Амина Асхадова – Кавказский опекун. Пленница гор (страница 2)
Я поднимаю глаза – и впервые вижу в его взгляде не только угрозу. Там огонь – хищный, мужской и… опасный.
– Ты будешь послушной девочкой, Алиса. Я научу тебя. Не сразу, но научу.
Я в ужасе замираю, а сердце бьется как бешеное.
– Нет, – шепчу я. – Я не поеду с вами.
– Поедешь.
Я круто разворачиваюсь, но он хватает меня за руку, резко, с силой. Я спотыкаюсь, едва не падаю, но он ловит меня и сжимает так, что пальцы будто врезаются в кость.
– Отпустите! – кричу. – Вы не имеете права!
– Я теперь все, что у тебя есть. Забудь слово «право», здесь оно ничего не значит…
Он не успевает договорить, и тогда я ударяю его – со всей силы. Прямо по щеке.
Он замирает. Несколько долгих секунд смотрит на меня, как хищник на обнаглевшую добычу, а потом – улыбается. Очень медленно. Очень опасно.
– Интересно… – шепчет. – Я еще никогда не ломал таких, как ты. Посмотрим, как быстро ты начнешь умолять защитить тебя среди опасных гор.
Он хватает меня за талию. Я вырываюсь, пинаю, бью кулаком по его плечу – но он даже не морщится. Перехватывает запястья, разворачивает и подхватывает на руки, как куклу. Мои волосы прилипают к лицу, и я бьюсь в его тисках, но он сжимает сильнее.
– Отпустите! Я закричу!
– Кричи. Здесь все равно никто не услышит. А если и услышит – обрадуется, ведь ты Караева.
Он несет меня к черной машине. Сердце рвется наружу, когда он открывает дверь и вталкивает меня внутрь. Хлопает дверью. Запирает.
Через мгновение сам садится рядом.
– Пристегнись.
– К черту!
Он поворачивает голову и перед самым поворотом, когда дорога уходит в сторону от аула, глухо говорит:
– Учись слушаться, Алиса. Здесь так проще выжить, особенно – с таким телом, как у тебя, – он скользит по мне жадным взглядом. – А если будешь непослушной, я тебя накажу… по-взрослому.
Глава 2
Дорога вьется, как змея, а я все время жду, что Джамал вдруг остановится и скажет, что все это – шутка или нелепый розыгрыш.
Но он молчит, а машина уверенно карабкается все выше, по мокрому асфальту, как вдруг раздается странный треск сверху.
Я поворачиваю голову в сторону склона и вижу, как с него – медленно в начале, потом все быстрее – срываются камни.
– Джамал… – начинаю я.
Но в следующий миг раздается грохот. Один камень, размером с колесом, ударяет по асфальту в метре от нас. Машину качает, а из-под колес летит щебень, но это оказывается только началом.
– Держись! – рявкает Джамал.
Я хватаюсь за ремень, но еще один валун катится прямо к нам.
Джамал резко выжимает тормоз, руль – в сторону, но скользкая дорога не прощает – нас заносит, а кузов скребет о скалу. И тут – глухой удар в бок, стекло трескается, и осколок камня влетает в салон.
Я вскрикиваю, закрываю лицо рукой и чувствую, как Джамал рывком расстегивает мой ремень безопасности. Вместе с этим, телефон, с которого я хотела звонить в службу спасения, выскальзывает из моих рук.
– Быстро! Нет времени! – командует.
Он открывает дверь, хватает меня под плечи и буквально вытаскивает наружу. Воздух режет холодом, камни сыплются все ближе, один ударяет рядом, брызгая щебнем по ногам.
– Бегом! – он прикрывает меня собой и толкает вперед. – Мы не объедем. Через пару метров машина с охраной, залезай!
Через несколько метров действительно стоит другая машина – черный внедорожник охраны. Джамал почти заносит меня туда, сам прыгает следом и захлопывает дверь.
– Поехали! – бросает он водителю.
Двигатель рычит, машина уходит вперед, прочь от камнепада.
Я пытаюсь отдышаться, сердце колотится и руки слегка дрожат.
– Это… это случайно было? – выдыхаю я. – Просто погода не очень, да?
Джамал смотрит на меня – слишком долго, слишком пристально.
– Нет. Случайностей на Кавказе нет.
Дорога снова петляет вверх, но теперь не кажется такой тихой – сердце все еще бьется от недавнего камнепада. Я чувствую, как дрожат руки, и ловлю себя на том, что хочу позвонить домой. Услышать голос своей подруги Кати. Услышать хоть кого-то из столицы, но мой телефон остался в другой машине.
– Остановите машину, – прошу я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, а не умоляюще. – Мне нужно вернуться.
– Нет, – Джамал даже не смотрит на меня. – Здесь небезопасно.
– Небезопасно рядом с вами! – срываюсь я. – Я не знаю, что это было, но я не просила вас меня спасать, я хочу домой!
Он поворачивает голову, и в его взгляде появляется что-то, от чего я вжимаюсь в сиденье.
– Домой? – тихо переспрашивает он. – Ты едва не погибла. И думаешь, что я оставлю тебя одну?
– Я… я не вещь, которую можно… – начинаю я, но он жестко перебивает.
– С этого момента ты – под моей опекой, потому что тебя хотят убить. И до аэропорта ты не доедешь.
Я открываю рот, чтобы возразить, но машина резко сворачивает на узкую горную тропу. Асфальт кончается, под колесами скрипит гравий. За окном – обрывы и утопающие в тумане склоны.
– Остановите… пожалуйста, – говорю уже почти плача.
– Поздно, девочка, – глухо отвечает он. – Теперь мы в горах. Я разберусь с теми, кто хочет тебя убить, и, возможно… отпущу.
Въезд в аул встречает нас каменными домами, высокими воротами и холодными взглядами мужчин у обочины. Они останавливаются, чтобы рассмотреть машину, и я ощущаю себя под прицелом. Джамал на них не реагирует – скорее всего, он здесь местный авторитет, но для чего ему понадобилось защищать обычную девчонку? И на наследство отца я вовсе не претендую!..
Вскоре на горном уступе начинает виднеться огромный каменный особняк, почти как крепость. Окна большие, широкие. На воротах – металлический узор, стилизованный под родовой знак. Все строгое и мужское.
Я не успеваю выйти сама – Джамал обходит машину, открывает мою дверь и, не говоря ни слова, вытаскивает меня наружу.
– Пусти! – ударяю его в грудь ладонями.
Он даже не морщится. Просто перехватывает мои руки и закидывает меня себе на плечо. Все вокруг переворачивается, и я вижу только его спину и землю, уходящую вниз.
– Опусти меня! – кричу, но он идет, не останавливаясь.
Двор – вымощенный камнем, внутри – полутемный холл. Он несет меня, как мешок, пока я бью его по спине, и только у широкой двери ставит на пол.
– Теперь ты дома, – произносит он, запирая дверь на засов.
– Это не мой дом! – огрызаюсь я.
Он приближается, и я отступаю, пока спиной не упираюсь в стену. Его ладонь вдруг касается моих волос – медленно, будто проверяет их мягкость.
– Такие волосы… в нашем ауле – беда, – его голос становится ниже. – Слишком светлые, слишком заметные.
Он скользит взглядом вниз – по моему лицу, шее, платью.
– И платье… у нас такое не носят. Здесь ты будешь одеваться скромно.