Амелия Ламберте – Ночь пламени (страница 27)

– Что это? – тихо спросил я у нее.

Лимирей махнула рукой.

– Это же… Не мертвые души? – осторожно спросил я.

Лимирей мотнула головой, но легче мне от этого не стало.

– Или леший развлекается?

Лимирей беззвучно хихикнула и достала лист бумаги.

«Это мой друг. Завтра познакомитесь», –

прочитал я, когда она закончила писать и отдала его мне.

– Это что же за друг, который так воет? – забеспокоился я.

Может, какой дух эхом балуется?.. Они иногда не очень безобидно подшучивают над людьми.

– Как ты все-таки позвала лешего? Я видел, ты окропила кусты кровью, и он пришел. Если это не магия крови, то что? – озадаченно произнес я.

Лимирей задумалась, а затем снова начала писать. Закончив, она протянула мне лист, а сама сняла с костра котелок для варки зелий, чтобы остудить воду. С источниками пресной воды зимой было туго, поэтому приходилось довольствоваться растопленным снегом.

«Может быть. Я не знаю, как это объяснить. Это похоже на касание. Только вместо рук тянется моя кровь. Духи ее чувствуют и откликаются. Летом почти всегда, а зимой иной раз приходится постараться: земля спит и природа тоже. Древень – старый леший. Он и зимой ходит по своим владениям. Иногда нужно много усилий, чтобы протянуть нить крови до духа, иногда не очень, но потом всегда есть хочется. Наверное, потому что я свою кровь расходую».

– Ого, – присвистнул я. – И когда ты поняла, что можешь вот так взывать к духам? Тянуться до них своей кровью?

Я вернул Лимирей лист, чтобы она написала новый ответ.

«Когда подалась в Собиратели. Я подумала, что встреча с первым лешим – это совпадение, но потом, когда я в реке отмывала кровь, откуда-то появился дух воды. Он тоже назвал меня Духом крови и спросил, зачем я вызвала его. Я его тогда отпустила, а потом провела еще пару опытов. В лесах отзывались лешие, ближе к твердыням – духи земли, в реках – духи воды. Только с духами огня я не стала рисковать. Я боюсь огня. Он слишком много у меня отнял».

Я поднял глаза на Лимирей. Взгляд у нее до сих пор был грустный, от костра она отвернулась. Поддавшись порыву, я крепко обнял Лим. Сейчас от нее исходил запах крови, а привычный аромат трав был не в состоянии его перебить.

Я больше ничего не говорил и не спрашивал.

Потушив костер, мы отправились спать, в этот раз под разные ели. Мне как-то не хотелось снова становиться завтраком, а Лимирей не обиделась на мою просьбу спать по разным сторонам: сама прекрасно все понимала.

– Постарайся поспать хотя бы немного, хорошо? – попросил я ее. – И никаких «Энергетиков»!

Лимирей кивнула, только это меня совсем не обнадежило. Я проследил, чтобы она забралась на мягкую лежанку из еловых лап, и только потом лег сам. Завтра мы уже будем в замке.

Проснулся я поздно. Лимирей сидела у костра и что-то варила, сверяясь с записями в старой книге. Увидев меня, она помахала рукой и вернулась к своим делам. Я почувствовал, что сильно проголодался за ночь.

– Почему не разбудила? – зевнул я. – Давно уже рассвело.

Лимирей указала на ели и изобразила вихрь – началась метель, и смысла прерывать мой сон не было.

Я присел рядом с ней на бревно, достал из рюкзака остывшее мясо оленя, чуть подогрел его и принялся за еду.

– Что варишь? – с любопытством спросил я.

Лимирей указала на страницу с рецептом. Это оказалось какое-то целебное зелье, а в подробности вникать я не стал.

– А до замка нам еще долго добираться? – поинтересовался я.

Она написала на снегу: «Полдня».

Я вздохнул с облечением. Что ж, осталось совсем немного.

Лимирей потребовался еще час, чтобы завершить варку зелья, разлить его по бутылочкам и сделать пробу на мне. Она порезала мою ладонь острым ножом, и от боли на моих глазах тут же выступили слезы, однако зелье, которое Лим тут же втерла в мою кожу, сняло боль, а кровь быстро свернулась. Лимирей извинилась, разведя руками, и перевязала мне ладонь.

– Да чего уж… Сам согласился, – криво усмехнулся я.

А после мы продолжили путь.

Силуэт замка появился перед нами внезапно. Сначала в глаза бросились смотровые башни цитадели. За ними смутными очертаниями угадывались шпили самого замка. Даже отсюда чувствовалось, что пустует он очень давно. То ли опаленный, то ли сделанный из черного камня, замок Картак казался логовом злодея из сказок. Не хватало только грозовых туч и кружащих воронов.

Деревья подступили к самым стенам, а некоторые даже проросли на парапетах и крышах стен. Мне показалось, что этот замок намного больше столичного. Одни крепостные стены чего стоили!..

Ворота на первой цитадели давно были снесены. Парапет над ней и сами стены были настолько широкими, что потребовалось бы сделать не один десяток шагов, чтобы ее перейти. Мост, который соединял охранную цитадель и замок, когда-то рухнул, но вместо него было положено несколько стволов деревьев, связанных между собой. Я не переставал оглядываться по сторонам. Замок в столице я видел лишь издалека и плохо представлял, как он устроен.

Перейдя по мосту, мы оказались во внутреннем дворе замка. Стена разделяла его на две половины. Левая часть была покрыта мутным стеклом, которое защищало двор от ветра и осадков. Сам замок находился дальше. Рассмотрев его, я вдруг отчетливо понял, что он был высечен в скале, и в нем ворота, в отличие от стен цитадели, сохранились.

Лимирей шагнула в крытую часть внутреннего дворика, и я увидел, что мы оказались не просто во дворе, а в саду. Узкие тропинки пролегали между деревьями и клумбами. В нос ударило множество запахов. Поначалу могло показаться, что мы очутились в диких зарослях, потому что здесь росло все: от колючих сорняков и кустов до диковинных растений, которые я никогда раньше не видел. Наверное, такие обычно растут на юге.

Какие-то из них только зацветали, другие уже плодоносили. Здесь сочетались все времена года. Одно дерево вовсе стояло особняком. Под ним даже не росла сорная трава, а фиолетовые листья казались поникшими и вялыми.

– Это откуда такое великолепие? – тихо спросил я, кивнув на дерево.

Лимирей ненадолго остановилась и провела меня к скамейке. Мы сели, и Лим принялась писать ответ.

«Семена этого дерева я привезла с юга. Под ним ничего не растет, потому что оно крайне ядовитое. Даже капающая с его листьев вода отравлена. Но в зельях у него весьма широкое применение. В готовку идут и листья, и отравленная вода с них, и кора деревьев. С ним только надо уметь обращаться».

Я скосил взгляд на одинокое дерево. Теперь оно у меня вызывало не интерес, а большие опасения. Небось и почва под ним была отравлена, и даже трава на ней не приживалась.

Лимирей убрала лист бумаги и перо, и мы продолжили путь. Я не переставал оглядывать сад.

– А у тебя здесь красиво… – задумчиво сказал я.

Лимирей улыбнулась. Кажется, она была польщена тем, что мне так понравился ее сад.

Мы свернули на одну из боковых тропинок и оказались перед входом в замок. Лимирей толкнула тяжелую дверь, и перед нами возник длинный просторный коридор. Здесь в воздухе ощущалась настоящая зима, царившая и снаружи.

Мы с Лимирей двинулись по галерее. На стенах висели обрывки гобеленов, крепления от светильников; канделябры были давно украдены. Из-под двери впереди пробивался яркий свет.

Когда Лим толкнула ее, мы оказались в большом зале. Судя по всему, он предназначался для приемов. В огромном камине, который занимал почти всю левую стену, полыхало пламя. Здесь оказалось еще теплее, чем в саду. Но кто развел огонь, если замок давно заброшен? И что за странные отблески красного и оранжевого играют на полу?

Я стал осматриваться. Чуть дальше от камина располагался длинный каменный стол. Судя по всему, Лимирей решила сделать из части стола нечто вроде плиты и кухонной зоны.

Некогда зеркальная плитка под ногами уже замызгалась и была покрыта множеством царапин. Напротив камина располагались несколько уцелевших колонн, которые упирались в высокий потолок, а за ними угадывались окна, задернутые тяжелыми гардинами. Они были покрыты пылью, а местами выедены молью. В той же стороне я заметил странные отсветы на плитке пола: от ярко-рыжего до темно-красного.

– Лимирей? – осторожно позвал я.

Она обернулась и, заметив отсветы, радостно улыбнулась и с улыбкой бросилась в темный угол зала. Я проследил за ней и поднял взгляд выше. За колоннами находился самый настоящий дракон! И пламя камина отбрасывало в зал блики от его алой чешуи. Даже свернувшись клубком, дракон занимал огромную часть помещения, – едва ли не треть зала за колоннами, – а остроконечный треугольный хвост загораживал одну из боковых дверей.

Дракон, почувствовав прикосновение Лимирей, выпрямился, открыл глаза – огромные, желтые, с вертикальным зрачком – и посмотрел на Лим. Взгляд дракона, как ни странно, не был пугающим – наоборот, он был наполнен теплотой. Он шевельнул огромными крыльями, чем всколыхнул пламя в камине, и снова их сложил. Выпрямившись, дракон доставал головой едва ли не до потолка.

– Рад видеть, тебя, Лимирей, – пророкотал он и улыбнулся, оскалив острые зубы.

Лим обняла дракона за лапу и прижалась к нему всем телом – совсем как к старому другу, которого давно не видела. Может, если бы я не лишился дара речи и владел собой, то испытал бы зависть, ведь ко мне она не бросилась с такими объятиями после десятилетней разлуки.