зачислена, и мне должны выдать студенческий…

— Я с тобой, — кивает Зоя. — Лерки все равно нет, она с температурой дома.

Мы с Зоей шагаем по кампусу, вокруг куча студентов — кто-то с кофе, кто-то с сигаретой, кто-то с наушниками. Воздух пахнет сентябрем, мокрой листвой и чем-то новым, вроде начала нормальной жизни, потому что с сегодняшнего дня я зачислена в студенты самого лучшего вуза Санкт-Петербурга.

Мы поднимаемся по лестнице в старое здание факультета. Коридор длинный, а в деканате сегодня оживление, и по этой причине женщина в очках, к которой мы подходим без очереди, недовольно поднимает на нас глаза поверх монитора.

— Фамилия? — спрашивает.

— Адель Бардо, — бодро называю фамилию по матери. Она еще при моем рождении настояла, чтобы у меня была ее французская фамилия и гражданство, за что сейчас я ей благодарна.

— Бардо… — протягивает женщина.

— Меня должны были зачислить на факультет международного права.

Она что-то набирает, потом морщится и отрезает:

— Оплата за обучение до сих пор не поступила.

— Что? — я моргаю. — Как это «не поступила»? Мой отец оплатил еще несколько дней назад!

— Возможно, задержка, — пожимает она плечами. — Но по нашим документам ничего не зачислено. Более того, завтра у вас последний день для оплаты. Если оплата не поступит — вылетаете из списка. Мы и так сделали исключение для иностранных студентов, набор давно закрыт. Сентябрь на дворе.

— Это какая-то ошибка, — говорю, чувствуя, как голос дрожит. — Папа не мог не оплатить!

— Что вы от меня хотите? Разбирайтесь со своим папой или с бухгалтерией! У меня вон, полный коридор студентов! Следующий!

Я выхожу в коридор, как в дурном сне.

— Ты слышала? — оборачиваюсь к подруге.

— Может, просто ошибка? — осторожно говорит Зоя. — Деньги немалые, вдруг ушли не туда, надо все проверить. Если бы я не поступила на бюджет, не представляю, где бы брала столько сотен тысяч, чтобы просто оплатить обучение за год…

— Да я уверена, отец просто забыл обо мне, как и всегда, — я усмехаюсь. — Я же вылечу с универа как пробка, неужели он не понимает всю серьезность ситуации?

Я достаю телефон и тут же набираю папу.

Один гудок. Второй. Третий.

«Абонент временно недоступен».

Я закрываю глаза, чтобы не сорваться и не психануть прямо здесь. Зоя стоит рядом, неловко теребя ремешок сумки.

Мне стыдно.

Так стыдно, что хочется провалиться сквозь землю!

Я всегда была из тех, кто привык, что все работает идеально — машины, счета и деньги, ежемесячно поступающие на счет от отца. Для меня стало нормой, что он вечно откупался от меня деньгами — поначалу я чувствовала себя бракованной дочерью, но потом нашла в этом свои плюсы.

— Зой, я поеду домой, — резко говорю, засовывая телефон в карман.

— Может, я с тобой?

— Не надо. Справлюсь.

Я вызываю такси и вылетаю на улицу. Холодный воздух обжигает щеки, а непослушные кудри только раздражают и вызывают желание топнуть ногой и сказать: «Я устала! И я не хочу ни в чем разбираться!».

Зачем он вообще сказал, что оплатил?

Зачем было врать?

Такси подъезжает быстро. Я сажусь на заднее сиденье и молчу всю дорогу, уткнувшись в телефон. Ни отец, ни мачеха — никто не отвечает.

Двор встречает непривычной тишиной. Только у ворот стоят две темные машины, и у меня сразу неприятно екает под ребрами.

Я поднимаюсь по ступенькам, открываю дверь — и застываю, потому что в гостиной стоят чужие люди. Их много — в строгой форме, с холодными взглядами и с прокурорской выправкой.

Я не сразу понимаю, что в доме — обыск. Самый настоящий.

А мой отец стоит посреди гостиной, бледный, без пиджака и с наручниками на запястьях, и я чувствую, как из меня уходит весь настрой ругаться с ним.

Глава 10.1

— Что здесь происходит?! — спрашиваю я, влетая в гостиную.

Один из мужчин, который в форме, поднимает на меня взгляд и сухо произносит, показывая удостоверение:

— Старший следователь прокуратуры. Одинцов Роберт Савельевич задержан по подозрению в уклонении от уплаты налогов в особо крупном размере, а также в содействии незаконным финансовым операциям.

— Это ошибка… — уверенно произношу я, шагая ближе. — Что за бред? Вы не имеете права…

— Адель, не вмешивайся, — тихо просит отец. — Иди к себе наверх, слышишь?

Отец поворачивает голову, и мы встречаемся взглядами. Его глаза — усталые, виноватые, будто все уже решено, а мачеха сидит за пустым обеденным столом и отрешенно смотрит перед собой.

Признаться, вид мачехи добивает меня окончательно. Дело в том, что я никогда не видела Вику такой потерянной. Обычно бойкая и уверенная в себе, сейчас она выглядела растерянной и… сдавшейся.

— Папа, как же так? Ты ведь говорил, что у нас нет никаких проблем…

Мачеха за столом издает нервный смешок, и это… раздражает меня! Ей смешно?.. Что в этом смешного?!

— Не хотел тебя беспокоить, — признается отец, скосив взгляд на Вику.

— А как же моя учеба? И что теперь будет?

— Я оплатил твою учебу, но счета заблокировали. Все переводы заморозили, — отец пожимает плечами.

Вот и все. Вот и ответ на мой вопрос.

Когда папу выводят из дома, я выбегаю за ним, даже не надевая куртку. Я чувствую себя будто в черно-белом фильме, словно кто-то вывернул мир наизнанку!

Вывернул. Мир. Наизнанку.

Как будто я в аду — в настоящем, в обжигающе-горьком!

Полицейские машины, люди в форме, соседи, выглядывающие из-за ворот… Нет, это не соседи, а чертовые любопытные вороны!

— Папа! — кричу, но голос тонет в шуме.