Амелия Харт – Жизнь как откровение (страница 21)

Положив трубку, Дмитрий несколько минут сидел, уставившись в одну точку. Аркадий Петрович… Наследство… Что это может быть? Старый бабушкин сервант? Потрепанная картина? Он не строил никаких иллюзий.

На следующий день, ровно в десять утра, Дмитрий стоял перед дверью нотариальной конторы “Закон и Порядок”. Название звучало слишком пафосно для небольшого офиса, расположенного в старом здании. Он глубоко вздохнул и вошел.

Нотариус Петренко, полный мужчина с залысиной и усталыми глазами, встретил его сухим, деловым тоном.

– Дмитрий Аркадьевич, присаживайтесь, пожалуйста.

Дмитрий сел на предложенный стул, чувствуя себя неловко.

– Итак, – начал нотариус, перебирая бумаги на столе. – Покойный Аркадий Петрович Синицын оставил вам завещание. Согласно завещанию, вам переходит в наследство жилой дом, расположенный в деревне Березовка, N-ского района.

Дмитрий был ошеломлен. Дом? В деревне?

– Дом? – переспросил он. – Но… я никогда не видел этого дядю Аркадия. И… зачем ему оставлять дом мне?

– К сожалению, я не могу ответить на этот вопрос. Все вопросы, связанные с завещанием, адресовались покойному. Вы хотите принять наследство?

Дмитрий заколебался. Дом в деревне… Что он будет с ним делать? Он городской житель, он ничего не понимает в сельской жизни.

– Мне нужно подумать, – сказал он, наконец.

– У вас есть шесть месяцев на принятие решения. Если вы решите отказаться от наследства, вам необходимо будет написать отказное заявление.

Дмитрий поблагодарил нотариуса и вышел на улицу. Голова шла кругом. Дом в деревне… Это было совершенно неожиданно.

Решив немного развеяться, Дмитрий зашел в ближайшее кафе. Заказав чашку кофе, он достал телефон и начал искать информацию о деревне Березовка.

Интернет выдал скудные сведения. Небольшая деревня, расположенная в глуши, вдали от крупных городов. Население – около ста человек. Основное занятие – сельское хозяйство. Ничего интересного.

Но одна фотография привлекла его внимание. На ней был изображен старый деревянный дом, окруженный садом. Дом выглядел заброшенным, но все еще хранил следы былой красоты. Под фотографией была подпись: “Дом Синицыных в Березовке”.

Дмитрий почувствовал странное волнение. Может быть, стоит съездить в деревню и посмотреть на дом?

На следующее утро, Дмитрий взял отгул на работе и отправился в Березовку. Дорога была долгой и утомительной. Автобус трясло на ухабах, пейзаж за окном был однообразным – поля, леса, редкие деревушки.

Когда он наконец добрался до Березовки, солнце уже клонилось к закату. Деревня встретила его тишиной и запустением. Несколько покосившихся домов, заросшие сорняками дворы, одинокая лавочка у дороги – вот и вся Березовка.

Дмитрий с трудом нашел нужный дом. Он стоял на окраине деревни, словно отшельник, отвернувшись от мира. Забор покосился и прогнил, краска на стенах облупилась, сад зарос бурьяном. Но даже в таком состоянии дом сохранял какое-то очарование, какую-то необъяснимую притягательность.

Дмитрий стоял перед домом, разглядывая его. Что-то в нем было знакомым, родным, несмотря на то, что он никогда здесь не был.

– Приехали, значит, – раздался за спиной грубый голос.

Дмитрий обернулся. Перед ним стоял крепкий мужчина лет пятидесяти, с суровым лицом и мозолистыми руками. На нем была старая телогрейка и резиновые сапоги.

– Вы… вы кто? – спросил Дмитрий.

– Я – Иван. Сосед. Давно тебя ждем.

Иван подошел ближе, внимательно рассматривая Дмитрия.

– Ты, значит, Синицын? Тот самый, что дом этот в наследство получил?

– Да, – подтвердил Дмитрий.

Иван помолчал, словно обдумывая что-то.

– Ну что ж, заходи. Дом твой теперь.

Иван открыл калитку и пропустил Дмитрия во двор. Они вместе подошли к дому.

– Дом старый, конечно, – сказал Иван. – Запущенный. Но крепкий еще. Просто руки надо приложить.

Дмитрий молча кивнул.

– Ты здесь жить собираешься? – спросил Иван.

– Я… я еще не решил.

Иван посмотрел на него с укором.

– А что тут решать-то? Дом есть, земля есть. Живи и радуйся.

– Я городской житель, – сказал Дмитрий. – Я не умею жить в деревне.

– Научишься, – отрезал Иван. – Не боги горшки обжигают.

Иван открыл дверь дома и пропустил Дмитрия внутрь. В доме пахло сыростью и плесенью. Мебель была старой и обветшалой. На стенах висели пожелтевшие фотографии.

– Здесь никто не жил лет десять, наверное, – сказал Иван. – После смерти деда Аркадия.

Дмитрий огляделся. Дом был большим, но неуютным. Ему не нравилось здесь.

– Я, наверное, уеду завтра, – сказал он.

Иван нахмурился.

– Уедешь? А что с домом будет? Бросишь его?

– Я не знаю. Может, продам его.

Иван покачал головой.

– Нельзя этот дом продавать. Нельзя.

– Почему?

– Этот дом – не просто дом. Это наша история. Это наша память.

Дмитрий не понимал, о чем говорит Иван.

– О чем вы?

Иван вздохнул.

– Этот дом… он всегда был оберегом для нашей деревни. Он защищал нас от бед и напастей. Пока здесь жили Синицыны, у нас все было хорошо. А как они ушли, так все и покатилось под откос.

Дмитрий скептически посмотрел на Ивана.

– Вы в это верите? В какие-то суеверия?

– Это не суеверия, – возразил Иван. – Это наша жизнь. Это то, во что мы верим.

– Но… я не могу здесь жить. Я не привык к этому.

– Привыкнешь, – повторил Иван. – Надо только захотеть.

Иван замолчал, словно обдумывая что-то.

– Слушай, – сказал он, наконец. – Я тебе помогу. Я научу тебя всему, что знаю сам. Я покажу тебе, как жить в деревне.

Дмитрий был удивлен предложением Ивана.

– Зачем вам это? – спросил он.

– Чтобы дом не пропал, – ответил Иван. – Чтобы деревня не умерла.

Дмитрий посмотрел на Ивана. В его глазах он увидел искреннюю заботу и надежду.