Ами Ли – Карминная метка (страница 18)

– Это ты так пытаешься меня оттолкнуть? – спрашивает, не отрывая взгляда от дороги. Он звучит спокойно, но я чувствую, как нарастает напряжение. Андрес не сломается, он слишком сильный. – Думаешь, это сработает?

Он больше не пытается угодить мне. Андрес не играет в игры, а просто ждет. И это пугает больше, чем любые угрозы. Будто знает, что моя защита – лишь иллюзия.

– Знаешь, – говорит он после долгой паузы. – Я понимаю, почему ты злишься, но я не собираюсь стыдиться того, что чувствую. Не собираюсь стоять перед тобой на коленях, вымаливая прощение. Я просто продолжу быть рядом и доказывать тебе, что мне можно доверять.

Он не смотрит на меня, но даже так я понимаю, что Андрес настроен серьезно. Не сдастся, упрямый, и, на самом деле, часть меня этого хочет. А другая – отчаянно сопротивляется.

– «Чистый разум, холодная голова», так ты вроде сказал вчера? – с трудом выходит сдерживать дрожь в голосе.

Почему его слова так сидят в голове?

Он сглатывает. Вижу, как напрягаются мышцы на его шее. Андрес тоже страдает. Я вижу это, но не могу ничего сделать. Я должна защитить себя.

– Мы едем на полигон. Ты все покажешь мне, я впитаю как губка. Давай придерживаться этого плана и закроем тему, – выговариваю каждую букву, словно отрезаю себе путь к отступлению. – После – штаб и знакомство с командирами.

Но в глубине души понимаю, что это ложь. Ничего не закрыто. Все только начинается. До одури тяжелое, гнетущее, давящее прямо на меня молчание повисает в салоне.

– Ты снова строишь стены, Айра, – говорит Андрес, наконец, нарушая тишину. – Но на этот раз они не сработают.

Андрес видит меня насквозь. Знает, что лгу, и в этот раз он точно не позволит мне спрятаться. Сломает меня. Или спасет? Я не знаю. И знать не хочу.

– Ты хорошо отрезвил мне голову вчера, правда. И я сейчас говорю без сарказма. Ты прав, нам нужно выбрать: либо мы хорошие союзники, либо мы любящие друг друга люди без единого шанса, – произношу, глядя в окно.

Внутри меня – хаос. Буря эмоций, с которыми не могу справиться. Я чувствую, как он приближается. Проникает в душу, опять ковыряет каждый кусочек склеенного сердца, словно ищет куда можно вновь забраться, чтобы разнести все к чертовой матери.

– Почему без единого шанса? – спрашивает тихо, почти шепотом.

Смотрю на свои руки. Сжимаю кулаки. Что ответить?

– Я выбираю первый вариант. Мы хорошие союзники. Невозможно вернуть то, чего никогда не было. А в нашей ситуации лучше сделать вид, что между нами никогда и ничего не было.

Произношу это как заклинание, но даже я не верю в эти слова. Лгу себе. И ему. И всему миру.

Он молчит всю оставшуюся дорогу, как и я. Но вся недосказанность остается висеть в воздухе, словно яд, который отравляет нас двоих.

Машина останавливается у ворот, сложенных из грубого серого камня. Андрес выходит и направляется к охраннику. Его движения плавные и уверенные, а я опять не могу отвести глаз.

Он обменивается с ним несколькими фразами. Охранник, парень с суровым взглядом, кивает и открывает ворота. Ветер доносит обрывки их разговора – что-то о проверках и готовности.

Слишком молодой для такой работы. На рукаве у него наш патч, под ним тонкая черная полоса «резерва спецгруппы». Сканер считывает браслет охраны. Вижу, как лампа дает зеленый «проход».

Андрес возвращается и садится за руль, и машина въезжает на территорию полигона.

– Добро пожаловать в обитель смерти, – сухо произношу, глядя на окружающий пейзаж. Голос звучит хрипло и отстраненно.

Мрачное место. С момента моего последнего пребывания здесь многое поменялось.

За воротами открывается огромная территория. Пасмурное небо нависает над землей, словно готово разразиться дождем.

Слева – длинное одноэтажное здание из серого бетона с узкими окнами. Справа – песчаная полоса, уходящая вдаль, с мишенями различной формы и размера. Вдали виднеются холмы, поросшие редким кустарником. Здесь все пропитано запахом пороха, страха и пота. По периметру размещены датчики движения, а через каждые двести метров – камеры на собственном зашифрованном канале.

– Это штаб, – говорит Андрес, указывая на здание слева. Голос звучит ровно и спокойно, как будто он рассказывает о самом обыденном месте. – Здесь располагаются кабинеты командования, аналитический центр и комнаты отдыха для персонала. Подвал как «тихий узел» связи, своя автономка и запас воды и еды на семь суток, в случае ЧП.

Он ведет машину дальше, объезжая песчаную полосу. Под колесами хрустит гравий.

– Это основной полигон, – продолжает Андрес. – Здесь мы отрабатываем стрельбу из разных платформ, тактику малых групп и ближний бой. Вон там, – кивает в сторону холмов, – зона для снайперов. Там два сектора – «горячий» и «холодный».

Смотрю на полигон с профессиональным интересом. Несколько групп в камуфляже отрабатывают упражнения. Их движения отточены и синхронны, как у танцоров. Слышны короткие очереди, сухие команды инструкторов.

– А это что? – спрашиваю, указывая на небольшое здание, спрятанное за холмом. Оно выглядит неприметным, словно пытается слиться с местностью.

– Склад оружия, – отвечает Андрес. – Один из основных. Там хранится все наше вооружение от пистолетов и карабинов до гранатометов.

Он останавливает машину у штаба. Выхожу и хлопаю дверью, вдыхая воздух, смешанный с запахом пороха. Ровняюсь рядом с Андресом, держа спину ровно. Хватит уже страдать.

– Пойдем, покажу тебе все изнутри, – предлагает он.

Здание оказывается просторным и функциональным. Внутри – прохладно и сумрачно. Длинные коридоры увешаны картами местности и схемами операций. На стенах – фотографии бойцов, погибших при исполнении долга.

Андрес проводит меня по штабу, показывая кабинеты командования с огромными мониторами – перемещение сил «Кассатори» в реальном времени. Зеленые и красные метки ползут по карте, как жуки. Затем – аналитический центр. Все смотрят на меня с любопытством и подозрением. Что они видят? Отдельного игрока? Или продолжение Андреса?

– Здесь мы собираем и фильтруем всю информацию по «Кассатори», а также по всем точкам, которые находятся под нашей защитой. Наши аналитики отслеживают каждый их шаг, каждую транзакцию. Для юридического прикрытия используем три некоммерческие организации и сеть рекламных подрядчиков, а финансовые потоки растворяем в «белом шуме» легальных операций.

Киваю, осматривая помещение. Каждый сотрудник погружен в свою работу, глаза прикованы к мониторам, на которых мелькают строки кода и схемы. Воздух гудит от ровного гулкого шума серверов и приглушенных разговоров.

Наконец, мы подходим к массивной бронированной двери, ведущей в оружейный склад. Андрес достает из кармана плоский электронный ключ, подносит его к черной панели сканера. Раздается короткий, высокий писк, и тяжелая дверь с глухим лязгом и шипением пневматики отъезжает в сторону.

Внутри встречают узкие проходы и ряды металлических клеток. На полках, подсвеченных холодным светом LED-ламп, ровными рядами стоят маркированные кейсы.

– Здесь все просто, – спокойно говорит Андрес. – Ничего «в долг» не выдаем. Любой ствол даем под расписку, любой патрон вносим в журнал. Любая ошибка грозит выяснением обстоятельств и отстранением.

Протягиваю руку и касаюсь пальцами холодной, идеально гладкой поверхности клетки. Легкая дрожь пробегает по коже от осознания того абсолютного порядка, что царит в этом месте. В этом стерильном холоде есть своя безжалостная логика, и именно в ней заключена вся наша безопасность. Или же ее тщательно поддерживаемая иллюзия.

– Покажешь что-то конкретное? – спрашиваю.

Стеллажи с оружием уходят вглубь, теряясь в темноте. Пистолеты, автоматы, снайперские винтовки, гранатометы – все аккуратно разложено по своим местам. Кажется, что оружие ждет своего часа. В воздухе чувствуется запах оружейной смазки и металла. Этот запах, как наркотик – одновременно отвратителен и притягателен. Он напоминает мне о том, кто я есть на самом деле.

Подхожу к одному из стеллажей.

– Все оружие в отличном состоянии, – говорит Андрес. – Мы регулярно проводим его техническое обслуживание и замену устаревших моделей.

Он подходит к другому стеллажу. Его движения осторожны и точны, пока достает снайперскую винтовку. Она блестит в полумраке, словно драгоценный камень. Протягивает мне ее.

– Попробуй, – предлагает он. – Это наша лучшая модель.

Беру винтовку. Оружие тяжелое и хорошо лежит в руке, и я прикладываю его к плечу. Прицеливаюсь, смотря в оптический прицел: мир кажется четким и понятным. Есть только я и цель. Никаких сомнений, никаких страхов, пока крест тонкой сетки садится мне точно под дыхание.

– Отличная оптика, – говорю я. – Идеально подходит для работы на дальних дистанциях, и для убийства на расстоянии.

Замечаю в углу стеллаж с холодным оружием. Не могу удержаться и подхожу ближе. Вижу различные ножи – боевые, тактические, метательные. Пальцы невольно тянутся к одному из них – с черным матовым лезвием и удобной рукояткой. Беру его в руки и сразу же ощущаю остроту и баланс.

– У тебя всегда была слабость к ножам, – говорит Андрес, наблюдая за мной. В интонации слышу легкую усмешку.

– Нож – это честно, – отвечаю, проводя пальцем по лезвию. – Никакой дистанции. Только ты и противник.

Возвращаю его на место, и взгляд падает на дальний угол склада. Там, в тени, вижу что-то необычное.