Амелия Грэмм – Черный парусник (страница 3)
Лампочка в лифте зажужжала, начала мигать и погасла. Теперь единственным источником света остались горящие снаружи факелы. Их белесые огоньки заметно вытянулись, а потом стали наклоняться то вперед, то назад. Это было похоже на приветствие. Вот только кого они приветствовали?
Ответ не заставил себя ждать. Десятки черных рук ворвались в кабину лифта и обхватили Хольду с ног до головы. Она и пикнуть не успела, как они вытащили ее и с невиданной скоростью уволокли куда-то во мрак.
– Хольда! – крикнул Флинн и выбежал наружу.
Почувствовав под ногами твердую поверхность, он уверенно рванул вперед. Белый огонь, наклонившись, облизывал его спину и волосы, но не опалял, а, наоборот, обдавал леденящим холодом.
«Поторопис-с-сь, Флинн, – прошептал Шешан в его голове. – Хольда долго не продерж-ж-жится».
«Что за монстр ее похитил?» – мысленно спросил он.
«Это Лимб», – ответил змей.
«Лимб?! Та тварь с кучей рук и есть Лимб?! – У Флинна от потрясения все мысли в голове перемешались. – Я-то думал, что это место – лабиринт, в котором души, отравленные злобой и ненавистью, доживают свой век!»
«Нет. Лимб живой. Он охотитс-с-ся за теми, кого кос-с-снулась тьма, чтобы потом сожрать их».
«Но ведь это не про Хольду! У нее светлая душа!»
«В душе Хольды живет с-с-скорбь, для Лимба этого достаточно. Сейчас он запятнает ее душ-ш-шу скверной, которая сочится из его стен, а после поглотит…»
Флинна от услышанного бросило в холодный пот. Он ускорился. Нужно успеть, пока эта омерзительная тварь не поужинала Хольдой!
Пламя факелов зашипело, расплевалось искрами, которые белесым роем проникали в нос и рот, наполняя их холодом и горечью. Перед глазами все поплыло, и Флинн чуть было не упал, споткнувшись на ровном месте. Казалось, что мир вокруг пытался остановить его, предупредить, чтобы он не смел идти дальше.
– Нет, и не пытайтесь! – воспротивился Флинн. – Я не брошу Хольду, не брошу!
Темное пространство прошила яркая вспышка. Она с оглушительным свистом пронеслась над головой Флинна. Это было что-то смутно знакомое. Он остановился и, оглянувшись, увидел, как в вышине парит стрела Хольды.
– Химера! – попытался докричаться до нее Флинн. – Химера, пожалуйста, отведи меня к Хольде!
Стрела зазвенела, повернулась в противоположную сторону и золотой молнией умчалась вдаль. Он ринулся за ней. Белый огонь неистово хлестал по лицу, и Флинну казалось, что он пробирается сквозь снежную бурю – настолько ледяными были пощечины. Колкий воздух проник в легкие, и стало труднее дышать, но он не останавливался. Ему казалось, что, если он остановится хотя бы на минуту, его тело окоченеет и он больше не сможет сдвинуться с места.
Флинн увидел, что вдалеке факелы начали расходиться в стороны, опоясывая стену из черного глянцевого камня. Белые отсветы блуждали по неровной поверхности. Стена будто щетинилась, как дикое животное, собравшееся напасть на своего обидчика.
Стрела внезапно поднялась выше, на мгновение замерла, а затем стремительно полетела вниз и ударилась обо что-то темное впереди. Во все стороны брызнули золотистые искры, Флинн остановился и машинально прикрыл лицо сгибом локтя.
«Что происходит?» – спросил он у Шешана.
«Химера пытаетс-с-ся пробить ловуш-ш-шку, в которую угодила Хольда», – ответил змей.
«Тогда помоги ей!» – воскликнул Флинн.
Он выпрямился и увидел впереди кокон, сплетенный из черных рук. Сияющая стрела разогналась и опять ударила по нему, и снова разлился водопад искр.
Флинн вытянул правую руку, сосредоточился, и золотистый змей, извиваясь, полетел к кокону. Его острые клыки вонзились в черные пальцы, но ничего не произошло. Шешан старался прокусить кокон в других местах, но тщетно. Попытки Химеры тоже не увенчались успехом. Тогда Флинн подбежал к кокону, схватился за одну из дьявольских рук и дернул ее на себя, но та точно окаменела – не сдвинуть.
– Хольда, ты меня слышишь?! Хольда, ответь! – надрывал он горло, но ответом была тишина.
Флинн в отчаянии принялся пинать кокон, но и это не помогло освободить Хольду, зато здорово разозлило Лимб: одна из рук схватила его за шею и приподняла над полом. Ледяные пальцы сжались сильнее, и перед глазами Флинна вспыхнули сияющие точки. Он подумал, что его позвоночник сейчас не выдержит и с хрустом сломается, как сухая ветка. Оставалось только одно: слабо бить по черной руке в надежде, что пальцы разожмутся, но вместо этого они лишь усилили хватку.
В тот момент, когда еще одна рука потянулась к Флинну, его сознание почти угасло. Длинные пальцы, похожие на паучьи ноги, вцепились в его куртку – и вдруг все закончилось. С леденящим душу воплем Лимб отпустил Флинна и Хольду. Все руки задрожали, искривились так, будто их сломали в нескольких местах, и вросли в неровную стену – туда, откуда они и вышли.
Флинн стоял на коленях и не мог отдышаться. Хольда выглядела просто ужасно: вены на ее лице вздулись, потемнели, а глаза стали абсолютно черными; нельзя было различить ни белков, ни радужки – сплошная тьма.
Химера и Шешан вернулись на свои места, и Флинн ощутил тепло, окутывающее сердце. Он без раздумий достал из кармана серебристую флягу и напоил Хольду «Слезами единорога». Это подействовало: внешность девушки из инфернальной стала обычной.
– Умоляю… давай… уйдем… отсюда… – начал Флинн, делая паузы через каждое слово. Он приложил флягу к губам, сделал хороший глоток и продолжил говорить: – Еще немного, и от тебя бы ничего не осталось. Зря я позволил тебе пойти на это сумасшествие. И так понятно, что Лимб ни за что не вернет Тигмонда. Эта прожорливая тварь никогда не выпустит то, что попало к ней в желудок.
– А если Тигмонда еще не съели? – откашлявшись, сказала Хольда. – Если он застрял снаружи, как и я? Он будет бороться до последнего, я знаю его!
Флинн глянул сначала в одну сторону, потом в другую. Факелы простирались в бесконечность, тусклым огнем освещая стены Лимба.
– Да мы целую вечность будем искать его тут… Пойми же, прошло много времени. Даже если он и застрял, скверна давно сделала свое грязное дело…
– Что я тебе говорила? – процедила Хольда сквозь зубы. – Не смей меня отговаривать или мешать! Я тебя не держу.
Она вскочила на ноги, повернула налево и неровной походкой пошла вдоль стены, попутно прихватив один из факелов. Тяжело вздохнув, Флинн тоже поднялся и последовал за ней.
Прошел час или около того, а стена не кончалась. Хольда несла перед собой факел и внимательно всматривалась в черную глянцевую поверхность. Иногда появлялись руки, но она отбивалась от них, прижигая белым огнем, – и те снова возвращались в стену.
Пару раз они видели, как прямо из камня сочилась липкая, мерзкая жидкость. Она тянулась, точно кисель, а спустившись на пол, начинала бурлить: на ее поверхности надувались пузыри и с противным звуком лопались. И каждый раз Флинн и Хольда, боясь заразиться, осторожно перепрыгивали эти лужицы со скверной. Лимб будто исходил слюной в ожидании новых жертв.
Флинну надоело идти в компании своих гнетущих мыслей, поэтому он решил поговорить с Шешаном:
«Спасибо, что помог нам с Хольдой. Если бы не ты и Химера, мы бы уже торчали в брюхе Лимба».
«Не мы с Химерой с-с-спасли вас-с-с».
«Но как же. – опешил Флинн. – Ведь больше было некому!»
«Подумай хорош-ш-шенько… Вс-с-спомни, что было перед тем, как Лимб отс-с-ступил».
Потребовалось немного времени, чтобы восстановить в памяти то, что тогда случилось: Флинну было сложно сосредоточиться на происходящем в тот момент, когда Лимб чуть не задушил его, но кое-что странное он все же вспомнил. Перед тем как все закончилось, рука схватила его за куртку – прямо здесь, возле сердца.
Он прикоснулся к гладкой черной коже и нащупал заколку-бабочку. Она по-прежнему лежала во внутреннем кармане. Флинн достал ее, и ярко-синие крылья блеснули в свете бледного пламени.
«Надо же… – пораженно выдохнул он. – Оказывается, ты спасла нас…»
«Да, это все ее зас-с-слуга», – подтвердил Шешан.
«Но почему? Неужели частичка души Кейти настолько сильна, что даже Лимб боится ее?»
«Дело в том, что сама Кейти сейчас находитс-с-ся в Небесных Чертогах, и, несмотря на то что ты отнял у нее часть душ-ш-ши, их связь прочна. Она невидимой нитью тянется до самых небес-с-с, поэтому частичка души Кейти наполнена особым, божественным с-с-светом».
«И Лимб боится этого света, верно?»
«Да, вс-с-се именно так… Поэтому береги ее…»
– Я вижу… вижу ее! – взволнованно прошептала Хольда.
– Кого «ее»? – не понял Флинн, отвлекшись от мысленного разговора с Шешаном.
Он спрятал заколку-бабочку обратно в карман куртки и посмотрел туда, куда указывала Хольда.
– Я ничего не вижу, – сощурившись, сказал Флинн.
«Ей, видимо, уже всякое мерещится от горя», – подумал он, с жалостью глянув на Хольду.
– Ну же! Разуй глаза!
Она схватила Флинна за подбородок и повернула его голову так резко, что чуть шею ему не свернула.
– Хольда, да не вижу я ни черта! – ругнулся он, убрав ее руку.
В ответ она лишь поджала губы и, больше не проронив ни слова, помчалась вперед. Закрыв глаза, Флинн досчитал до десяти, чтобы успокоиться, сделал глубокий вдох и рванул за Хольдой. Казалось, что она не бежит, а летит во тьме, как комета, которую притягивает к себе далекая звезда.
Вскоре Флинн и сам увидел то, что так взволновало Хольду: это было нечто похожее на сияющую веревку. Она висела на стене, и ее концы немного дергались, будто веревка была живой и хотела вырваться из каменного плена. Приблизившись, Флинн смог рассмотреть на веревке шипы, и тогда он понял: это была Сильвия – душа-напарник Тигмонда.