Амелия Харт – Нити случайности (страница 10)

– Она изменила мою жизнь, – сказала Анна. – Она привела меня к тебе.

Марк улыбнулся.

– Все, что происходит, происходит к лучшему, – сказал он.

Они поцеловались.

На следующий день Анна и Марк собрали вещи и отправились в путешествие. Они сели на свой старенький “Фольксваген Жук”, который Анна бережно сохранила, и поехали по дороге, уходящей вдаль. Они хотели увидеть мир, познакомиться с новыми людьми, испытать новые ощущения.

Они проехали через всю Европу, посетили Америку, побывали в Азии. Они встречали разных людей, узнавали новые культуры, наслаждались жизнью.

Однажды, когда они были в Италии, Анна получила еще одно письмо. Это было письмо от Алексея.

Она открыла письмо и прочитала его.

“Дорогая Анна,

Я знаю, что ты, наверное, больше не хочешь со мной общаться, но я решил тебе написать еще раз.

Я узнал, что ты путешествуешь. Я рад за тебя. Ты заслуживаешь этого.

Я надеюсь, что ты счастлива. Я надеюсь, что ты нашла свою мечту.

Я всегда буду помнить тебя. Ты всегда будешь в моем сердце.

С любовью,

Алексей.”

Анна прочитала письмо несколько раз. Она почувствовала тепло в груди. Она поняла, что она простила Алексея.

Она показала письмо Марку.

– Он хороший человек, – сказала Анна.

– Да, – ответил Марк. – Он тоже нашел свое счастье.

Они сидели на берегу моря и смотрели на закат.

– Ты знаешь, – сказала Анна. – Я рада, что все так сложилось.

– Я тоже, – сказал Марк.

Они обнялись и поцеловались.

Они путешествовали еще много лет. Они увидели много красивых мест, познакомились с многими интересными людьми. Они наслаждались жизнью и любили друг друга.

Однажды, когда они были в старости, они вернулись в свой домик у моря. Они состарились, но их любовь осталась такой же сильной, как и прежде.

Они сидели на террасе и смотрели на закат.

– Помнишь нашу маленькую аварию? – спросил Марк.

– Конечно, помню, – ответила Анна. – Она изменила нашу жизнь.

– Да, – сказал Марк. – Она привела нас друг к другу.

Они взялись за руки и посмотрели друг на друга. Их глаза светились любовью.

– Я люблю тебя, Анна, – сказал Марк.

– Я люблю тебя, Марк, – ответила Анна.

Они поцеловались.

Их история закончилась. Но их любовь будет жить вечно.

Мелодия исцеления

Солнце пробивалось сквозь витражные окна университетской библиотеки, окрашивая воздух в золотистые тона. Пылинки лениво кружились в этих лучах, создавая атмосферу тишины и сосредоточенности, прерываемую лишь тихим шелестом страниц и редкими вздохами. Аня сидела за большим дубовым столом, уткнувшись в толстый, потрепанный том по истории искусств эпохи Возрождения. Книга пахла старой бумагой и временем, и Аня с удовольствием вдыхала этот запах, чувствуя себя частью вековой традиции знаний. Она готовилась к семинару и старалась запомнить как можно больше фактов и деталей о творчестве Рафаэля, но мысли ее постоянно ускользали, унося ее далеко от Флоренции XV века.

Она думала о предстоящем вечере, о встрече с подругами в новом кафе, о том, что ей надеть, и о том, как бы ей хотелось, чтобы сегодня было что-нибудь интересное, что-нибудь, что могло бы развеять ее скуку. Университетская жизнь, несмотря на свою насыщенность, порой казалась ей монотонной и предсказуемой. Ей хотелось чего-то нового, чего-то захватывающего, чего-то… необычного.

Внезапно, луч солнца, проникавший сквозь витраж, на мгновение померк. Кто-то заслонил свет, и Аня, оторвавшись от книги, подняла взгляд.

Это был он.

Кирилл. Высокий, с темными, немного вьющимися волосами, которые непослушно падали на лоб, и взглядом глубоких, серых глаз, в которых, казалось, отражалась вся мудрость мира. Он был одет в простую серую футболку и поношенные джинсы, но даже в этой простой одежде он выглядел невероятно привлекательно. Его силуэт на фоне яркого света казался каким-то нереальным, словно он сошел со страниц старинной книги или явился из сновидения.

Кирилл оглядывал зал в поисках свободного места. Библиотека была заполнена студентами, готовящимися к сессии, и свободных мест почти не оставалось. Заметив свободный стул напротив Ани, он слегка наклонил голову и спросил тихим, но уверенным голосом:

– Простите, здесь свободно? Можно присесть?

Время, казалось, остановилось. Аня не могла оторвать взгляд от его лица. Вблизи он казался еще более красивым, чем издалека. Его кожа была бледной, почти прозрачной, а на переносице виднелись едва заметные веснушки. Она вдруг почувствовала себя неловко под его пристальным взглядом. Ей показалось, что он видит ее насквозь, что он знает все ее мысли и желания. Она покраснела и почувствовала, как кровь приливает к щекам. Слова застряли у нее в горле. Она смогла только кивнуть, чувствуя себя полной дурой.

Кирилл слегка улыбнулся, и от этой улыбки у Ани перехватило дыхание.

– Спасибо, – сказал он и аккуратно отодвинул стул, присаживаясь за стол.

Он достал из сумки толстый конспект по философии и открыл его на середине. Аня снова попыталась сосредоточиться на своей книге, но это было невозможно. Она постоянно чувствовала его присутствие рядом, ощущала тепло его тела. Его тихий шелест страниц казался ей музыкой, а его легкий запах одеколона кружил голову.

Она украдкой наблюдала за ним: за тем, как он задумчиво хмурил брови, когда читал сложный текст, за тем, как его пальцы перебирали страницы, за тем, как он иногда поправлял волосы, падавшие на лоб. Его профиль казался ей высеченным из камня, благородным и немного отстраненным. Ей хотелось коснуться его лица, провести рукой по его волосам, узнать, какие у него губы на ощупь.

Наконец, она не выдержала и сделала над собой усилие, чтобы заговорить.

– Тяжелый предмет? – спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал непринужденно.

Кирилл оторвался от конспекта и посмотрел на нее.

– Философия, – ответил он с улыбкой. – Всегда тяжелый предмет. Особенно когда пытаешься понять Канта перед сном.

– Кант? – переспросила Аня. – Я помню, как пыталась читать его в школе. Ничего не поняла.

– Да, Кант – это не самое легкое чтение, – согласился Кирилл. – Но если разобраться, то он очень интересный.

– И что же в нем интересного? – поинтересовалась Аня, надеясь завязать разговор.

– Ну, например, его идея о категорическом императиве, – ответил Кирилл. – О том, что мы должны поступать так, чтобы принцип нашего поступка мог стать всеобщим законом.

Аня нахмурилась, пытаясь понять, что он имеет в виду.

– Это как?

– Это значит, что мы должны всегда поступать правильно, независимо от обстоятельств и последствий, – объяснил Кирилл. – Например, нельзя врать, даже если это выгодно.

– Но разве это возможно? – возразила Аня. – В жизни бывают разные ситуации. Иногда приходится врать, чтобы защитить себя или других.

– Возможно, – согласился Кирилл. – Но Кант считал, что моральный долг всегда должен быть выше личной выгоды.

Аня задумалась над его словами. Ей казалось, что в них есть что-то правильное, но в то же время что-то утопичное.

– Интересно, – сказала она. – Я никогда не думала об этом так.

– Философия заставляет думать, – ответил Кирилл с улыбкой. – Это ее главное достоинство.

Они продолжали разговаривать о философии, о литературе, об искусстве. Аня узнала, что Кирилл учится на философском факультете, что он увлекается поэзией Серебряного века, особенно Блоком и Ахматовой, и что он обожает старые черно-белые фильмы. Он говорил о своих увлечениях с таким энтузиазмом, что Аня заслушивалась им. Она узнала, что у него потрясающее чувство юмора, и что он может рассказывать анекдоты так, что у нее начинало болеть живот от смеха.

Кирилл оказался не только красивым, но и умным, образованным и интересным человеком. Он был именно таким, каким Аня его себе представляла.